Чтение онлайн

— Хочешь из пушек бить, так сумей их отбить.

— Голыми руками не возьмешь.

— Я тебе помогу. Бери кларковскую сотню (ее так стали называть после гибели Назарчука), обойди слева по пади, — при этом он стал чертить карандашом план, — и атакой отрежь орудийную прислугу. Пушкарей своих не забудь взять, пусть они повернут орудия против семеновцев и бьют по ним, сколько хватит сил и снарядов. А ты с сотней возвращайся обратно.

У Безуглова загорелись глаза. «Отрезать орудийные расчеты, — подумал он, — рискованно, опять же сотню могут смять, и от нее, дай бог, уцелеет половина. Не лучше ли без сотни?»

— Мне конники не нужны, — сказал он решительно. — Пойду один и пушкарей своих позову. — И, не дожидаясь ответа командующего, Безуглов привстал и быстро зашагал.

— Степан Агафонович! — крикнул ему вслед Лазо. — Поди сюда!

Безуглов вернулся. Ему показалось, что командующий недоволен его решительностью и не позволит ему без сотни начать атаку. Он готов был возразить и уже мысленно подбирал слова. Но Лазо молча обхватил его за плечи и прижал к себе.

— А теперь иди! — сказал он, отпуская казака.

Степан, ошеломленный поступком командующего, закусил от волнения губу, отвернулся и побежал.

Когда Безуглов скрылся, Кларк спросил:

— Давно его знаешь, Сергей Георгиевич!

— Он в Красноярске перебежал к нам из казачьего дивизиона. С тех пор и не расстается со мной. Жизнь мне спас в Иркутске, в опасные разведки ходил. За советскую власть готов голову сложить… В партию собирается вступить.

— И мне бы следовало, — заметил Кларк.

— И тебе, Борис Павлович! Вот получишь у меня скоро другую сотню и займешься только разведкой. Отличишься в бою — и подавай заявление в партию.

Лазо, беседуя с Кларком, продолжал пристально следить за неприятельскими орудиями.

— Что ты видишь? — спросил Кларк.

— Степан, кажется, захватил батарею. Дула поворачиваются на юг.

Так оно и было. Безуглов, покинув Лазо, поспешил к пушкарям.

— Ребята! — сказал он. — Главком приказал захватить батарею.

— Это дело, — весело промолвил один из артиллеристов, — пущай твоя сотня захватит, а тогда мы уж постреляем.

— Так не выйдет.

— А как же?

— Втроем проберемся к орудиям.

— Так тоже не выйдет, — перебил Безуглова сухопарый артиллерист с длинными до колен руками.

— Кто же тут командует? — рассерженно спросил Степан. — Главком аль ты? — И, не дожидаясь ответа, приказал: — Разговоры отставить! За мной!

Они спустились в падь и побежали по теневой стороне. В том месте, где от гребня до дна низины пролегла трещина, Безуглов и артиллеристы поднялись наверх. Невдалеке стояла батарея.

— Ну, пушкарь, — спросил, заметно волнуясь от предстоящей схватки, Степан у артиллериста, предлагавшего захватить батарею всей сотней, — отобьем пушки?

Артиллерист кивнул головой.

…Одна за другой полетели три гранаты в орудийные расчеты, а через несколько минут в степи раздался грохот такой силы, словно били три батареи, а не одна.

За Могойтуем стояли хунхузы. После артиллерийской стрельбы они готовились к броску на Андриановку, чтобы захватить штаб фронта вместе с командующим. За поимку Лазо атаман обещал много золота.

Но неожиданно по хунхузам ударил снаряд, за ним другой, третий. Несколько лошадей упало, в рядах возникло смятение, конная лава отшатнулась и смяла задние ряды.

Кларк, Метелица и Бронников нетерпеливо ждали сигнала. Когда Балябин скомандовал: «В атаку!», в степь ринулись три сотни всадников, загибая фланги.

Лазо неотрывно наблюдал за аргунцами, а когда отрывал бинокль, то в его молодых глазах играло солнце. Над его головой плыли редкие курчавые облака. Горький запах полыни и цветов приятно щекотал ноздри. Лазо был рад очередной удаче Безуглова. Теперь он не сомневался в том, что Степан сможет командовать отдельным отрядом, и тут же решил: его и Кларка назначить командирами особых разведывательных сотен. И в Кларке Лазо не ошибся. Борис, скача впереди своей сотни, вихрем пронесся стороной от хунхузов и, зайдя им в тыл, развернулся широким фронтом.

Пушкари Безуглова прекратили стрельбу. Увидя своих, они упросили казаков перетащить орудия к месту боя, чтобы направить огонь по новым целям.

На помощь сотням шел полк Прокопия Атавина.

Между тем Кларк решил, что Бронников и Метелица сами справятся с хунхузами, и двинулся со своей сотней к станции Ага. В это время раздался мощный выстрел — это красный бронепоезд, прибывший из Читы, тоже рвался к Аге.

К вечеру, когда закат осветил полнеба густым багрянцем, Безуглов, спрятав в кубанку донесение Лазо для ревкома, ускакал в Читу. В донесении — скупые слова:

Оставив вместо себя Фрола Балябина, Лазо в сопровождении Кларка и Бронникова выехал в штабном вагоне в Читу. Над городом стояла кромешная тьма, хоть глаз выколи.

— Пойдем ко мне! — предложил Борис.

— Что ты? Будить ночью жену и детей?

— Даю тебе слово, Сергей Георгиевич, что они искренне обрадуются. Мэри и Гриша, Вера и Наташа вспоминают тебя, у матери спрашивали: «Когда приедет дядя Сережа?» Я только вчера получил письмо от Нюты, просит, если возможно, заехать на часок поглядеть на малышей — Катеньку и Борю.

— Трудно ей, бедняжке, — сочувственно сказал Лазо, — шестерых накормить, напоить, обуть, одеть, спать уложить.

Дверь им отворила Нюта и, несмотря на заспанный вид, улыбнулась, словно ждала дорогих гостей.

— Накормишь? — спросил Борис.

— Одна картошка, — смутилась жена.

— Вот и чудесно, — сказал Лазо, — с утра маковой росинки во рту не было. Но только будем ее кушать в мундирах, чтобы поменьше хлопот, да и вкуснее так.

— А я хлеб припас, — неожиданно обрадовал всех Бронников.