Чтение онлайн

Лестью можно считать обхождение некрасивое, но выгодное льстящему, а льстецом такого человека, который во время прогулки говорит спутнику: "Замечаешь обращенные на тебя взгляды? Во всем городе ни на кого, кроме тебя, так не смотрят. Вчера тебя почтили в Стое.80 Ведь там было больше тридцати человек, когда зашла речь о том, кто всех лучше, и все, начиная с меня, сошлись на твоем имени". Произнося такие слова, он снимает с его плаща ниточку и, выбирая у него из бороды принесенную ветром мякину, со смешком говорит: "Видишь? Два дня мы с тобой не встречались, и вдруг борода твоя вся в седине — хотя уж не знаю, как у кого другого, а у тебя волос черен и в твои годы". Тот заговорил — льстец велит другим замолчать, запел — хвалит, умолк — восклицает: "Превосходно". Тот плоско сострил — он разражается хохотом и затыкает себе рот плащом, будто не может сдержать смех. Он останавливает встречных и велит им постоять, пока его спутник пройдет. А детям его он покупает яблоки и груши и дает им так, чтобы отец видел, и, расцеловав их, говорит: "У доброго отца и дети хороши". Присутствуя при покупке башмаков, он говорит, что нога-то поскладней обуви. Когда же обхаживаемый направляется к кому-нибудь из своих друзей, он бежит вперед и объявляет: "К тебе идет", а потом, вернувшись назад: "Оповестил". Можно не сомневаться, что он в своей услужливости готов без роздыха таскать покупки даже с женского рынка.81 За обедом он первый хвалит вино и говорит: "Ты знаешь толк в еде", — и берет что-нибудь со стола со словами: "Глянь-ка, вот лакомый кусочек". Он спрашивает улещаемого, не холодно ли ему, не хочет ли он накинуть плащ, и, не кончив еще говорить, одевает его. И, нагибаясь к его уху, перешептывается с ним и, болтая с другими, смотрит на него. И в театре сам подкладывает ему подушку,82 отобрав ее у раба. И дом, говорит он, красив и хорошо построен, и поле хорошо возделано, и портрет похож.

Пустословие — это склонность говорить много и не думая, а пустослов — это такой человек, который, подсев поближе к незнакомому, начинает с похвального слова собственной жене, потом рассказывает сон, что видел ночью, а после этого перечисляет по порядку все, что ел за обедом. Дальше, слово за слово, он говорит, и что нынешние люди куда хуже прежних, и как мало дают за пшеницу на рынке, и как много понаехало чужеземцев, и что море судоходно с Дионисий,83 и что если Зевс пошлет хороший дождь, то лучше будет для урожая, и что на будущий год он возделает поле, и как трудно стало жить, и как Дамипп поставил на мистериях самый большой факел,84 и сколько колонн в Одеоне,85 и что в месяце боэдромии — мистерии, в пианопсии — Апатурии, а в посидеоне — Сельские Дионисии,86 и "Вчера меня стошнило" и "Что за день сегодня?". И если его будут терпеть, он не отвяжется.

Деревенская неотесанность — это, думается, незнание приличий, а деревенщина — это такой человек, который, отправляясь в народное собрание, напивается болтушки87 и… говорит, что даже миро пахнет не лучше лука. Он носит обувь, которая ему велика. Говорит громко. Друзьям и домашним он не доверяет, а с рабами советуется о самых важных делах и в поле рассказывает работающим у него батракам все, что было в народном собрании. Садясь, он задирает платье выше колен, показывая голое тело. На улицах88 он ничему не поражается, ничем не восхищается, но, если увидит быка, или осла, или козла, непременно остановится осмотреть его. И, вынимая что-нибудь из кладовки, он тут же жует и, не разбавляя, пьет,89 повариху он потихоньку прижмет, а потом намелет с нею вместе муки и всем домашним, и себе самому. Завтракает он на ходу, задавая корм скотине. На стук отворяет сам и, подозвав пса, треплет его по морде и говорит: "Вот кто сторожит усадьбу и дом". Он отказывается от серебряной монеты, которую ему дают — слишком тонка-де, — и берет взамен другую. А если он даст кому-нибудь плуг, или корзину, или серп, или мешок, то ночью, не в силах забыть об этом и уснуть, идет просить назад. Спускаясь в город, он спрашивает первого встречного, почем овчины и сушеная рыба, и тут же говорит, что вот, спустившись в город, он хочет постричься и по пути захватить сушеную рыбу от Архия. В бане он поет; башмаки подбивает гвоздями.

