Чтение онлайн

Где-то неподалеку во дворе, куда выходила дверь клуба, из кустов слышался задорный женский смех. Так может смеяться только молодая женщина, которой приятный ей молодой человек пытается залезть под юбку.

– Потише нельзя? – крикнул в темноту Борщ ев и затянулся сигаретой.

От табачного дыма ему тут же сделалось плохо, и он, перегнувшись через перила, долго блевал, пытаясь попасть в раструб мусорницы.

Временами ему это удавалось. Недокуренная сигарета полетела вслед за блевотиной. Теперь вечерняя Москва пахла для Борщева не очень приятно, и он отошел от крыльца.

Только сейчас он вновь обнаружил, что сжимает в руке кейс-атташе. Что-нибудь другое он потерять мог, но не это. С годами у него выработался рефлекс, который для себя подполковник Борщев называл хватательным. Портфели, какие бы он ни носил, начиная от сделанных из кожзаменителя и кончая самыми дорогими, натуральной кожи, он не выпускал из рук, даже будучи мертвецки пьяным.

Лишь только прозвучал его крик, как смех в кустах тут же стих и послышалась какая-то возня – наверное, парочка выбиралась из зарослей, чтобы устроиться где-нибудь подальше, там, где им никто не помешает.

– Если меня возьмете с собой трахаться, – крикнул Борщев, – то посмеемся вместе.

– Мудак! – услышал он в ответ.

И тут же крикнул в темноту:

– Сами вы такие!

– Тебе дело?

– Дело!

Голова страшно кружилась. В одной руке сжимая кейс-атташе, другой скользя по металлическим перилам, Борщев спустился с крыльца и остановился. Перила выпускать было боязно, того и гляди грохнешься мордой об асфальт.

Но и стоять тоже не хотелось.

Мочевой пузырь распирало, хотя дышалось намного легче. И подполковник Борщев понял, что если сейчас не облегчит мочевой пузырь, то непременно напустит в штаны.

– Отлить, отлить…

Тщательно задумываясь, куда он ставит ноги и следя за тем, чтобы переставлять сначала правую, а затем левую и только потом вновь правую, он двинулся к кустам, но не дошел до них метров пять. Мочевой пузырь дал о себе знать болью.

Валентин Витальевич застыл на месте, а затем принялся переминаться с ноги на ногу, словно бы танцевал удивительный танец, что-то вроде тарантеллы в присядку. Если бы его сейчас кто-то увидел со стороны, то наверняка бы расхохотался. Впечатление было такое, что этот солидный мужчина в очень дорогом костюме ходит по раскаленным углям, не в силах остановиться.

Правая рука подполковника Борщева была занята кейсом, а переложить его в левую он никак не мог, ведь для подобной операции нужно было проделать определенную умственную работу. А моча давила так сильно, что думать о чем-либо, кроме как об опорожнении мочевого пузыря, Борщев не мог, да и не хотел.

И он отшвырнул кейс в сторону так далеко, будто в нем лежала мина с часовым механизмом или, если уж не мина, то граната с сорванной чекой.

– Лети и не возвращайся.

Наконец руки получили свободу, и пальцы судорожно вцепились в язычок молнии.

– Бля, бля, бля… – бормотал подполковник Борщев, не в силах сдвинуть бегунок с места. – Неужели эти суки англичане так и не научились делать как следует молнии?

Наконец молния разъехалась, подполковник Борщев запустил правую руку в образовавшуюся прореху и быстро, все так же продолжая пританцовывать, вытащил свое хозяйство наружу. Полуприкрыв глаза, уже абсолютно ни о чем не думая, кроме наслаждения, принялся отливать. Струя получилась настолько мощная и упругая, что ей можно было погасить небольшой пожар.

Борщев блаженствовал, ощущая, как все его тело сбрасывает неимоверное напряжение.

Впечатление было такое, словно бы он, Борщев, долго тащил на плечах огромный мешок с песком и вот наконец, по велению божьему, он этот мешок смог скинуть с плеч.

– Ну вот и все, наконец-то. Слава богу, – бормотал подполковник, уже перестав пританцовывать, хотя моча из него все еще продолжала литься, и струя ничуть не ослабла.

Занятый анализом своих ощущений, подполковник Борщев даже не заметил, как два милиционера с рациями, с наручниками, пристегнутыми к ремням, вошли во двор.

– Смотри-ка, сержант, – сказал немолодой широкоплечий милиционер своему щуплому напарнику. – Видишь, козел отливает? По виду он ничего, крутой, не люблю таких, может, возьмем?

– Давай, Петрович, возьмем и хорошенько вытрясем этого гада.

– Пошли.

Подождав, когда Борщев закончит и застегнет молнию, милиционеры – один широкоплечий с толстой бычьей шеей, а второй щупленький, похожий на подростка – приблизились к Борщеву и взяли его под руки.

– Что ты здесь делаешь?

– Что уж, и отлить нельзя? – Борщев крутил головой, не понимая, откуда исходит голос.

Милиционер был ниже его ростом и подполковник смотрел поверх его головы.

– Сейчас ты у меня поотливаешь! – сказал сержант и несильно саданул локтем Борщева в бок. Бить его всерьез милиционеры не собирались – намерились лишь покуражиться.

Подполковник дернулся.

– Ты чего?!

– Штаны застегнуть надо?

Аргумент был убийственный. Милиционеры на какое-то время выпустили Борщева. Тот застегнул молнию и вдруг рванулся вперед да так лихо, что сержант схватил пальцами только пустоту вместо рукава пиджака правонарушителя. Затрещали кусты, и Борщев исчез среди веток.

– Лови его! – крикнул пожилой милиционер молодому.

Молодой ломанулся сквозь кусты и застыл в удивлении. Борщев, вместо того, чтобы убегать, стоял, глупо улыбаясь, сжимая в руках свой кейс. Теперь уже сержант не собирался выпускать добычу из рук. Он заломил Борщеву свободную руку за спину и не церемонясь поволок его к своему старшему товарищу. Петрович с одобрением смотрел на действие молодого сержанта.

– Так ему, так!

На всякий случай пожилой сержант взял в руки дубинку, но бить не стал, лишь один раз замахнулся. Этого хватило, чтобы Борщев состроил злое лицо и попытался плюнуть милиционеру на штаны. Но тот уже был приучен к подобным фокусам и вовремя отошел в сторону.

– Суки! Менты поганые! – кричал Борщев.

– Сам ты пидар гнойный! – сказал молодой сержант, испытывая ненависть к Борщеву большей частью по поводу его недосягаемо дорогого английского костюма.

– Это я пидар!? Да я вас всех, ребята, в тюрьме сгною! Это меня-то, кадрового офицера! Да у меня правительственных наград больше, чем во всем вашем сраном участке наберется!

– Пошли! – пожилой сержант выхватил из рук подполковника кейс, но открывать замочки пока не стал.

На лице его изобразились сначала озадаченность, а потом и легкий испуг.