Чтение онлайн

Общественность может видеть во мне кровожадного зверя, садиста, убийцу миллионов — ведь широкие массы никак не смогут представить коменданта Освенцима другим. Но никогда они не поймут, что он тоже имел сердце, что он не был плохим.

Эти записки содержат в себе сто четырнадцать листов.

Всё это я написал добровольно и без принуждения.

Рудольф Гесс.

Краков, февраль 1947.

Летом 1941, точную дату я в настоящее время вспомнить не могу, мне внезапно приказали явиться в Берлин к рейхсфюреру СС. Приказ был получен непосредственно из его адъютантуры. Вопреки своей привычной манере, он передал мне, в отсутствие адъютанта, смысл следующего: «Фюрер распорядился об окончательном решении еврейского вопроса; мы, СС, будем выполнять этот приказ. Существующие места уничтожения на Востоке не в состоянии провести предусмотренные крупные акции. А поэтому я выбрал Освенцим — во-первых, из-за его удобного для транспорта расположения, а во-вторых, потому, что это место легко сделать недоступным и замаскировать. Для выполнения этого задания я сначала выбрал одного из высших офицеров СС. Но во избежание ведомственных трудностей, от этого пришлось отказаться, и выполнять данное задание будете вы. Это суровая и тяжёлая работа. Она потребует от исполнителя всей его личности целиком, а возникающие при этом трудности не должны будут стать для него препятствием. Подробности вы узнаете от штурмбанфюрера Эйхмана из РСХА, который в ближайшее время приедет к вам. Подключённые к этому инстанции будут оповещены в известное время. Вы будете хранить этот приказ в строжайшей тайне даже от своих начальников. После беседы с Эйхманом вы сразу же вышлете мне планы предусмотренных сооружений.

Евреи — извечные враги немецкого народа, и они должны быть истреблены. Все без исключения евреи, до которых мы сможем добраться, сейчас, во время войны, будут уничтожены. Если биологические основы еврейства не удастся подорвать сейчас, когда-нибудь евреи уничтожат немецкий народ».

После получения столь серьёзного приказа я тотчас же выехал обратно в Освенцим, даже не доложив о себе своей высшей инстанции в Ораниенбурге. Вскоре после этого Эйхман приехал ко мне в Освенцим. Он рассказал мне о планах выполнения акции в отдельных странах. Вспомнить их последовательность я сейчас не в состоянии.

Прежде всего Освенцим должен был принять в соображение восточную часть Верхней Силезии и прилегающие к ней части генерал-губернаторства. Одновременно с этим, и по возможности непрерывно, евреев из Германии и Чехословакии. Затем Запад: Францию, Бельгию, Голландию. Он также назвал мне приблизительное количество транспортов, которое я уже тоже не смогу назвать. Затем мы договорились о проведении ликвидации. В соображение принимался только газ, потому что устранить ожидавшиеся массы с помощью расстрелов было бы совершенно невозможно. Кроме того, это вызвало бы слишком большое напряжение для эсэсовцев, которые должны были совершать это в отношении женщин и детей.

Эйхман рассказал мне об убийствах с помощью выхлопных газов в грузовике, которые прежде проводились на Востоке. Но для ожидавшихся в Освенциме масс это не годилось. Убийство угарным газом путём его подачи в баню, как это делалось при ликвидации душевнобольных в некоторых заведениях рейха [163] , потребовало бы слишком много построек, а кроме того, доставка газа для больших масс была бы слишком проблематичной. По этому вопросу мы не выработали решения. Эйхман хотел навести справки о газе, который было бы легко производить и применение которого не потребовало бы особых построек, а затем сообщить об этом мне. Затем мы выехали на поиски подходящего места. Мы нашли сочли пригодной для этого крестьянскую усадьбу в северо-западном углу участка, ставшего позднее строительным участком III Биркенау. Отдалённая, защищённая от постороннего взгляда перелеском и живой изгородью, эта усадьба находилась не слишком далеко от дороги. Трупы предполагалось помещать в глубоких длинных ямах, выкопанных на лугу. О сожжении мы в то время ещё не думали. Мы рассчитывали, что с помощью подходящего газа в имевшихся там помещениях можно будет подвергнуть обработке 800 человек одновременно. Это соответствовало и позднейшей мощности. О времени начала акций Эйхман мне сказать ещё не мог. Всё ещё находилось на стадии подготовки, и РФСС ещё не отдал приказ о начале акции.

Эйхман уехал в Берлин, чтобы доложить РФСС о нашем совещании. Через несколько дней я с курьером выслал РФСС точный план и точное описание установки. Ответа или какого-нибудь решения по этому вопросу я никогда не получал. Позднее Эйхман рассказал мне, что РФСС с этим согласился.

В конце ноября в инстанции Эйхмана прошло совещание с участием всего еврейского отдела, к которому был привлечён и я. Уполномоченные Эйхмана в отдельных странах сообщили о состоянии акции и о трудностях, которые выявились при ее проведении, как то размещение арестованных, предоставление транспортных средств, расписание поездов и др. О начале акции я узнать ещё не смог. Эйхман ещё не достал необходимый газ.

