Комендантский год
Шрифт:
– Надеетесь, что Каминский поддастся на уговоры?
– Мы не пророки, майор. Но есть шанс. Каминский реалист, не может не понимать, что ход войны переломлен, и разгром Гитлера – дело времени. А жить хочется и сохранить какие-то позиции – тоже. Он любит свою младшую сестру, все эти годы пытался отыскать ее следы. Согласитесь, сам факт существования Алевтины – реальный шанс подобраться к Каминскому.
– Что произойдет, если Каминский откажется?
– В случае отказа от сотрудничества с Советской властью она обязана убить его. Или это сделаете вы.
«А что после этого будет со мной и с ней?» – подумал Вадим.
– Вам нужно войти в контакт с подпольем и партизанами товарища Задорожного. Все пароли и явки сообщим. Времени на подготовку операции вам хватит. Опирайтесь на верных людей. Никто не предлагает вам и агенту Вьюну идти на смерть. Вы будете сопровождать Алевтину под видом офицера вспомогательной полиции. Все предписания и сопроводительные бумаги будут изготовлены. Необходимо втереться в доверие к Каминскому. Не забывайте, что его ликвидация – запасной план. Но тоже рабочий вариант. Фигур подобного уровня после Воскобойника в Локте нет. В РОНА начнется разложение. Помощники и заместители будут драться за власть, и прежний порядок восстановить уже не удастся. Каким образом вы попадете в Брянск, мы сейчас прорабатываем. Лично я предлагаю выброску в район Щетинкино и контакт с партизанами товарища Максимова, которые помогут вам попасть в город. Двое суток на подготовку плана, столько же на исполнение. Через четыре, максимум пять дней вы должны войти в контакт с Вьюном. Ей придется легализовать себя и связаться с братом. Но не так, чтобы Каминский на радостях прислал за Алевтиной почетный эскорт. От Брянска до Локтя свыше ста километров. Нужно искать другой способ вашей доставки. Не забывайте, что вы всегда должны быть рядом с ней. Понимаете суть поставленной задачи? Ваша основная работа связана с абверкомандой. Выполняйте ее на здоровье. Сопровождение же Алевтины к месту выполнения ее задания…
«Общественная нагрузка», – подумал Вадим.
Сырецкий не стал продолжать, уселся напротив, достал пачку дешевых сигарет. Ломакин тоже закурил и отвернулся, будто самоустранился.
– Не имеем права вас неволить, товарищ майор. Задание трудное, ответственное. Человек должен верить в свои силы. Если вы считаете себя не готовым, мы поищем другую кандидатуру. Итак, вы согласны отправиться в Локоть?
– Так точно, товарищ полковник!
– Отлично. Вопросы?..
– Называя вещи своими именами, я должен нянчиться с бабой. Разве нет?
– Назовите это так. – Сырецкий сухо улыбнулся. – И вот вам мой добрый совет. Не надо перед ней выпячивать свое превосходство. Такой номер у вас не пройдет.
– Хорошо. Я с трудом, но допускаю, что сестра предателя может стать агентом НКВД. Ее мотивы также имеют объяснение. Почему сестру не репрессировали, а вместо этого наделили полномочиями и дали ей важное поручение? Это не укладывается у меня в голове.
– Одними репрессиями, знаете ли, сыт не будешь, – задумчиво пробормотал Сырецкий. – Слышали про творческий подход? Мы военная разведка, а не наркомат государственной безопасности. Предвосхищаю вытекающий вопрос. Вас не касается, что будет с Алевтиной после возвращения к нам. Если она, конечно, сможет это сделать. Еще вопросы?
– Последний, товарищ полковник. Я могу доверять командиру партизанского отряда Задорожному?
– Можете. Товарищ Задорожный – наш человек. То же касается и его комиссара Шаламова. Никита Евграфович был коллегой Задорожного по брянскому райкому, имеет личные счеты к нацистам и их прислужникам. Фотографии обоих вам покажут. Но тут есть и положительный момент, Вадим Андреевич. – В усмешке полковника было что-то саркастическое. – У вас наконец-то появится возможность навестить могилу родителей и привести ее в порядок.
