Чтение онлайн

— А ты уверен в том, что она этот код знает? — спросила Анжела.

— Я уже ни в чем не уверен… Ни в чем… — потупил взор Константин.

— А что там, в этом чемоданчике, находится? — вновь спросила Анжела.

— Там, насколько я понимаю, списки тех, кого Малиновский успел завербовать в свой «Легион», номера их счетов, с которых он перекачивал денежки… — сказал Константин, продолжая вырезать из мыла фигурку. — Я точно не знаю, кому и какие условия ставил Малиновский. Но у меня тоже голова на плечах есть. Я иду дальше. Я собираю новый «Легион».

— То есть начинаешь свою собственную игру? — уточнила Анжела.

Константин кивнул:

— Да. Теперь мою игру. Жесткую. Даже очень жесткую… игру без правил.

— Это будет наша игра! — заявила Анжела. — И в ней, как в каждой игре, будут правила…

— Да ладно тебе… Машина уже запущена. Нет времени писать списки, строить пирамиду… Как только нужные нам люди подпишут бумаги, мы избавимся от них.

— И в чем смысл?

— Смысл в том, что в каждом договоре есть пункт: «При насильственной смерти легионера или члена его семьи организация берет на себя расследование всех обстоятельств убийства». И пока будет вестись расследование, солидные средства перекачаются на один из твоих, слышишь, твоих счетов.

— Не понимаю, — пожала плечами Анжела. — Ты что, был уверен в том, что я с тобой поделюсь этими средствами?

— Но ты же хочешь, да что там, жаждешь стать моей женой… Разве нет? — спросил Константин.

Анжела смутилась и даже чуть покраснела, чем потешила самолюбие Константина. Он удовлетворенно крякнул.

— Насколько я поняла, если ты прописал «при насильственной смерти», то ты эту самую насильственную смерть и будешь организовывать? — вернулась к сути дела Анжела.

— Не я, — ухмыльнулся Константин. — Мы об этом позаботимся. Одного из исполнителей мы нашли.

— «Мы», я так понимаю, — это ты и Гарик?

— Да, а что?

— А то, что Гарик, сколько его знаю, всегда был трепачом, хуже бабы… Может, не стоит его посвящать во все тонкости?

— Ну-у, там посмотрим… — пробормотал Константин.

— Так что стоит у тебя, то есть у нас, в ближайших планах? — спросила Анжела.

Константин глянул на часы и сказал:

— Сейчас мне позвонит один человек. Он должен будет убрать…

— Рубинштейна? — спросила Анжела.

Константин, глянув искоса на Анжелу, кивнул.

— А ты в этом человеке уверен?

— Более чем. Он жадный. А жадные готовы землю грызть, чтобы получить то, что хотят.

— А ты не боишься, что он разболтает…

— Этот не разболтает!

— Почему ты в этом так уверен? Он что, немой? — пожала плечами Анжела.

— Не-а… Заика. Да еще контуженый или там опаленный… в маске ходит…

— Странно, — вновь пожала плечами Анжела. — Ну да ладно. Моя здесь какая роль?

— Твоя?.. — задумался Константин.

— Ну да…

— Ты вот что… попытайся найти эту Лизу. Дочь Рубинштейна. Ты же, как-никак, теперь ее знаешь… — хмыкнул Константин. — Нам код нужен от этого чемоданчика, где списки, счета «Легиона». Нам она ничего не говорит. А тебе, может, скажет.

— Самого Малиновского, я так поняла, ты уже успел отправить на тот свет? — спросила Анжела.

— Да заигрался он. Ушел в бомжи и не вернулся. С женщиной одной сошелся. У них с Лизой все равно дело к разводу шло. И Рубинштейн на коней сел. Я сначала хотел только фотки Малиновского в облике бомжа с этой его дамой сердца Рубинштейну по Интернету послать. Но потом по ходу переиграл.

Анжела хотела еще что-то спросить. Но тут ожил мобильный Константина.

— О, вот и Заика звонит, — сказал Константин и процедил в трубку: — Хэллоу.

Но, как поняла Анжела, звонил кто-то другой.

По мере того как Константин слушал абонента, он изменялся в лице, бледнел, в конце концов злобно крутнул головой и спросил:

— Значит, этого Коляна выпустили? Если это так, его убирать нужно, и немедленно… Нет, Гарик, нет! У механика будет его работа, а Коляна ты уберешь. И немедленно. Все. Мне сейчас механик звонить должен. А эту, как ты сказал там ее зовут… Серафиму Карловну… мы на себя возьмем. Кто-кто… Дед Пихто. Потом узнаешь. Все. Времени тебе до вечера… Диктуй точный адрес этой глазастой Серафимы.

— Это что, Гарик звонил? — удивленно спросила Анжела.

— Гарик, Гарик… — недовольно поморщился Константин.

— Я думала, он спит еще…

— И я думал, что он спит… А он уже весь в делах… — задумчиво пробормотал Константин.

— Что-то случилось? — спросила Анжела, с тревогой глядя на Константина.

— Случилось… По всему городу морду мою развесили. Бомжеватый алкаш один и старушка запомнили. Фоторобот составили. Теперь никуда не сунешься.

— Так что это за свидетели! — скептически хмыкнула Анжела. — Бомж и полуслепая старушка…

— Полуслепая… Ничего себе полуслепая… Где она меня высмотрела… может, в глазок видела… или в окно… Суть не в том. Свидетелей нужно убрать. От греха подальше…

— Убрать — это убить?

— Нет, к себе пригласить…

— Но как же тогда от греха подальше… Если убить, то, значит, наоборот…

— Что «наоборот»?

— Убить — грех…

— Слышь ты, Анжела! Ты выпендриваешься или как?! Как говорится, любишь кататься — люби и саночки возить… Или ты хочешь чистенькой остаться? Если меня сейчас в ментовку загребут, дело лопнет. Так что кого-кого, а этих двоих свидетелей придется убрать. И немедленно. Гарику я поручил алкаша Коляна, бывшего сожителя Маруси, с которой Малиновский тусовался, а тебе придется к этой Серафиме Карловне наведаться.

— Мне?! — воскликнула Анжела.

— Ну не мне же! — передернул плечами Константин. — Или ты предлагаешь еще кого-то к этому делу подключить?

— Нет, но… Я не смогу застрелить человека…

— Да не надо стрелять… — махнул рукой Константин. — Ты сейчас пошли кого-нибудь из своих служанок, пусть тортик купят и коробку конфет. Я над ними поколдую, а ты завезешь вот по этому адресу. Скажешь там, что в честь Дня пожилых людей. От там мэра или пэра…

— А разве сегодня День пожилых людей? — удивилась Анжела.

— А какая разница?! Главное, чтобы бабулька чаек с твоим тортиком попила. У нас выхода нет. Нам действовать нужно. Ты же хотела войти в дело. Или думала, что тебе выпадет только дивиденды подсчитывать?

— Ладно, — кивнула Анжела, — только мне прикид нужно соответствующий…

— Ну конечно… В пеньюаре к бабулькам социальные работники не приезжают. Костюмчик, платьице строгое подыщи, паричок, очки и какую-нибудь красную шаль, шарф или красную косынку.

— Зачем? — не поняла Анжела.