Осенью 1941 русских политруков, комиссаров и особых политических функционеров, содержавшихся в лагерях для военнопленных, гестапо на основании особого тайного приказа стало отбирать и доставлять в ближайшие КЛ для ликвидации. В Освенцим постоянно поступали небольшие транспорты такого рода, которые расстреливались в гравийном карьере близ зданий монополии [164] или во дворе блока II. В связи с одной командировкой мой заместитель, гауптштурмфюрер Фрицш по собственной инициативе использовал при ликвидации этих русских военнопленных газ. Он набил русскими камеры, расположенные в подвале, и, используя противогаз, бросил в камеры «Циклон-Б», что вызвало их мгновенную смерть [165] . Газ «Циклон-Б» фирмы «Теш унд Штабенов» постоянно использовался в Освенциме для борьбы с насекомыми, и поэтому у администрации всегда имели запасы этого газа в коробках. В первое время этот отравляющий газ, препарат синильной кислоты, применялся только служащими фирмы «Теш унд Штабенов» с соблюдением величайших мер предосторожности. Позднее при фирме было создано несколько должностей дезинфекторов, и газ при обеззараживании и дезинсекции помещений применяли они. Во время следующего визита Эйхмана я сообщил ему о применении «Циклона-Б», и мы решили использовать этот газ при грядущих массовых ликвидациях. Убийства газом «Циклон-Б» упомянутых выше русских военнопленных продолжились, но уже не в блоке II, поскольку после применения газа все помещения надо было проветривать в течение по крайней мере двух дней. Поэтому для убийства газом использовалась мертвецкая крематория при санитарной части, которая имела герметичную дверь. Для вбрасывания газа в ее крыше было пробито несколько дыр.

Но я могу вспомнить только транспорт с 900 русских военнопленных, которые были там удушены газом. Их сожжение продолжалось много дней. В оборудованной для убийства евреев крестьянской усадьбе убивать русских не стали. Когда началось убийство евреев, я уже вспомнить не могу. Возможно, ещё в сентябре 1941, но может быть, только в январе 1942 [166] . Сначала это были евреи из восточной части Верхней Силезии. Эти евреи были арестованы управлением гестапо в Катовице. Их доставили по железной дороге на запасной путь западной части дорожного участка Освенцим-Дзедзице и там выгрузили. Насколько я помню, эти транспорты никогда не насчитывали более 1.000 человек.

На железнодорожной платформе лагерная команда принимала евреев у гестапо, а затем шутцхафтлагерфюрер отводил их двумя колоннами к бункеру, как называлось устройство для ликвидации. Багаж оставался на платформе, а затем его доставляли к месту сортировки, которое называлось «Канада», — между ГОЗ [167] и строительным двором [168] . Евреи должны были раздеться возле бункера, им говорили, что сейчас они пройдут дезинсекцию в предназначенных для этого помещениях. Все помещения, а их было пять, одновременно заполнялись, герметичные двери завинчивали, и через особые люки внутрь высыпали содержимое банок с газом.

По истечении получаса двери открывали снова, в каждом помещении были 2 двери, мёртвых вытаскивали, погружали на вагонетки и по узкоколейной дороге отвозили к яме. Одежду складывали в грузовики и отвозили её на место сортировки. Всю работу, включая оказание помощи раздевавшимся, наполнение бункера, извлечение трупов, а также земляные работы и засыпку массовых захоронений, выполняла особая команда евреев, которая содержалась отдельно и, согласно распоряжению Эйхмана, тоже должна была уничтожаться после проведения каждой крупной акции. Когда стали приходить первые транспорты, Эйхман доставил приказ РФСС, согласно которому у трупов вырывали золотые зубы, у женщин срезали волосы. Эти работы тоже выполняла зондеркоманда. Надзор за ликвидацией в то время осуществляли, смотря по обстоятельствам, шутцхафтлагерфюрер или рапортфюрер. Больных, которых нельзя было отвести в газовую камеру, убивали выстрелом в затылок из мелкокалиберной винтовки. При этом должен был присутствовать врач СС. Газ подавали специально обученные дезинфекторы из санитарной службы.

В то время как весной 1942 проводились лишь небольшие акции, летом количество транспортов возросло, и мы были вынуждены создавать для ликвидаций новые установки. Была выбрана и оборудована крестьянская усадьба к западу от будущих крематориев III и IV. Для раздевания создали два барака при бункере I и три барака при бункере II. Бункер II был больше, он вмещал около 1.200 человек.

Летом 1942 трупы ещё доставлялись в массовые могилы. Лишь с конца лета мы приступили к сжиганию; сначала на штабеле дров примерно 2.000 трупов, затем в ямах с выкопанными трупами раннего времени. Трупы поливались сначала масляным осадком, затем древесным спиртом. В ямах сжигали постоянно, то есть днём и ночью. К концу ноября 1942 все массовые захоронения были опустошены. Количество трупов, похороненных в массовых могилах, составляет 107.000. В эту цифру входят не только еврейские транспорты с момента поступления до начала сожжения, но также трупы заключённых, умерших в лагере Освенцим зимой 1941/1942, когда крематорий при санитарной части долгое время не действовал. Там же находились все умершие заключённые лагеря Биркенау.