Комендант Освенцима. Автобиографические записки Рудольфа Гесса
Шрифт:
Множество перевоспитанных таким образом могло выйти на свободу и не возвращаться назад. Такой урок был достаточно действенным, тем более что его усваивали в основном молодые парни. Часть ставших гомосексуалистами в силу предрасположенности к нему, — пересыщенные множеством наслаждений с женщинами, и искавшие новых наслаждений в своей паразитической жизни, — тоже могли быть перевоспитаны и избавлены от их порока. Но только не павшие в силу своей глубокой предрасположенности. Эти причислялись к настоящим гомосексуалистам, которые, однако, имелись лишь в немногих экземплярах.
Тут не могли помочь ни еще более тяжелая работа, ни еще более строгий надзор. Они бросались в объятия везде, где только находили такую возможность. Будучи настолько распущенными телесно, они заходили в своем пороке дальше. Их было легко распознать. Девичьим жеманством и манерностью, слащавой манерой говорить и вообще слишком любвеобильным поведением по отношению к единомышленникам или к равным образом настроенным они отличались от тех, которые повернулись к пороку спиной, которые хотели освободиться от него, чье выздоровление при бдительном надзоре было поступательным.
В то время как настроенные на отказ, нашедшие для этого силу воли выносили самую тяжелую работу, остальные, в зависимости от телосложения, медленно опускались на дно. Не имея возможности или желания расстаться с пороком, они знали, что никогда больше не станут свободными. Это, сильнейшее психическое давление на эти в основном нежные натуры ускоряло физическую гибель. Если к этому присоединялась утрата «друга» из-за болезни или даже смерти, гибель можно было считать неизбежной. Многие совершали самоубийства. «Друг» означал для этих натур в их положении всё. Было множество случаев, когда два друга вместе шли на смерть.
В 1944 РФСС приказал провести в Равенсбрюке «отказ». К гомосексуалистам, в выздоровлении которых оставались сомнения, во время работы незаметно приводили девок и наблюдали за ними. Девки получали задание: незаметно приблизиться к гомосексуалистам и соблазнить их. Исправившиеся тотчас же пользовались возможностью, особо приглашать их не приходилось. Неизлечимые вообще не обращали на женщин внимания. Если же девки сближались с ними слишком навязчиво, они с омерзением отворачивались.
После этой процедуры кандидатам на освобождение снова предоставлялась возможность равнополых связей. Почти все с презрением отклоняли домогательства настоящих гомосексуалистов. Однако бывали и крайние случаи, когда использовались обе возможности. Можно ли их назвать бисексуальными — этот вопрос я так и не решил.
Во всяком случае, мне было очень интересно понаблюдать за жизнью и поступками гомосексуалистов в заключении.
В Заксенхаузене содержался целый ряд видных личностей, а также несколько особых заключенных. «Видными» назывались заключенные, которые прежде играли роль в публичной жизни. В большинстве своем они были политическими заключенными среди других заключенных той же категории, и не имели особых льгот. С началом войны их количество значительно умножилось из-за повторных арестов бывших функционеров КПГ и СПГ [56] .
56
56 3.9.1939 шефом РСХА группенфюрером СС Гейдрихом, при согласии Гитлера и Гиммлера, был издан циркуляр для подразделений гестапо об «Основных положениях внутригосударственной безопасности во время войны», которым предписывались усиленные меры против так наз. врагов государства, саботажников и т. д. (ср. N"urnbg. Dok. NO-2263). Уже в июне 1939 Гейдрих приказал подготовить список оставленных в Германии на свободе «главных лиц системного времени». Первой категорией этого списка были «марксисты-коммунисты» (N"urnbg. Dok. PS-1430).
Особыми заключенным были заключенные, которых отдельно доставили в КЛ или разместили возле КЛ по известным гестапо причинам, которые не могли встречаться с другими заключенными, о месте содержания которых, да и вообще об их аресте не должен был знать ни один непосвященный. Перед войной их было совсем немного, во время войны их количество сильно возросло.
Позднее я вернусь к этому вопросу.
В 1939 в Заксенхаузен были водворены также чешские профессора и студенты [57] и польские профессора из Кракова. В лагере их поместили в отдельный блок. Насколько я могу припомнить, их нельзя было выводить на работу, не предусматривалось в их отношении и особое обращение.
57
57 Параллельно с акцией в Старом рейхе, в результате которой многие граждане были арестованы как подозрительные лица, крупная волна арестов прошла также в «протекторате Богемия и Моравия». При этом гестапо арестовало около 8000 чехов. Через два с половиной месяца, в середине ноября 1939 была проведена новая серия арестов. Ее вызвала студенческая демонстрация в Праге. Гестапо арестовало несколько сотен чешских студентов и отправило их в концентрационный лагерь Заксенхаузен/Ораниенбург. Большинство из них до 1941 года было выпущено. Ср. также: IMG XVI, S. 725 ff. (Aussage Neuraths v. 24.7.1946), а также N"urnbg. Dok. NG-1113 и PS-3771; а также: Hans Steinberg: Deutschland und das Protektorat B"ohmen und M"ahren. Phil. Diss. (Masch.-Schr.) — G"ottingen 1953, S. 89 ff.
