Чтение онлайн

– Нет, я думаю, как от чекистов бежать.

– Что ж, ты прав, даже лучшие стратеги думали об отступлении.

– Так это стратеги. Им ничего, а мне...
– Мишка провел пальцем по горлу.

– Иди, не трусь. Помни, - в спину ему крикнул Широков, - начало в девять!

– Утра?

– Остришь?

– Нет, рыдаю.

– Не забудь: начало через два часа.

Мишка вышел из дома и долго крутил в знакомых проходных у Тишинского рынка. Потом он нырнул в палисадник на Грузинской и сквозным подъездом выскочил на Брестскую. Здесь отдышался, закурил и опустил монетку в телефон-автомат.

– Да, - раздалось на том конце провода.

– Это я, - сказал Мишка.

МУРАВЬЕВ

– Я, Миша, я это!
– У Игоря даже ладони вспотели от волнения.
– Я это, - почти крикнул он, - я!

– Не ори, - голос Мишки на том конце провода звучал издевательски спокойно.
– Не ори, а слушай. Сегодня в девять, дом двадцать шесть по Грузинскому валу, корпус последний, ближе к Тишинке. Их хаза за техникумом на Курбатовском. Чуть по переулку, проходной двор, двухэтажный каменный дом, квартира на втором этаже. Номер не помню, обивка на двери рваная.

– Я понял тебя.

– Ну, привет!

Ти-ти-ти, - запело в телефонной трубке.

Что делать? Данилова нет. Что делать?

Игорь выскочил из кабинета и бросился по коридору к приемной начальника. Он пробежал мимо заспанного помощника и вихрем ворвался в кабинет.

– Товарищ начальник!

– Позвонил?!

– Позвонил.

– Докладывай.

Игорь точно передал содержание разговора. Начальник слушал внимательно, только иногда что-то записывал в блокнот.

– Ну и Костров, ну и Мишка! Подожди, - начальник поднял телефонную трубку, набрал номер.
– Позвонил... Да... Да... Сегодня... через сорок минут... У них, видимо, свои данные есть. Высылаю группу... Данилова нет... Нет, старшим поедет Муравьев.
– Игорь даже вздрогнул от неожиданности.
– Да, тот самый... Нет, он теперь не подведет. Грузинский вал, дом двадцать шесть, дальний корпус, ближе к рынку. Правильно, у Большого Кондратьевского... Ориентировочно их квартира в переулке у Курбатовской площади, наш человек не смог определить точно номер дома, но довольно ясно описал к нему дорогу... Пришлете людей... Прекрасно... Ждем, - начальник положил трубку и посмотрел на Игоря.
– Ты все понял?

– Пока еще нет.

– Бери группу, даю тебе пять человек, едешь к дому двадцать шесть. Бери их по возможности живьем... И смотри...

– Понял. Кто старший дежурной группы?

– Шарапов, но он будет подчиняться тебе. Ты, Муравьев, едешь старшим на операцию, так что весь спрос с тебя. Тот печальный опыт не в счет. Смотри.

До Белорусского вокзала их довез дежурный муровский автобус. Игорю часто приходилось ездить в нем. Всегда, как только он опускался на его продавленное сиденье, сердце его начинало колотиться. Он старался не глядеть на бывалых оперативников. Боялся, что они по глазам узнают о его волнении. Теперь же в автобусе было темно. И можно не опускать головы, можно спокойно разговаривать с людьми.

– Ты не волнуйся, Игорь, - раздался с заднего сиденья голос Ивана Шарапова, - мы тебя не подведем. Все будет нормально.

– А я и не волнуюсь.

– Ну и хорошо.

Воздушная тревога застала их у трамвайных путей на 2-й Брестской. Шофер повернул и погнал автобус вдоль застывших трамваев.

– Мы туда с Кондратьевского переулка заедем, - повернулся он к Игорю, - а то, товарищ начальник, не выйдет у нас ничего. Площадь у вокзала людьми забита, в метро бегут.

– Тогда у "Смены" остановите, у кинотеатра, - сказал Муравьев, - мы там проходными...

Когда они выскочили из машины, по небу огромными циркулями ходили огни прожекторов. Их было много. Полосы белого цвета то расходились, то вновь встречались.

В их мертвенно-бледном свете узкий Кондратьевский переулок с двухэтажными домиками казался театральным макетом. Ракета вспыхнула внезапно. Лопнула в воздухе и рассыпалась десятками огненных брызг.

– Видишь, - сказал оперуполномоченный Самохин, - видишь, Муравьев, с крыши они пускают? С той крыши, - он ткнул стволом нагана в сторону пятиэтажного дома. Единственного высокого в этом "трехэтажном" районе.

– Шарапов, - Игорь не узнал своего голоса. Говорил не он, командовал другой человек, спокойный и уверенный в себе.
– Берите людей, блокируйте подъезды, никого не выпускать. Я с Самохиным и Орловым на чердак. Только помните, что среди них Мишка.

Когда они подбежали к дому, над крышей вновь зажглась и погасла серия ракет.

Навстречу им из подъезда бежал какой-то человек с противогазной сумкой через плечо.

– Товарищи! Там...
– он показал на крышу.

– Знаем, мы из милиции. Вы кто?
– на ходу спросил его Игорь.

– Командир дружины МПВО.

– Заприте все подъезды, оставьте один. Ясно?

– Ясно.

– У вас ключ от чердака?

– У меня, только дверь там не отпирается.

– Понятно, где пожарная лестница?

– У первого и третьего подъездов.

– Шарапов, блокируйте выходы!
– Игорь сбросил шинель.
– Я наверх!

Муравьев подбежал к пожарной лестнице. Снова ракета прочертила в небе свой жутковатый след. Внезапно все существо Игоря наполнилось неведомой ему доселе ненавистью. Он подтянулся на руках, стал ногами на первую ступеньку.

Игорь не глядел вниз. Только наверх, только наверх. С каждым усилием мышц приближалось небо, перечеркнутое лучами прожекторов. Но ниже его была крыша. И карниз ее становился все больше и больше. Он не испытывал страха. Ненависть руководила сейчас всеми его поступками. Глухая ненависть к тем, на крыше, подающим сигналы вражеским самолетам, пытающимся открыть немцам дорогу на Москву. Наконец перед ним показалась последняя ступенька. Но Игорь не стал подниматься дальше, он пролез меж металлическими опорами и лег грудью на железное покрытие. Левой рукой он ухватился за палку, похожую на флагшток, а правой потянул из кармана наган. Сантиметр за сантиметром он втягивал себя на крышу. Когда в колени впилось что-то острое, Муравьев оперся руками и встал.

И тут он увидел ракеты. Они вылетали почти рядом с ним из слухового окна. Он неожиданности Игорь присел и сразу же увидел такое же окно рядом с собой. Тогда, не думая, он ногой выбил раму с остатками стекла, выстрелил два раза в темноту чердака и прыгнул.

Его спасло, что он оступился. Оступился и упал, больно ударившись грудью о балку перекрытия. Темноту в трех местах разорвали пистолетные вспышки. Над его головой противно взвизгнули пули. Лежа на полу, Игорь выстрелил дважды и откатился в сторону. Теперь он ждал этих вспышек и, когда они опять на долю секунды осветили чердак, выстрелил по одной из них три раза.