Чтение онлайн

Оба, говоря, поспешно уходят в средние двери. Сцена некоторое время пуста.

Мамка (выходит из боковых дверей; у нее в руках целое оберемя мешочков, думок, платков, телогрей и т. п.). Ну, вот и я! Аннушка! Ты где ж? Аль вышла?

Мавруша опрометью вбегает из средних дверей.

Мавруша (торопливо). Мамушка! Боярышня садиться пошла — сейчас на лестнице встретила — за тобой послала.

Мамка (небрежно). Ладно-ка, успеет. (Торопливо.) Мавруша — слышь — беги скорей в чулан — шубейку мою притащи, забыла. Да стой: Савельич где?

Мавруша. В кладовую пошел.

Мамка. Ну, шубейку захватишь, через девичью там в кладовую обежишь — велела-де боярышня варенья, вишневого, мол, на дорогу, чтоб взять.

Маврушка. Бегу, мамушка, бегу.

Мамка. А я в окошко скричу, чтоб обождали. Лети же.

Мавруша убегает в боковую дверь; мамка бросает все на пол, и спешит к окну.

Мамка (одна, в окно смотрит). Это что? Села? Старико-т зачем за ней туда же лезет? (Кричит.) Постой! (Начинает отворять окно.) Эко окно-то чертово! (Отворила. Слышно, как колеса застучали.) Покатили! Во всю мочь. Что ж это? Господи! Аль наважденье? Мати Троеручица Пресвятая! Промеж рук выхватили! (Бежит на середину сцены.) Он, он, он! Некому, кроме Фрола быть! (Набежала на груду, что бросила, запнулась и свалилась.) Ой-ой-ой! Ноги-те не держут! Ой-ой-ой! (Ползает по полу, подхватывает вещи и опять бросает.)

Мавруша (вбегает в боковую дверь). Вот она, шубейка. А варенье принесет, в окно скричала. — Да ты что это, мамушка, окорачь расползалась?

Мамка (сердито, опомнившись). Где окорачь! Ишь, растеряла все, подбираю. Подсоби-ка! (Собирают обе вместе.)

Савельич поспешно входит в средние двери, в одной руке бурак с вареньем, в другой кусок изрядный ветчины.

Савельич. Аксинья Пахомовна, да ты дома?

Мамка. А где ж мне быть, соколик?

Савельич. Боярышню зачем же одну отпустила?

Мамка. Не отпускала, как перед Истинным, не отпускала! Мавруша сказывала, садиться-де пошла.

Мавруша. Пошла, пошла! Со стариком по лестнице бежала.

Савельич. Пошла? (Роняет бурак.) Со стариком бежала? Н-ну! Тю-тю! Поминай, как звали, — укатили!

Мамка (падает опять на груду). Ой-ой-ой! Промеж рук выхватили.

Савельич. Верно. И колёса у каптаны красные, а у мать-игуменьи желтые! А все ветчина эта проклятая! (Швыряет ветчину.)

Мамка (глянув на него). Ой, спятил, ой-ой! (Падает и закрывает лицо руками.)

Савельич. Только — боярин приедет, я ничего не знаю. Ты отпускала.

Мамка (вскочила). Что ты? Я и старика-то не видела. Мне Маврушка…

Мавруша (перебивая). Что ты? Я за шубейкой бегала.

Савельич (указывая пальцем). Я — сторона, вы отпускали: вы, вы, вы, вы!

Мамка и Мавруша (так же, вместе с ним). Нет: ты, ты, ты, ты!

Занавес опускается.

Действующие лица

НАРДЫН-НАЩОКИН.

ЛЫЧИКОВ АЛЕКСЕЙ СТЕПАНОВИЧ, отец Саввы.

ФРОЛ СКАБЕЕВ.

ВЕЛИК-БОЯРИН.

ПЕРВЫЙ СТОЛЬНИК }

ВТОРОЙ СТОЛЬНИК } молодые.

ТРЕТИЙ СТОЛЬНИК }

ЧЕТВЕРТЫЙ СТОЛЬНИК, постарше.

САВЕЛЬИЧ Нащокина дворецкий.

ВЕЛИК-БОЯРСКИЙ ДВОРЕЦКИЙ.

СТОЛЬНИКИ МОЛОДЫЕ И СТАРЫЕ.

СЛУГИ.

Москва. Кремль. Ивановская площадка. Перед поднятием занавеса слышен звон к достойной.

Фрол (один, ходит по площадке). Чтой-то нейдет. Давно жду, все нету. Сказали: беспременно, мол, в собор к обедне поедет. Да и как не ехать — тут все стольники собираются лясы на площадке точить. — К достойной отзвонили, а его все нету. Варили, варили кашу: сладка вышла да крутенька; не стала бы в горле? не подавиться бы? — Э, вот и он.

Входит Лычиков-отец.

Фрол (подходя). Алексею Степановичу, господину стольнику, низкий поклон!

Лычиков-отец. А, а! Фролушка! здорово! Сколько зим! С месяц, чай, не видались. Что поделывал? Аль с молодой женой все сидел?

Фрол. С нею, государь, все. Сам ведаешь: с новинки-то в охотку…

Лычиков-отец. Как не знать! Былое дело! — Ну, женился каково?

Фрол. Слава богу, государь.

Лычиков-отец. Что за женой взял? Приданое велико ли?

Фрол. Покуда не видно. А надоть быть тесть смилостивится, даст.

Лычиков-отец. Ну, подавай бог! — А я-то, признаться, на тебя в сердцах был. Попадись ты мне раньше: ругательски бы изругал.

Фрол. За что так? В чем вина моя перед тобою, государь?

Лычиков-отец. Возника эк накачал! Сами лошади в ворота стукнулись. А он, на-поди, в каптане сидит. Мы его спрашивать, а он мычит — вот и все. Дня два, как очумелый, ходил. Где был, куда ездил — не помнит.