Через несколько недель краковских профессоров выпустили, потому что многие немецкие профессора через Геринга просили об их освобождении фюрера [58] . Как помню, это были около 100 преподавателей высших школ. Сам я видел их только при поступлении, но за время их содержания ничего о них не слышал.
Но на одном спецзаключенном я должен остановиться отдельно, поскольку его поведение в лагере было необычным, что я мог наблюдать во всех подробностях. Это был евангелический пастор Нимёллер. Во время мировой войны он был известным командиром. После войны он стал пастором. Немецкая евангелическая церковь была расколота на множество групп. Самую значительную из них, Исповедующую церковь, возглавлял Нимёллер.
58
58 По поводу краковских профессоров бывший генерал-губернатор д-р Ганс Франк сделал 18.4.1946 перед Нюрнбергским Международным военным трибуналом следующее заявление: «7 ноября 1939 я прибыл в Краков. 5 ноября 1939, перед моим прибытием, SS и полиция, как я потом выяснил, созвали краковских профессоров на заседание, а затем эти люди, в том числе достопочтенные старцы, были арестованы и увезены в какой-то лагерь; думаю, это был Ораниенбург. Я получил сообщение об этом. Вопреки тому, что записано в моем дневнике, я хотел бы заявить под присягой, что не обрел покоя до тех пор, пока последний из этих профессоров, которого я еще мог найти, не был освобожден в марте 1940» (IMG, XII, S. 30/31).
Фюрер желал видеть евангелическую церковь единой и сплоченной. Он назначил евангелического рейхс-епископа. Но многие из евангелических групп его не признали и подвергли ожесточенным нападкам. В том числе Нимёллер.
У него был приход в берлинском предместье Далем. В этом приходе собралась вся берлинско-потсдамская реакция, все старые кайзеровские их превосходительства и несогласные с национал-социалистическим государственным строем. Нимёллер проповедовал сопротивление и это привело к его аресту [59] . Он содержался в помещении камерного типа Заксенхаузена и имел все возможные поблажки режима. Он мог писать своей жене так часто, как желал этого. Каждый месяц жена посещала его и приносила ему книги, табак и все продукты питания, которые он только мог пожелать. По своему желанию он мог гулять во дворе ПКТ. Имел он в своей камере и удобства. Короче, для него сделали всё, что только было возможно. Комендант был обязан постоянно заботиться о нем и справляться о его желаниях.
59
59 Мартин Нимёллер был арестован 1 июля 1937. 2 марта 1938 Особый суд II Берлин-Моабит приговорил его к семи месяцам тюремного заключения — к сроку, который он уже провел в следственной тюрьме. Однако на свободу Нимёллер не вышел. После объявления ему приговора гестапо вывезло его из следственной тюрьмы и доставило в концлагерь Заксенхаузен (в порядке так наз. «профилактического ареста»). Ср. также: Vjh. f. Zeitgesch. 4 (1956), H. 3, S. 307 ff.
Фюрер был заинтересован в том, чтобы Нимёллер отказался от сопротивления. Чтобы поговорить с Н., в Заксенхаузен приезжали знатные персоны, в том числе его давний военно-морской шеф и приверженец Исповедующей церкви адмирал Ланс. Но всё было напрасно. Н. продолжал настаивать на том, что никакое государство не имеет права вмешиваться в церковные законы, а тем более издавать их. Это должно быть исключительно делом церковных общин.
Исповедующая церковь пользовалась успехом, Н. стал ее мучеником. Его жена продолжала действовать вполне в его духе. Я точно знаю об этом, поскольку читал всю его почту и был свидетелем посещений, проходивших у коменданта. В 1938 Н. написал главнокомандующему военно-морскими силами гросс-адмиралу Рёдеру, что отказывается от права носить форму флотского офицера, поскольку не согласен с государством, которому служит этот флот.
Когда разразилась война, он объявил себя добровольцем и попросил назначить его командиром подводной лодки. Однако фюрер отклонил его просьбу — ведь он не хотел носить форму национал-социалистического государства. Со временем Н. принялся носиться со своим переходом в католическую церковь. Для этого он использовал самые странные доводы. Например, о согласовании важных вопросов своей Исповедующей церкви с католической церковью. Однако жена категорически отговаривала его. По-моему, своим переходом в католическую церковь он хотел добиться освобождения. Да и приверженцы ни за что не последовали бы за ним. Я часто, а также обстоятельно беседовал с Н. Он был готов к обсуждению любых жизненных вопросов, хорошо разбирался он и в вещах отвлеченных. Но как только доходило до разговора о церковных вопросах, он опускал железный занавес. Он упрямо держался за свое мнение и отвергал даже самую невинную критику того, на чем настаивал. Хотя, в силу готовности перейти в католическую церковь, он должен был и желать признания со стороны государства, как это произошло с католической церковью в результате конкордата… [60]
60
60 Далее Гесс сообщает о подробностях семейной жизни Нимёллера, которые опускаются как сугубо личные.
