Чтение онлайн

Кларк побывал у Матвеева, побеседовал с ним и решил снова заглянуть домой. Ведь утром он только успел поцеловать детей и жену, застав ее в слезах.

— Не плачь, — утешал он ее, — не расстраивай себя и детей. Мало разве мы перенесли с тобой? Мало мы поскитались по чужим землям? И никогда ты не плакала! Видишь сама, какая страшная угроза нависла над Сибирью да и над всей страной.

— Папа, папа, — приставали к нему дети, — где дядя Сережа?

— Воюет.

— А его не убили? — серьезно спросил Гриша.

— Нет, сынок, дядя Сережа жив.

Простившись с семьей, Кларк возвратился в ревком. В коридоре его окликнула незнакомая девушка.

— Вас ищет Николай Михайлович, — сказала она.

Кларк поспешил к Матвееву.

— Где ты бродишь? — набросился на него председатель ревкома. — В городе мятеж, белогвардейцы подняли голову.

Кларк встревоженно слушал.

— Дело в том, — продолжал Матвеев, — что мы объявили мобилизацию крестьянской молодежи, а белые офицеры, переодевшись, пробрались к мобилизованным и повели против нас агитацию. Сейчас они готовы…

— Где находятся эти мобилизованные? — перебил Кларк.

— В лесу, близ деревни Каштак.

Кларк подумал и сказал:

— Поеду туда один и поговорю с ребятами.

— Делай как знаешь, но будь начеку!

Выйдя размашистым шагом из ревкома, Кларк направился в казарму, где расположилась сотня.

На небе собрались тучи, грозя разразиться ливнем. Казалось, что ночной мрак раньше времени окутает землю. Где-то стукнула от порыва ветра раскрытая рама окна, и на булыжной мостовой зазвенело разбитое стекло. Стоявшие вдоль тротуара деревья закачались, заскрипели.

На первом же углу Кларк столкнулся с Ольгой Грабенко.

— Ты куда? — испуганно спросила она, ежась от ветра.

— Про мятеж в Каштаке слышала?

— Да!

— Поезжай со мной, поговорим с ребятами.

— Расскажи сначала о Сергее.

— Потом расскажу, а сейчас поедем.

Через полчаса Кларк с вестовым и Ольгой Грабенко мчались к деревне Каштак. У леса Кларк и Ольга спешились, оставив коней вестовому, и, увидев между деревьями крестьянских парней, поспешили к ним.

— Товарищи! — закричал издали Кларк. — Я приехал к вам поговорить по душам.

В эту минуту ослепительно вспыхнула белая молния, прорезав небо на две половины, и загрохотал гром. Со свистом пронесся ветер и скрылся в лесу. В таком шуме трудно было расслышать револьверный выстрел — он хлопнул, как вылетевшая из бутылки пробка. Хлестнул косой дождь, и Ольге Грабенко показалось, что дождевая струя повалила Кларка, стоявшего рядом с ней, на землю. Она поспешно наклонилась. Кларк лежал неподвижно, с закрытыми глазами, и дождь беспощадно бил по его лицу.

— Боря! — исступленно крикнула Грабенко. Вцепившись руками в плечи Кларка, она трясла его изо всех сил. Голова Бориса беспомощно ударялась о землю. Грабенко поняла, что с ним случилось непоправимое. Дождь все хлестал по ее спине, а она, наклонившись над Кларком, старалась прикрыть его, неожиданно уверив себя в том, что он просто потерял сознание и скоро придет в себя.

Но вот раздался еще более мощный удар грома, и тучи, словно в испуге от него, помчались к Каштаку. Темнота рассеялась, отступила, дождь утих.

Вся промокшая, Ольга продолжала стоять на коленях над трупом Кларка. Теперь с ее лица вместе с каплями дождя стекали крупные слезы. Наконец она поднялась и увидела перед собой крестьянских парней с виноватыми лицами.

— За что вы убили человека? — спросила она с трудом.

— Это не мы, — хором ответили парни.

— Я видела, как убежал офицер, — сказала Ольга. — Что он здесь делал? Подговаривал вас не служить большевикам? Что, не так?

— Так, — ответил кто-то глухо.

Ольга встрепенулась. В эту минуту она поняла, что ей предстоит вместо Кларка выполнить поручение ревкома.

— Подойдите ближе, — сказала она, подавив в себе волнение, и сама приблизилась к ним. — Вот к вам пришел белый офицер, подговорил вас, убил человека, а сам испугался и удрал.

— А ведь правду она говорит, — вырвалось у одного из парней. — Убили человека… Он к нам по-простому приехал, хотел поговорить.

— Мы, что ли, его убили? — перебил другой.

— Ты с поручиком весь день ребят подбивал. Пошел вон отсюда, Максим! Не зли, не то я тебе в морду врежу.

— Брось пугать, Ерофей.

— Пошел, говорю, отсюда!

Максим медленно отошел и спрятался за спины других.

— Барышня, — обратился Ерофей к Ольге Андреевне. — Кто этот человек?

— Отец пятерых детей, революционер, бежал с каторги, маялся по чужим краям. Хороший человек.

Она, не стыдясь слез, заплакала.

Слезы Ольги Андреевны, душевные слова о детях Кларка, о нем самом вызвали гнев у некоторых крестьянских ребят. Им хотелось загладить свою вину, но они не знали, как это сделать.

— Ты нас прости, барышня, — несмело обратился к Ольге Андреевне Ерофей.

— Я-то вам прощаю, но вы не должны прощать тем, кто вас подстрекает на подлые убийства, на борьбу с советской властью.

Кто-то из ребят принес мокрые от дождя цветы и положил их на грудь убитого.

— Отнесем его в казарму, — предложила Ольга Андреевна.

Парни подняли тело Кларка, и траурная процессия двинулась к городу.

Нюте сообщили об убийстве мужа поздно вечером. Она оставила детей одних, наказав им не отлучаться из дому, и побежала в казарму. Ее встретил дежурный, немолодой казак с забинтованной рукой на перевязи.

— Тебе кого, мать? — спросил он у нее.

— Я жена командира сотни Кларка. Где он?

Казак опешил от неожиданности.

— Голубушка, — участливо произнес он, — успокойся, присядь. Сама видишь, какое несуразное дело вышло. Нешто кто ожидал? Борис Павлович был нам как родной отец. Никому зла не делал… Хоронить его будут завтра с почестями, как полагается у казаков. Вишь, мать, какая история получилась… Но только ты утешься. Дай нам отвоеваться — мы тебя одну не оставим, под свой надзор возьмем. Это наше казацкое слово…