Чтение онлайн

Ретиф начинает заниматься с нею, дает книги, читает ей вслух свои новеллы — словом, они становятся друзьями. Сначала они играют в отца и дочь; Сара даже зовет его mon papa. [284] Но игра принимает все более опасный оборот. В один прекрасный день «папа» целует «дочку» в губы, и та не только принимает это без сопротивления, но и отвечает поцелуем на поцелуй. Следуют обычные приметы расцветающей любви: в театре Ретиф и Сара держатся за руки, за обедом касаются друг друга коленями под столом. В день Нового года они поклялись друг другу в вечной дружбе; два месяца серая гусеница дружбы плела вокруг них свой кокон — и в конце февраля из кокона выпорхнула пестрая бабочка страстной любви.

Но пускай об этом расскажет гранитный дневник. Под датой 25 февраля 1780 года на парапете набережной Сены были выцарапаны слова: «Felicitas: data tota». [285] Что именно имеется в виду под «все», сомневаться не приходится, ибо в последующие дни тесно выстраивается одно лишь слово: «Felix», [286] а некоторые дни были, видимо, особо памятны: там после даты стояло «Bis felix». [287] Вплоть до конца мая идут дни счастливой любви; о подробностях дает представление роман.

Только раз случилось, что в чистом небе любви Ретифа мелькнула тень. 27 апреля парапет у Сены сообщает: «Fere lupanaris modo agit». Как? Мечтательная Сара, дочка своего папы, ведет себя подобно девице из публичного дома? Ретиф, опытный сердцеед и соблазнитель, поражен до глубины души — однако его подозрения быстро рассеиваются; скорее всего, он сам постарался их рассеять, чтобы без помех снимать и дальше урожай поцелуев. Но вскоре глаза его открываются.

21 мая. «Hie Lavalette». [288] To есть появляется соперник по имени Лавалет, богатый пятидесятилетний адвокат, с физиономией смуглой, как у мулата. 30 мая разражается гром небесный: «Sara cubat foras, me non monita». [289]

Краткости ради приведем строки из романа:

Последовали дни страданий и унижений. Ретиф познает вероломство, но у него нет сил, чтобы порвать с Сарой. «Arctum cor indignitate», — записывает он на камне. [290] И все же он не отказывается от нее. Иллюзии его разбиты, но без прекрасного ее тела он жить не может. 10 июня. «Reconcilitatio: cubat mecum». [291]

Затем — ссоры, взаимные обвинения, сцены, кончающиеся чуть ли не рукоприкладством. «Я не могу ее уважать — и все-таки люблю», — вырезает на камне потерявший голову влюбленный. Магическая власть женского тела увлекла его в такую пропасть, что он уже на все махнул рукой, лишь бы не потерять ее. 27 июня на парапете появляется одно слово: «Pax». [292] Под прекрасным этим словом скрывается самое большое унижение, которое способен вынести мужчина: «Мы заключили мир: Сара пообещала поровну делить себя между нами…» То, что следует дальше, представляет несомненную ценность для собирателя человеческих документов; но читатель с отвращением следит за событиями. Снова поссорились, снова помирились; девушка холодна, насмешлива, враждебна; перед носом Ретифа закрывают дверь. Потом Сара изменяет обоим с кем-то третьим, Ретиф злорадствует. Он съезжает с квартиры, чтобы облегчить разрыв; но, не выдержав, возвращается. Так продолжается целый год. Наконец, 22 июля следующего года на гранитной плите появляется заключительный аккорд: «Abitus postremus». [293] Одна из более ранних записей делает понятным, что облегчило разрыв.

30 июня. «Deambulatio cum puella Leve». [294] Эта крошка Леве была ученицей ремесленника и занималась гравировкой по меди. Она готовила гравюры для новой книги Ретифа, огромного тома новелл «Современницы», находя время утешать перенесшего сердечную травму автора. Но и эта любовь была недолгой. Совсем не потому, что девушка наскучила Ретифу, — нет, совсем по иной, необычной причине. Писатель взял в нем верх над любящим мужчиной.

