Чтение онлайн

Родила она в пятницу. Недели за две до родов они снова вернулись к нам, я настояла. В общаге не было телефона, и в случае, если бы схватки начались днем, когда Валера на работе, что бы она стала делать?

А тут в пять утра Катя меня разбудила, пожаловалась на боли.

Схватки начались. Мы вызвали скорую, и Валера уехал с ней в роддом. Я зашла туда перед работой и мне сказали, что у Криминской схватки прекратились, это были еще не настоящие схватки, а предвестники.

Вечером всё оставалось по-прежнему, и в пятницу в обеденный перерыв я поехала в роддом попросить выпустить Катю, ну что ей там сидеть без схваток?

– Криминская?
– Нянечка ушла, а потом вышла акушерка, - Криминская рожает, схватки хорошие, активные. Узнавайте.

И акушерка ушла, а я оставила нянечке передачу для Кати, и рядом стоявшие трое людей тоже передали продукты и ушли, а я постояла возле роддома, думая, каково там дочке. Вбежала нянечка с криком:

– Где они? У них уже родила, девочку.

Мы выбежали с ней за край роддома, но никого не было, Я вздохнула, - вот там уже всё благополучно, а моя дочка еще в родах, - и уехала на работу.

Время было второй час.

– Не буду звонить, что каждую секунду спрашивать? До трех звонить не буду.- сказала я Ларисе.

Работать я не могла, и как тигр в клетке бегала по нашей огромной комнате. Ларка пыталась напоить меня чаем, но он не лез в горло.

В три я позвонила. Было не занято и мне ответили сразу:

– Криминская родила девочку в 12.30, вес 3 кг, самочувствие удовлетворительное.

Я прижала трубку в груди.

– Ну что там?
– Ларка по лицу моему поняла, что свершилось.

– Девочка, три кило, уже давно родила, - и тут до меня дошло, что рожала Катя в тот момент, когда я стояла под дверью, и что это мне хотела сказать нянечка, что уже всё, да перепутала, вот мы и искали ушедших людей, а родила моя дочь.

Роды были как раз в тот момент, когда акушерка со мной говорила, быстрые, и головой ребенок сделал большие разрывы, и теперь Катенька на диете.

Выписали их через неделю, где-то числа шестого декабря, забирали мы вдвоем с Валерой.

У него были цветы, у меня одежда для внучки. Я не тревожилась по поводу, кому что сунуть в карман, полностью положившись на Валеру. Не помню, как вышла Катенька, с ребенком, или без, а ребенка несла сзади медсестра.

Сверток дали Валере, но он быстро передал его мне, а сам повел слабую жену. Сидеть ей было нельзя, поэтому такси мы не взяли, а ждать автобуса, где можно было стоять, тоже не рискнули, неизвестно, сколько простоишь.

Я быстро покатила коляску с младенцем домой, боясь, что малышка, первый раз вынесенная на холодный зимний воздух, простынет.

Я ещё и не видела толком младенца, но уже была в заботах о маленьком существе. Я стала бабкой в сорок три года, и круг замкнулся, теперь была моя очередь любить и баловать маленькую девочку, как когда-то любила и баловала меня моя бабушка, шесть лет не дожившая до рождения праправнучки.

На этом я и поставлю точку в моем повествовании. Жизнь продолжается. Но теперь эта жизнь распадается на несколько русел: после замужества дочери на два, а потом, когда всего через четыре года женится и младший сын, то на три, и мое участие в жизни детей уже ограничено и выступаю я там в роли тещи и свекрови, а это означает, что не всё знаю, не всё вижу, и, как водится, всё не так понимаю, и это уже совсем другая история.

1979 год Мытарства при получении квартиры 3

1980 год. Поездка в Батуми 24

1981 год. Смерть Гены Фомина, переезд мамы в Батуми 64

1982 год. Продолжение учебы в аспирантуре, поездка на юг, история с собакой 99

1983 год. Уретрит 137

1984 год. Операция, смерть бабушки 186

1985 год. Защита диссертации 239

1986 год. Второе тысячелетие 282

1987 год. Катя 323

1988 год. Поступление Кати в Университет 365

1989 год. Ангина. Победы на физической олимпиаде 403

1990 год. Свадьба дочери 437

Комедия положений

Я добралась до четвертой части рассказа о своей жизни. Боюсь, что читатель, продравшись сквозь многочисленные строчки до этого места, переведет дух и отложит книгу до лучших времен, до более подходящего настроения, которое появится неизвестно когда.

Предвидя это, можно было бы поставить точку, и не писать, но последующие годы просят, чтобы и их не забыли, и жизнь в развитии, и изменения характеров действующих лиц видны лишь при просмотре длительного отрезка времени. До того, как я стану бабушкой, осталось всего одиннадцать лет, вот их я и попытаюсь охватить, замкнуть круг от своего детства с бабушкой Людмилой Виссарионовной Устьянцевой до себя, бабушки Криминской Зои Карловны.

Зрение у меня постепенно ухудшается, без очков я мелкое не вижу совсем, и теперь свои воспоминания я представляю так: огромная карта далеко на стене, вся покрытая неразборчивыми надписями, событиями давно забытых и канувших в лету дней, недель, месяцев и десятилетий. Я беру в руки большую тяжелую лупу, подношу к карте и в круглом прозрачном окне вижу все детали в подробностях. Видение не только отчетливое, но и живое, копошащееся, остается только его описать, и перевести лупу в другое место карты, но это другое место находится вовсе не рядом с предыдущим, а где-то в стороне, и между ними остается нерассмотренное пространство серых затёртостей, которые не удается рассмотреть даже с помощью мощной лупы. Я снова и снова силюсь разглядеть эти смазанные места, - но тщетно, - и приходится оставлять их как есть, неживыми, нерезкими, смириться с тем, что они выцвели навсегда, и что там происходило, неизвестно.

Мое повествование заключает в себе перечисление фактов и событий нашей тогдашней жизни и частично мои чувства и переживания по тому или иному поводу. Это скелет, на который каждый читающий в меру своей фантазии, жизненного опыта и терпения может наращивать мясо: домысливать чувства общающихся со мной людей, давать оценку тем или иным событиям со своих, более поздних, отстраненных и поэтому более умудренных позиций, в общем, наполнять пустоты моего повествования своим воображением.

Я же стараюсь описать происходившее с наибольшей достоверностью и объективностью, если на это способен человек, пишущий от своего реального, непридуманного я.

1979 год Мытарства при получении квартиры

После долгого и суматошного дня я безуспешно пытаюсь согреться под одеялом и уснуть под храп выпивших мужчин.

Одеяло синее ватное, то самое, которое привезла мне Люся из Кохмы в 1967 году. Практичная Людмила предлагала мне купить сатиновое одеяло, как более ноское, но я не хотела заглядывать далеко, мою южную сорочью душу тянуло на всё блестящее, а атлас блестел и переливался, тогда, двенадцать лет назад переливался, а сейчас выносился, посекся и по поверхности его пошли унылые протертые борозды, а местами и дыры, в которых белела скатавшаяся старая вата.