Чтение онлайн

– Знаю, – перебил его капитан, – вы хотите сказать, кто не работает! Истина старая.

– Но верная.

– На вашем месте я бы вел себя поскромнее.

– А я на вашем месте – вежливее.

– Постойте, – вмешался в разговор старший майор. – Товарищи, мне кажется, вы взяли не ту тональность. Безусловно, товарищ Данилов совершил целый ряд ошибок. Вы со мной согласны? – Старший майор повернулся к начальнику МУРа. – Ну вот, видите. Но вместе с тем Иван Александрович сказал правильно. Не ошибается тот, кто не работает. На мой взгляд, сотрудники уголовного розыска поработали за эти три месяца много и хорошо.

– Вы понимаете, Павел Николаевич, – начальник МУРа вышел из-за стола, – я, конечно, ни жаловаться, ни хвалиться не буду, но хотел бы сообщить в порядке справки: хлопот прибавилось. Нет, я имею в виду не рост преступности. Другие у нас появились заботы, не менее важные. На сегодняшний день резко сократилась численность некоторых милицейских служб. Люди направлены в партизанские отряды, народное ополчение и истребительные батальоны…

– Из МУРа мобилизовано в действующую армию двадцать пять человек, – уточнил заместитель начальника.

– В общем-то это не так уж и много, – начальник опять сел за стол, – но все дело в том, что на наш аппарат возложили целый ряд новых функций. Прежде всего – патрулирование по городу и контроль за состоянием охраны на предприятиях. Это я говорю о, так сказать, постоянных обязанностях. Но как вам известно, каждая бомбежка прибавляет нам работы.

– Что делать, всем война работы прибавила. – Старший майор затянулся папиросой. – Наш сотрудник капитан Королев погорячился немного, утверждая, что группа Данилова «фактически упустила Широкова». Как я понял из вашего рассказа, Иван Александрович, еще сохранилась возможность в ближайшее время обезвредить его.

– Видите ли, Павел Николаевич, – Данилов говорил нарочито медленно, тщательно обдумывая каждое слово, – все зависит от того, как следует понимать эту формулировку.

– Все дело в том, что – вы и сами прекрасно видите – вы вторглись в сферу нашей деятельности. Нет, ни в коем случае я вас не виню. Мы, сотрудники госбезопасности, благодарны вам за помощь, но, естественно, возникает вопрос: как быть дальше?

– Павел Николаевич, – Данилов поднялся, – я понимаю, о чем вы хотите сказать. Мол, это не ваше дело…

– Товарищ Данилов, – перебил его капитан, – ну что вы говорите…

– Вы уж извините меня, – Данилов сделал несколько шагов по кабинету, – все, что касается этой мрази, которую мы сегодня арестовали, – это, конечно, не наша «клиентура». Но Широкова все-таки позвольте взять нам.

– Правильно, – поддержал Данилова начальник МУРа, – дело об убийстве художника Грасса – наше дело.

Павел Николаевич достал новую папиросу, постучал мундштуком о коробку.

– Я все понимаю, товарищи. И вы и мы – чекисты и делаем одинаково нужное дело. Кстати, я направил вам информацию о резиденте по кличке Отец.

– Да, мы получили ее, внимательно ознакомились, проверили кое-что. У товарища Данилова есть предположение, что Широков связан с этим самым Отцом, – сказал начальник МУРа.

– Это точно? – повернулся старший майор к Данилову.

– Пока только версия, но версия прочная.

– Значит, так. – Павел Николаевич вынул из кармана авторучку. – Дело это будем вести совместно. От госбезопасности к вам подключается капитан Королев. Я думаю, что он быстро войдет в курс дела. Это первое. Второе: мы вам, естественно, поможем людьми. Создадим совместную оперативную группу. А теперь расскажите подробнее о сегодняшнем задержании.

– Докладывай, Данилов, – сказал начальник МУРа.

Иван Александрович начал с последнего допроса.

Рассказал о том, что в Москву из Минского разведцентра переброшен некто Носов, явка у него была в фотоателье, в котором работал Харитонов. Носов должен был связаться с группой ракетчиков, явка к ним у того же Харитонова.

– Так, – старший майор сделал какую-то пометку в записной книжке, – вы нам передайте этих людей.

– Я бы просил, Павел Николаевич, забрать одного Носова.

– У вас есть соображения по второй кандидатуре?

– Есть. – Данилов закурил и начал излагать свой план.

Его вели по узкому коридору внутренней тюрьмы. Мишка шел независимо, в такт веселому мотивчику, бившемуся в памяти: «К ней подходит один симпатичный, кепка набок и зуб золотой…»

– Ты иди спокойно, – зло сказал конвоир, – спокойно иди. Небось не на свадьбу сейчас повезут, а в Таганку.

– Скучный ты человек, начальник. «Таганка – все ночи полные огня…» – запел Мишка. – Это ты ее бойся, ты там не был. А я…

– Сволочь ты, – просто сказал конвоир, – люди на фронте. Руки назад, иди!

Мишка шагнул в темноту. Постепенно глаза его привыкли к ночному мраку, а память услужливо дорисовывала детали двора.

«Эх, неволя, неволя!» Он вздохнул и шагнул вперед. И сразу же за спиной раздался холодный, словно металлический голос:

– Шаг вправо, шаг влево расцениваю как попытку к бегству, стреляю без предупреждения.

– Понятно. – Мишка потянулся так, что суставы хрустнули, и поглядел на небо. Темно, ни звездочки. И вдруг он подумал, что именно сейчас в этом дворе произойдет самое важное событие в его жизни. С этой минуты она полностью переменится и побежит по неведомому ему, но прекрасному руслу.

За спиной опять лязгнул дверной засов, еще кто-то шагнул через порог и стал рядом с Мишкой. Он покосился, но смог увидеть в темноте только высокую грузную фигуру.

Откуда-то из темноты, урча мотором, подкатил «черный ворон».

– Садись! – скомандовал конвоир.

Сначала Мишка, потом тот, второй, влезли в душную металлическую коробку. Автозак тронулся.

Костров удобно устроился в темноте и спросил:

– Что, едем в Таганку?

– Нет, в Сочи, – ответил невидимый попутчик. – За что?

– Грабеж. А ты?

– Спекуляция.

– «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал…»

– Ты веселый больно. Закурить есть?

– Нет, все вычистили, псы.

– Плохо.

– Куда хуже!

Они замолчали. Машину нестерпимо трясло, и Мишка понял, что едут они переулками, по булыжникам. В воронке стало совсем нечем дышать, в углу громко сопел Харитонов. Когда же? Долго-то как…

– Слышь, друг, – спросил Мишка попутчика, – тебя как звать-то? А то…

Он не успел договорить. Машину тряхнуло, раздался скрежет железа, на Мишку навалилось что-то липкое и тяжелое. Но все это длилось какую-то долю секунды. Очнувшись, Костров понял, что лежит на полу, придавленный тушей Харитонова. В открытую дверь сочился ночной холодный воздух.