Чтение онлайн

Ответить Досгридр не успел. Раздался крик с Дозорной, все обернулись посмотреть, что там, и увидели: к сети спускалось чернильное облако размером с бревно. Мчалось прямо к Форатонгу, который висел к нему спиной и не видел опасности.

И всё-таки Хвоста не зря считали одним из самых удачливых в гарнизоне! Вряд ли он услышал крик с Дозорной, скорее — каким-то звериным чутьём догадался, что за опасность ему грозит. Каждый из штопальщиков брал с собой как можно меньше снаряжения, но ни один не отправлялся на сети без верёвки, к концу которой был привязан крепкий крюк. Другой её конец штопальщик обматывал вокруг пояса — и этому нехитрому приспособлению не один из них был обязан жизнью.

Не мешкая, Форатонг зацепил крюком за ближайшую ячейку и соскользнул вниз. Он мог, опускаясь, запутаться ногой или локтем в канатах, но этого не случилось, снова пресловутая удачливость Хвоста сыграла свою роль.

Свою роковую роль.

Сгусток ким-стэгата не догнал Форатонга, в этом Хвосту тоже повезло. Вместо того, чтобы преследовать штопальщика, чернила накинулись на сеть, пожирая один за другим переплетённые канаты. В том числе — тот, за который держался крюк Форатонга.

Хвост только успел упереться сапогами в поперечный канат и потянуться пальцами к другому, находившемуся на уровне его груди. Больше не успел ничего. Крюк вместе с куском верёвки исчез в клубящемся облаке, её остаток полетел вниз, с силой ударил Форатонга по плечу. Тот потерял равновесие, отчаянно взмахнул руками и рухнул в темноту.

Возле Северных ворот в жидком мерцании светильников двигались какие-то фигуры. Хродас не сразу понял, что это — андэлни Досгридра, которые с помощью мётел и лопат расчищают проход к створкам. Наконец они добрались до калитки и отперли её, впустив Рултарика и остальных.

Когда Хродас увидел, во что превратился Рултарик, сердце отозвалось привычной болью. Казалось, во внутренний двор Шандала вошёл покойник, ожившая мумия. Впрочем, другие выглядели не лучше, даже сопляк и алаксар. При этом последний как-то ухитрился притащить с собой полную корзину книг.

— В склеп! — велел Хродас. — Отогреваться!

Внизу было пусто: только несколько парней, которые сменились, вяло жевали сыр. Они встали из-за стола и помогли пришедшим переодеться, налили вина, хлопали по плечам. Хродас стоял у дверей и переводил дыхание, надеясь, что никто не заметит, как он растирает ладонью то место на груди, где колет больней всего.

— Могу я ещё чем-нибудь помочь? — спросил бесшумно подошедший Досгридр.

— Нет, десятник, пока — нет. Благодарю.

— Наместник? — проговорил Досгридр, не двигаясь с места. — Вам требуется моя помощь?

— Нет. — Тот выдавил из себя благодарную улыбочку. — Может разве, архивариусу?

Алаксар не стал ни переодеваться, ни есть. Сев у дальнего края стола, он раскрыл свою корзину и вынимал книги с такой осторожностью, будто это были не никчёмные пачки листов — грудные младенцы.

— «Архивариусу»! — вскинулся вдруг Рултарик. Оттолкнув Акки Зубодёра, который смазывал ему ссадины, рыжебородый в три быстрых шага оказался рядом с алаксаром и ударил его по лицу. Попытался ударить. Тот ловко уклонился, закрывая плечом очередной разваливающийся пыльный том.

— Чуть не угробил всех нас, алаксарово семя! — процедил сквозь зубы Рултарик. — «Не брошу!», «Не брошу!» Вцепился в свою корзину!.. вражье отродье!

— Я никого не принуждал, — тихо ответил алаксар. — Говорил вам: уходите.

— «Уходите»! Ты, вошь песчаная, за кого меня держишь?! Я за тебя, за него, за всех вас, кто со мной в город шёл, отвечаю. В твою гнилую башку это хоть умещается? Я за ваши жизни отвечаю!

— А я, — сказал алаксар, — вот за них отвечаю. — И показал на книги. — За каждую из них.

Ветер дул ещё четыре дня, то крепчая, то чуть слабея. Потом перестал — как будто небесная глотка надорвалась наконец извергать песок и воздух.

Они выждали сколько требовалось и похоронили Форатонга. Отправили гонцов во Врата со списками того, чем необходимо в ближайшие дни пополнить запасы. Убедившись, что ветер не вернётся, стали опускать сети.

Только тогда заметили, что в них запуталось несколько иссушённых тел шулданаев и личинок сурамгаев.

Все знали, предвестьем чего это было. И когда Хродас назначил ежедневное патрулирование южной полосы песков, протянувшейся между Шандалом и Рёберным лесом, не удивились.

Хродасу это было на руку.

(Несколько сшитых вместе листов, вырванных из манускрипта; на первом алыми чернилами пометка: «Очев., та же книга»)

— Кто такие Праотцы?

— Высшие сущности, странствующие между мирами. Они почти всемогущи и почти всеведущи.

— Откуда пришли Праотцы?

— Об этом андэлни узнают в свой срок.

— Созданы ли были Праотцы или же Они существовали всегда?

— Ни то, ни другое в полной мере нельзя сказать о Праотцах. Их происхождение — тайна для андэлни.

— Как находят Праотцы миры?

— Так же, как бражник находит ночью цветок. Ведь пребывая в пространстве и во времени, всякий предмет (будь то мельчайшая пылинка или же расцветающее солнце) изменяет их.

— Чего ищут Праотцы в мирах?

— Вряд ли капля росы на цветке способна понять мотивы бражника. Так и с андэлни: ни в одном из языков нет слов, которые бы могли обозначить мотивы Праотцов. Поэтому и говорят о Праотцах, что пути Их непостижимы. Добавим: непостижимы, однако не бессмысленны.

— Почему Праотцы задались целью изменить один из миров?

— Ибо в Их силах привнести в него гармонию. Праотцы — сила творящая и упорядочивающая.

— Как же вышло так, что наш мир едва не был уничтожен и навсегда изменил свой облик?

— Прежде его населяли злокозненные твари разных пород — так паразиты населяют шкуру хворого зверя. Они осмелились напасть на Праотцов, когда Те пришли в мир. Твари были несравнимо слабее Праотцов, однако многочисленны и упрямы. В сражении с тварями Праотцы применили всю свою мощь и вынуждены были нанести миру множество ран, от которых тот раскололся надвое. Эта древняя катастрофа зовётся Трещиной, и Праотцы вспоминают о ней с неизменной горечью.

— Что же случилось после Трещины со второй частью Палимпсеста?

— Она навсегда ушла в тень. Говорить о ней — всё равно что вспоминать об утренней росе в жаркий полдень.

— Праотцы учат нас, что все миры подобны сердцам. Как же может жить половина сердца? Как может существовать Палимпсест без второй своей части?

— После Трещины Праотцы изменили мир. Они воссоздали его заново…

(обрыв листа)