Угодливость, если определить ее точнее, это — такое обхождение, когда, не заботясь о порядочности, стараются только доставить удовольствие, а угодливый — это такой человек, который встречного приветствует издалека, называет его славным мужем, не скупится на похвалы, обнимает обеими руками и не отпускает, а под конец, проводив немножко и осведомившись, когда же они опять увидятся, с похвалами на устах удаляется. Приглашенный в третейские судьи, он хочет угодить не только той стороне, которую представляет, но и противной, чтобы показаться беспристрастным. Чужеземцам он говорит, что согласен с ними, а не со своими согражданами. Приглашенный на обед, он просит позвать хозяйских детей,90 а когда те приходят, говорит, что они как две капли воды похожи на отца, и, привлекши их к себе, целует и сажает рядом. С одними он играет, говоря "мешок", "топор", другим он позволяет валяться на нем, хоть они и давят ему на живот.

Он очень часто стрижется,91 следит за белизной зубов, плащи меняет почти неношеные, умащается благовониями. На рынке он часто подходит к меняльным столам, из гимнасиев92 посещает те, где упражняются эфебы.93 В театре он всякий раз садится подле военачальников. Для себя он на рынке не покупает ничего, но друзьям посылает оливки в Византии, лаконских собак — в Кизик, гиметский мед — на Родос, и обо всем этом он рассказывает горожанам. С него станет даже держать у себя в доме обезьяну, купит он и титира,94 и сицилийских голубей, и газельи бабки,95 и пузатые лекифы,96 и гнутые посохи из Лакедемона, и ковры с вытканными на них изображениями персов. Есть у него и небольшая, посыпанная песком палестра97 с площадкой для игры в мяч, и он ходит повсюду, предлагая эту палестру для выступлений то софистам, то борцам,98 то музыкантам. Сам он на эти представления приходит с опозданием, — когда все уже усядутся, — чтобы кто-нибудь из зрителей сказал: "Вот он, владелец палестры".

Отчаянность — это закоренелость в постыдных делах и речах, а отчаянный — это такой человек, который скор на клятву, пользуется дурной славой, всегда готов вступить в перебранку. Человек он распущенный, нрава, можно сказать, площадного, способный на все. Ему нипочем трезвым сплясать кордак.99 На зрелищах он собирает медяки,100 обходя всех и каждого, и ругается с теми, кто не показывает пропуска и хочет смотреть бесплатно. Он способен держать и постоялый двор, и публичный дом, не откажется собирать пошлину, не побрезгует никаким постыдным занятием: он и глашатай, и повар, и игрок в кости. Матери он не кормит,101 попадается в краже, больше времени проводит в тюрьме, чем у себя дома. Из отчаянных, видно, и тот, кто, собрав вокруг себя толпу, прерывающимся голосом громко обращается к ней с бранью и разглагольствованиями. И между тем как одни подходят, а другие отходят, не дослушав, он все-таки успевает одним рассказать, с чего началось дело, другим — в чем оно состоит, третьим — какую-то его часть. И выставлять напоказ свою отчаянность он желает не иначе, как в праздничные дни. В суде он способен тягаться сразу по нескольким делам — там он ответчик, здесь — истец, там он отопрется под клятвой, сюда явится с ларцом доказательств за пазухой и с грудой документов в руках. И он не брезгает верховодить рыночным сбродом, и тут же давать им взаймы, и брать с драхмы полтора обола роста за день, и, обходя харчевни и всякого рода рыбные лавчонки, отбирать для себя долю выручки, пряча деньги за щеку.