Аббат Сен-Пьер был первым из бессмертных, кого французская Академия лишила бессмертия. Ему пришлось вернуться в ряды обычных смертных потому, что он посмел критиковать грабительские походы Людовика XIV, Короля-Солнца; более того, он открыто дерзнул заявить, что король вообще не заслуживает эпитета «Великий», который прибавляли к его имени. В связи с этим лакеи из французской Академии изобразили столь сильное возмущение, что исключили аббата из числа своих членов.

Академический нокдаун не смог выбить бравого аббата с публицистического ринга. Он продолжал писать, написал книги о том, как улучшить народное просвещение, как искоренить дуэли. И сам подавал пример своим современникам, деля последний грош с бедняками.

Из многих его проектов нас сегодня интересует один, подробно изложенный в 1713 году в трехтомном труде «Projet pour rendre la paix perpetuelle en Europe». [295] Прежде всего аббат констатирует: войну в Европе надо считать постоянной, договоры и соглашения означают лишь паузы в бесконечной войне. Почему?

А потому, что любой договор, на каких бы условиях ни был он заключен, не имеет должного эффекта, так как одна из сторон при этом остается в худших условиях и будет ждать случая, чтобы перечеркнуть соглашение и снова начать войну. Когда представится такой случай? Когда пострадавшая сторона окрепнет или ее противник ослабеет. Такая логика приводит аббата к мысли, что вечный мир может сменить вечную войну лишь в том случае, если удастся создать орган, который сделает войну невозможной. Такой орган мог бы быть создан, если бы основные европейские державы объединились во всеевропейское общество, [296] образовав постоянный совет. [297] Вот и родилась идея Лиги наций! В те времена Европа была огромным политическим болотом, где шум создавали не только ревущие выпью великие державы, но и квакающие мелкие суверенные княжества. Таких суверенных лягушек в одной только Германии было около двухсот. Как можно было всех их собрать за столом постоянного совета? Сколько должны были бы платить все они взносов? И т. д.

Целых четыре года аббат Сен-Пьер ломал голову, пока разработал подробный план. Интересы маленьких княжеств он постарался соблюсти, прикрепив их к самым авторитетным их союзникам. Так он избрал 24 страны-члена с двадцатью четырьмя равноправными голосами. Вот эти страны:

1) Франция, 2) Испания, 3) Англия, 4) Голландия, 5) Савойя, 6) Португалия, 7) Бавария и ее союзники, 8) Венеция, 9) Генуя и ее союзники, 10) Флоренция и ее союзники, 11) Швейцария и ее союзники, 12) Лотарингия и ее союзники, 13) Швеция, 14) Дания, 15) Польша, 16) Папское государство, 17) Московия, 18) Австрия, 19) Курляндия и ее союзники, 20) Пруссия, 21) Саксония, 22) Палатинат и его союзники, 23) Ганновер и его союзники, 24) Майнц, Трир, Кельн и их союзники.

Венгрию в ту пору поглотил австрийский двуглавый орел, и она не могла выступать самостоятельно. Что касается взносов, то аббат распределил их в соответствии с богатством стран-членов. Франция должна была платить в год 3 миллиона франков, Испания — столько же, Англия — 1,5 миллиона, Австрия — 1 350 000 франков, Польша — 1 миллион, Голландия — 900 тысяч, Швеция — 700 тысяч, прочие члены — от 300 до 500 тысяч.

Исключение составлял русский царь, которого строгий аббат намерен был обложить тремя с половиной миллионами. Позаботился аббат и о резиденции для «Лиги наций». Называться она должна была Ville de Paix [298] и находиться в Утрехте. Аббат долго размышлял, прежде чем остановиться на Утрехте как Городе Мира.