Глава 3
Улица Зигштрассе, расположенная в тихом центре Брянска, утопала в зелени. Был погожий летний день. Размеренно помахивал метлой дворник в халате. Прохожих было немного. В этой части города отсутствовали шумные учреждения и предприятия. Чистота и порядок при немцах поддерживались. Рабочие убирали мусор, стригли кустарники.
Вдоль проезжей части тянулись опрятные двухэтажные здания с нарядными фасадами. До революции в этой части города проживали люди дворянского сословия и прочая небедная публика. В годы советской власти – государственные и партийные работники с семьями. Теперь это были офицеры вермахта и СС, чиновники оккупационной администрации.
Зигштрассе и окрестные переулки тщательно охранялись. Здесь всегда было тихо, как-то даже патриархально. Пейзаж портили только патрули в немецкой форме и автомобильная техника на проезжей части.
В здании с голубыми наличниками работало кафе. Двери были нараспашку, под натянутым тентом стояли столики с резными ножками.
Вадим пристроился с краю. Темно-зеленый китель с накладными карманами и орлом, оседлавшим свастику, сидел на нем как влитой. Блестели начищенные сапоги. Кобура на поясе, пилотка с окантовкой и тем же пернатым, пышные галифе, знаки различия гауптмана в петлицах. Часом ранее он смотрел на себя в зеркало и чуть со стыда не умер! Картину завершали треугольная нашивка с буквами «OD» (Служба порядка) и повязка на рукаве: «Вспомогательная полиция на службе германского командования».
Майор контрразведки СМЕРШ посмотрел по сторонам и усмехнулся. Если ты не знаешь, как относиться к происходящему, то делай это с юмором.
Ему приветливо улыбнулась особа средних лет в платье-колокольчике и нелепом кокошнике.
Она усердно притворялась юной девушкой, просочилась в открытые двери, застыла рядом и сказала:
– Добрый день, господин хороший. Чего желаете?
Вадима чуть не передернуло от такого обхождения.
Он пристроил на стол кожаную папку с документами, поднял глаза и спросил:
– Пиво есть?
– Да, у нас в продаже несколько сортов.
– Кружку самого лучшего. Больше ничего не надо.
– Сей момент, господин гауптман. – Официантка смерила его оценивающим взглядом и испарилась.
Пиво в заведении имело подозрительный цвет, аромат и вкус, далекий от натурального. Воистину, что немцам хорошо – для русского погибель. Но сотрудник вспомогательной полиции Остланда не роптал, потягивал этот напиток, напустив на себя отсутствующий вид. Он действительно расслабился на несколько минут и украдкой глянул на часы. Время терпело. Со стороны могло показаться, что офицер полиции наслаждается жизнью.
По улице проходили люди в штатском, отводили глаза. В восточном направлении проследовали два мотоцикла и свернули в переулок.
Заведение пустовало. Только на дальней стороне площадки сидел немолодой фельдфебель радиотехнической службы, потягивал кофе и читал газету. В раскрытую дверь подглядывала официантка, жеманно улыбалась.
Вадим отставил недопитое пиво, закурил немецкую сигарету. Табак в Третьем рейхе тоже обладал неприятной спецификой.
Зорин действительно расслабился. Мысли его потекли в правильном направлении, принимали законченный вид.
Последние двое суток выдались беспокойными. Самолет, пересекающий над облаками линию фронта, засекли немецкие зенитчики. В небе было тесно от разрывов. Пилот нервно смеялся, но все-таки увел машину из-под огня, выполнил в воздухе что-то сложное, совершенно несусветное.
Наслаждаться свободным падением майору пришлось почти до упора. Он дернул кольцо в последний момент, когда водная гладь стремительно неслась в глаза. Был толчок, расцвел купол парашюта над головой. Уже в следующий миг Вадим свалился в озеро. Будь это твердая земля, все кончилось бы плачевно. Зорин отрезал стропы, поплыл вразмашку, потом отогревался у костра, разведенного в овраге, плутал по лесу.