В 1941 по приказу РФСС все духовные лица были переведены в Дахау, и он отправился туда тоже. Я видел его там в 1944 в помещении камерного типа. Свободы передвижения у него там было еще больше. Он содержался вместе с Вурмом — бывшим евангелическим земельным епископом из Позена [61] . Физически он хорошо перенес все три года своего ареста. О его телесном благополучии всегда заботились достаточно, и уж конечно, никто и никогда его не обидел. С ним всегда обращались предупредительно.
61
61 К размещенным выше запискам Гесса Вильгельм Нимёллер — брат Мартина Нимёллера и автор книги «Борьба и свидетельство Исповедующей церкви» — представил 8.3.1958, после консультаций с братом, Институту современной истории критические замечания, которые мы здесь и публикуем. Вильгельм Нимёллер пишет:
«1. То, что в Далеме собиралась «реакция», конечно же, неверно. Положение вещей было таким, что количество образованных людей среди прихожан там было большим, чем во многих других общинах Берлина. То, что Шахт и Шверин показывались там во время богослужений, правда. Но словами «реакция» и «недовольство» нельзя описать феномен оживленной деятельности общины. Ведь эта оживленность просуществовала гораздо дольше национал-социализма. См. об этом мою книгу «Борьба и свидетельство Исповедующей церкви», стр. 197.
2. Нимёллер никогда не проповедовал «сопротивление». Правильное название просто неизвестно национал-социалистам. Исповедующая церковь пыталась проповедовать то, что человек есть человек (даже по имени Гитлер), а Бог есть Бог. О том, что еврей тоже человек, Нимёллер действительно свидетельствовал.
3. Нимёллер не мог писать настолько часто, насколько хотел. В целом он мог отправлять своей жене одно письмо два раза в месяц. Между тем случались и многомесячные «задержки писем». Весьма сомнительно, что Гесс когда-либо прочитал одно из писем Нимёллера, поскольку цензура находилась в ведении «политического отдела». Госпожа Нимёллер вообще не могла приносить книги в Заксенхаузен для своего мужа. Это было разрешено лишь в Дахау (с ограничениями), причем, разумеется, при строгой цензуре. Время прогулки Нимёллера в заключении было ограниченным; сначала на нее отводилось 20 минут, позже — один час. Только в Дахау стало иначе.
4. Гесс описывает ситуацию так, как будто вопрос заключенному о его желаниях отражает нечто существенное при его положении. Я сам один раз (29.8.1938) посетил своего брата в Заксенхаузене и вынес оттуда иное впечатление. Комендант ни разу не справился о «желаниях» этого заключенного. Заключенный не мог припомнить, видел ли он его вообще. «Удобства» в камере заключенного — целиком выдумка Рудольфа Гесса.
5. Гитлер не проявлял интереса вообще. Знатным посетителем был адмирал фон Ланс. Он пришел по собственной инициативе и хотел обязать Мартина Нимёллера больше не затрагивать «политические вопросы». Адмирал не принадлежал к Исповедующей церкви.
6. Заявление Мартина Нимёллера датируется 7 сентября 1939. При этом речь не шла о просьбе «назначить его командиром подводной лодки». Фраза об отклонении Гитлером его просьбы — вымысел, как и его мотивировка. 27.9.1939 Кейтель лично написал «господину Нимёллеру в чине капитан-лейтенанта в отставке, Ораниенбург под Берлином, КЛ Заксенхаузен»: «На Ваше заявление от 7 сентября 1939 я, к сожалению, должен ответить, что привлечение на действительную военную службу не предусматривается. Хайль Гитлер! Кейтель, генерал-полковник». По моему мнению, уже отсюда вытекает и отказ в праве на ношение униформы.
7. Нелепо утверждение, согласно которому Нимёллер хотел добиться освобождения путем перехода в католичество. Как известно, в Дахау сидело множество правоверных католиков. С ними втроем (в т. ч. с Нойхойслером) он находился с 1941. Он подробно, в течение многих лет, входил в суть учения католической церкви. Здесь речь идет целиком о вопросах веры, так и оставшихся недоступными для сознания Гесса.
8. Смехотворна выдумка о том, что земельный епископ Вурм был в Дахау. Вюртембергский земельный епископ Вурм не был ни там, ни в Позене. Однажды, а именно в 1934, в Штутгарте, он находился под домашним арестом. В помещении камерного типа концлагеря Дахау Мартин Нимёллер был единственным евангелическим священником. Остальные священники содержались в бараке № 26, в «пасторском блоке». Вероятно, путаница возникла вследствие того, что во время пребывания Мартина Нимёллера в Заксенхаузене там находился и умер супериндентант Бурше, глава евангелической церкви Польши. Об этом, собственно, шутцхафтлагерфюреру Заксенхаузена следовало бы знать».