Болтливость — если бы кто захотел ее определить — это недержание речи, а болтун — это такой, который первому встречному — попробуй тот что-нибудь ему сказать — говорит, что все это вздор. А вот ему, мол, известно все, послушали бы его — все бы узнали. Если тот пытается ответить, болтун перебивает его на каждом слове, говоря: "Не забудь же, что хочешь сказать", "Вот хорошо, что напомнил мне", "Поболтать иногда невредно", "Да, да, это я упустил", "Быстро ты понял дело", "Я давно ждал, придешь ли и ты к тому же, что я". И другие такого же рода словечки держит он наготове, чтобы не дать опомниться своему случайному собеседнику. Потом, уморив всех поодиночке, он готов приступить к тем, что стоят кучкой, и заставить их спасаться бегством, не кончив дел. Заходя и в школы и в палестры,102 он вступает в такие длинные разговоры с учителями гимнастики и наставниками, что мешает детям учиться… А если кто скажет ему: "Я ухожу", болтун обычно увязывается следом и провожает до самого дома. Стоит спросить его, что нового в народном собрании, — он расскажет и о распре ораторов, что произошла при Аристофонте,103 и о лакедемонянах, которые во главе с Лисандром…,104 и о том, какие он сам произносил речи и какой они имели успех у народа. Рассказ свой он перемежает обвинениями против толпы, так что слушатели или теряют нить, или засыпают, или уходят посреди его речи. Находясь среди судей, он мешает разбирать дело, среди зрителей — смотреть, среди обедающих — есть. Он и сам говорит, что болтливому молчать тяжко, и что язык у него без костей, и что он не замолчит, даже если покажется болтливей сороки. И он терпит насмешки даже от собственных детей — когда им уже хочется спать, они зовут его, говоря: "Папочка, поболтай, чтобы мы уснули".

Сочинение слухов — это измышление не отвечающих истине речей и событий, каких вздумается сочинителю. А сочинитель слухов — это такой человек, который, встретившись с другом, тут же строит многозначительную мину и с улыбкой спрашивает: "Откуда?", и "Что скажешь?", и "Нет ли у тебя новостей насчет того самого?", и пристает с расспросами: "Не слышно ли чего поновее? А ведь рассказывают новости, и хорошие". И, не давая ответить, он продолжает: "Да что ты говоришь? Ничего не слыхал? Ну, кажется, я тебя употчую новостями". И рассказывает, будто есть у него либо воин…, либо раб флейтиста Астия,105 либо подрядчик Ликон, который прибыл с самого места битвы: от этого-то человека он и наслышан. Вот каковы источники его сведений — никому их не опровергнуть. И, ссылаясь на рассказы этих людей, он повествует о битве, в которой Полисперхонт и царь одержали победу, а Кассандр взят в плен.106 А если кто ему скажет: "И ты веришь этому?", он ответит, что так оно и было: ведь об этом уже весь город знает, и слухи становятся все настойчивее, и все сходится. Все говорят о битве одно и то же — дело было горячее. Есть у него еще одна примета — он обратил внимание на лица людей, облеченных властью, — всех их как подменили. К тому же он случайно услышал, что у них в доме спрятан какой-то человек, уже пятый день как прибывший из Македонии, и вот он-то все знает. И, рассказывая об этом со всей убедительностью, на какую способен, он причитает: "Кассандр! Несчастный! О злополучный, видишь, счастье переменчиво! Ведь ты уже достиг было могущества…" И, закончив словами: "Знай, да держи при себе", он обежит со своим рассказом весь город.

