Комедии
Шрифт:
В а л е р и я Р у с л а н о в н а (бросаясь между Кирой и Геннадием Дмитричем, заслоняя его, Кире). Как ты смеешь, девчонка? Геннадий Дмитрич, дорогой, вам щечку не больно? Отойдите! Отойдите, я вам говорю! Она и еще раз влепит, не постесняется! Такому человеку! Столпу!
Г е н н а д и й Д м и т р и ч. И ты тут… Ты…
Стук в дверь.
Бежать… (Делает движение к двери.)
В а л е р и я Р у с л а н о в н а. Куда вам с такой щекой? Увидят же! (Хватает растерявшегося Геннадия Дмитрича за руку, тащит в чулан.)
К и р а. Ну, денек… (Открывает входную дверь.)
Быстро входит З и н а и д а Г е о р г и е в н а. Остановилась. Пауза.
З и н а и д а Г е о р г и е в н а. Материнская любовь — крест тяжелый. Будут дети у вас — сами узнаете. Он вас любит, да?
К и р а (оторопело). Кто?
З и н а и д а Г е о р г и е в н а. Жених Леночкин, Глеб.
К и р а. Откуда вы взяли? Мы встретились только вчера, это получилось так неожиданно…
З и н а и д а Г е о р г и е в н а (услышав знакомое). Ой… (Потрясена.) Точно как у нас! Сели на одну скамейку — и все тут! С тех пор хожу как чумная. Твержу себе: брось, нельзя — не могу! Тянет, и хоть ты что! Голубушка, миленькая, если и у вас так — держитесь! Я — что! Мое уже все прошло, а вы… Вся жизнь перед вами! Знаете, с чем я сюда шла? Закройщица есть у нас в ателье — Нина, наверное, слышали? К ней очередь за год вперед, а я ее вам без очереди! Купить вас хотела! Не соглашайтесь! Дочке своей несчастья не хочу!
К и р а. Погодите… Налицо чудовищное недоразумение…
Раздается стук в дверь.
Г о л о с Л е н о ч к и. Откройте!
З и н а и д а Г е о р г и е в н а. Ленка! Дочь! (Заметалась по комнате.)
В дверь барабанят.
Узнает — не видать мне жизни! Спрячьте! Спрячьте меня!
К и р а. Чулан устроит?
З и н а и д а Г е о р г и е в н а исчезает в чулане. Кира открывает входную дверь. В комнату врывается Л е н о ч к а.
Л е н о ч к а. Он здесь? Где он?
К и р а. Вам, наверное, лучше знать.
Л е н о ч к а (смотрит на Киру в упор). Скажите, чем вы его взяли? Он так меня любил! Есть что-то, наверное, особенное в вас! Ну откройте же, не таите!
К и р а. Милая Лена! Как мне рассеять это общее заблуждение?
Л е н о ч к а (не слушая, про свое). Может быть, оттого, что я слишком откровенная, что чувствую, то и говорю, да? Такими всегда бросаются. А что мне с собой делать? Люблю — и кончено! До того люблю, что если ему с вами лучше — пусть! Берите его! Хоть знать буду, за что страдать! Забирайте, забирайте его — только скорее, не могу эту муку терпеть! (Плачет.) А он… он… сидит где-то у вас и все слушает. Да? Где он? (Бросается к шкафу, распахивает дверцы, все переворачивает, потом кидается к чулану, открывает дверь, кричит.) Нечего прятаться! Выходи!
Появляются — З и н а и д а Г е о р г и е в н а, Г е н н а д и й Д м и т р и ч, В а л е р и я Р у с л а н о в н а.
Л е н о ч к а (потрясена). Вы? Здесь? Зачем?
Г е н н а д и й Д м и т р и ч. Тебе спасибо надо сказать, племянница.
З и н а и д а Г е о р г и е в н а. Прости меня, доченька, прости! (Выбегает.)
Л е н о ч к а. Кто вас просил… (Геннадию Дмитричу.) А еще… Есть кто-нибудь там?
В а л е р и я Р у с л а н о в н а. Есть, есть…
Л е н о ч к а (вся напряглась.) Кто?
В а л е р и я Р у с л а н о в н а. Велик мой. (Вытаскивает из чулана велосипед.)
Г е н н а д и й Д м и т р и ч (Кире). Чуть скулу мне не своротил, проклятый… Нарочно подстроила?
К и р а. Вас надо спросить.
Г е н н а д и й Д м и т р и ч. Пошутил я. Неужели не догадалась?
К и р а. И я пошутила.
В а л е р и я Р у с л а н о в н а (хлопочет возле Геннадия Дмитрича). Пошли, пошли… Уж я теперь вас оберегу, будьте спокойны.
Г е н н а д и й Д м и т р и ч. Ну, бабы, ох, бабы…
Звеня звоночками велосипеда, В а л е р и я Р у с л а н о в н а, сопровождая Г е н н а д и я Д м и т р и ч а, скрывается.
Л е н о ч к а (Кире). Все равно — не отдам! Слышите? Не отдам! (Выбегает.)
К и р а. Бред… (Подходит к окну, открывает его, отдергивает занавеску.) Глеб! Глеб! (Пауза, всматривается.) Спит. Свернулся, как котеночек… Глеб!
Г о л о с Г л е б а. А? Что?
К и р а. Идите в комнату!
Г о л о с Г л е б а. Иду.
К и р а. Ничего не слышал.
Через несколько секунд в комнату входит Г л е б.
Г л е б. Простите, вздремнул. Прошлую ночь почти совсем не спал…
К и р а. Я все ждала: вдруг ваш голос раздастся?
Г л е б. Что здесь было?
К и р а. Семейная ассамблея! Делегация за делегацией! Что мы с вами натворили, Глеб! Чтобы убедить меня отказаться от вас, дядя даже решил пожертвовать собственной невинностью, с другой стороны, как утверждает Валерия, если я задержусь здесь — меня ожидает сатирический залп, в то же время категорическим условием, моего оставления в школе должно быть подписание письма, где я торжественно объявляю, что связь с вами я порываю и впредь обещаю претензий на вас не иметь.
Г л е б. Они что, все с ума сошли?
К и р а. И главное, мне сообщили, что согласие на наш разрыв от вас уже получено! Вы предали меня, оказывается?
Г л е б. И я все это время спал?
К и р а. И в довершение всего, к финалу появилась ваша Леночка…
Г л е б. Она была здесь?
К и р а. Знаете, она вас действительно любит… Но нам не дали договорить…
Г л е б. Бедная Ленка! Она пришла за правдой! Она хотела ее услышать из ваших уст!
К и р а. Не знаю. Я уже вообще перестаю понимать, что такое правда.
Г л е б. То есть?
К и р а. Мы столкнулись, Глеб, с миром, который ловко гримируется под реальный. Люди, придумавшие его, свели свое богатство жизни к нескольким расхожим истинам, обладающим тем не менее страшной убедительностью. Меня уже почти уверили, что я что-то нарушила, в чем-то виновата… Мне уже хочется сознаться, покаяться…
Г л е б. И я все это время спал? Спал, когда они все на вас навалились? Нет, нет, не сдавайтесь! Мы рассеем это наваждение, люди должны узнать правду! Они давно ушли?