Бессовестность, если определить ее точнее, это — пренебрежение людским мнением ради низкой корысти, а бессовестный — это такой человек, который сперва идет к тому, кого сам же и разорил, просить у него взаймы, а потом… Принесши богам жертву, он мясо припрятывает, посолив, а сам идет к кому-нибудь обедать.107 Там, подозвав раба-провожатого, он берет со стола мясо и хлеб и дает ему, говоря так, чтобы все слышали: "Угощайся, Тибий".108 Покупая съестное, он напоминает мяснику, что когда-то оказал ему услугу, и, став у весов, подбрасывает на них кусок мяса или на худой конец кость для похлебки. Удастся дело — он рад, а нет, то, схватив с прилавка требухи, со смехом уходит. Покупая места в театре для своих гостей-чужеземцев, он, не заплатив за себя, смотрит и сам, а на следующий день приводит и детей да еще раба-воспитателя. Если кто купил что-нибудь, как ему кажется, дешево, — он просит взять и его в долю. А придя в чужой дом, занять ячменя или даже мякины, он заставляет дающего еще и отнести все к нему. В бане он обычно, подойдя к котлу и набрав воды черпаком, окатывает себя сам, а на окрик банщика отвечает, что уже вымылся и уходит, бросив: "За услуги не получишь".

Мелочность — это незнание меры в стремлении оберечь свою выгоду, а мелочный — это такой человек, который до истечения месячного срока109 идет к должнику на дом требовать полушку, за общим столом… он считает, кто сколько выпил бокалов, и Артемиде возливает110 меньше, чем любой другой из сотрапезников. Когда его просят рассчитаться за какую-нибудь вещь, дешево купленную для него, он говорит, что она ему и не нужна. Если раб разобьет какой-нибудь горшок или миску, он возмещает убыток из пропитания раба. А если его жена теряет медную монету, он готов двигать с места на место вещи, постели, лари и обшарить весь пол. Если он что-нибудь продает, то лишь за такую цену, чтобы покупатель ничего не выгадал. Он не позволит никому ни полакомиться фигами из его сада, ни пройти через его поле, ни поднять оливку или финик из падалицы. Каждый день он осматривает межевые камни, на месте ли они. Он строго взыскивает с должников за просрочку платежа и берет проценты с процентов. Угощая земляков, он подает мясо мелко нарезанным. Отправившись за покупками, он возвращается домой, ничего не купив. Он не позволит своей жене дать кому-нибудь ни соли, ни фитилька для лампы, ни тмину, ни зелени, ни ячменя, или венков, или лепешек для жертвоприношения,111 но скажет, что так вот по мелочам много пропадет за год. И вообще замечено, что у мелочных людей сундуки в плесени, ключи ржавые, а сами они носят плащи, не прикрывающие и ляжек, умащаются из крохотных лекифов, стригутся наголо, обуваются только к полудню, докучают валяльщикам, прося их не пожалеть на плащ мела,112 чтобы он не скоро вновь запачкался.

Определить наглость не составляет труда — это дурачество показное и постыдное, а наглец — это тот, кто, встретив порядочных женщин, задирает одежду и показывает срам. В театре он рукоплещет, когда остальные уже перестали, и освистывает тех, кто нравится большинству зрителей, а когда весь театр затихнет, он, запрокинув голову, рыгает, чтобы заставить сидящих повернуться к нему. Когда рынок полон, он подходит к прилавку, где продаются орехи или ягоды, и стоя закусывает ими, болтовней отводя глаза продавцу. Он окликает по имени прохожего, с которым не знаком. Увидав, что кто-то куда-то торопится, он просит подождать. Когда проигравший важное дело выходит из суда, он к нему подходит и поздравляет. Он сам покупает для себя еду,113 нанимает флейтистку и показывает покупки встречным, приглашая их на пир.114 Став у цирюльни115 или у лавки с благовониями, он рассказывает, что хочет напиться.116