Чтение онлайн

Нельзя не заметить серьезные различия в объеме и принципах формирования фондов различных партий. Две соседние страны, связанные общими проблемами и конфликтом (войной в Чако) – Парагвай и Боливия, являлись государствами, где развитие компартий невозможно назвать серьезным. Однако, опись 117 фонда 495 (КП Парагвая) содержит значительно больший комплект документов, чем опись 122 (КП Боливии). Первая причина такого различия состоит в том, что в начальный период своей деятельности парагвайская партия находилась в зоне пристального внимания ИККИ и ЮАСКИ из-за «дела Ибарролы», возникшего в связи с конфликтом секретаря ЮАСКИ Кодовильи и генерального секретаря КПП, выступившего за сотрудничество с «Интернационалом Москвы» против «диктата Интернационала Буэнос-Айреса». Кроме того, Ибаррола участвовал в VI конгрессе Коминтерна, на котором партия была принята в Коминтерн. Боливийские же коммунисты не имели прямых связей с ИККИ, и объем документов, попавших в Москву, оказался значительно меньше.

Небольшой, но ёмкой является коллекция документов КПВ (фонд 495, опись 107), которые позволяют в значительной степени заполнить лакуну, имеющуюся в историографии революционного движения этой страны, – изучить материалы и документы Венесуэльской Революционной партии (основанной в 1926 г.), широкого антидиктаторского движения, партии «Новой Венесуэлы», не ставившей задач социалистической революции. Почти одновременно некоторые лидеры ВРП (Мачадо и де ла Пласа) создали Континентальную Революционную группу, выработавшую «тайную Программу действий» и стремившуюся создать сеть ячеек в Европе и Латинской Америке для совершения революции во всей Латинской Америке. КРГ, позиционировавшая себя как правительство Венесуэлы, которое будет создано после победы революции, стремилась через Коминтерн установить широкие и братские отношения с советским правительством, направила в Москву Мачадо для обсуждения возможностей получить помощь для совершения вооруженных революционных действий по свержению диктатуры Х.В. Гомеса для установления «диктатуры пролетариата» и сотрудничества Советского Союза с постреволюционной Венесуэлой. Переписка де ла Пласа и Мачадо показывает сложный характер отношений групп венесуэльских эмигрантов-коммунистов, входивших в ВРП, с Коминтерном в период создания КПВ (1930): III Интернационал потребовал отказаться от стратегии организации вооруженных экспедиций для свержения диктатуры и сконцентрировать всю деятельность ВРП за рубежом для создания внутри страны венесуэльской коммунистической партии и ликвидации ВРП.

Собрание документов КП Аргентины (фонд 495, опись 134) – одно из самых объемных среди коллекций материалов латиноамериканских компартий, что отражает особую роль КПА в континентальном коммунистическом движении 1920-х – 1930-х гг.: после принятия партии в Коминтерн в качестве национальной секции она надолго стала основой для функционирования Бюро коммунистической пропаганды для Южной Америки и ЮАСКИ. Документы позволяют выяснить характер отношений КПА с организациями русских эмигрантов в Аргентине и их борьбы за признание Коминтерном. Переписка аргентинского делегата III конгресса Коминтерна Р. Гиольди с руководителями ИККИ Ракоши и Эмбер-Дро, документы структур ИККИ позволяют увидеть сложный путь аргентинской компартии к признанию в качестве полноправного члена международного объединения коммунистических партий, развеять миф о КПА как «первой секции III Интернационала в Латинской Америке». Обширная переписка представителей Коминтерна в Южной Америке М. Александровского и Ф. Вайля с Коминтерном дает представление о своеобразии взаимоотношений делегатов штаб-квартиры III Интернационала и его аргентинской секции, об особенности «романтического» периода функционирования мировой коммунистической партии. Переписка Кодовильи с В. Мюнценбергом и Ф. Мизиано раскрывает механизм оказания Коминтерном самостоятельно или через аффилированные с ним организации (Межрабпом, МОПР) финансовой помощи КПА.

Документы, хранящиеся в описи 104 фонда 495 (КП Колумбии), существенно меняют взгляд на историю коммунистического движения страны, начавшуюся задолго до 1930 г. (официальная дата создания КПК). Это в первую очередь относится к переписке ИККИ с марксистской группой С. Савицкого (Сокольского), провозгласившей себя КП Колумбии и заявившей о готовности присоединиться к III Интернационалу. ИККИ поддерживал контакт с данной группой, но так и не признал её компартией. Документы дают возможность узнать подробности борьбы Социалистической Революционной партии Колумбии (СРПК) и группы Х. де Диоса Ромеро – Э. Валенсия за признание Коминтерном в качестве национальной секции III Интернационала. В ряде писем, в том числе представителей американской компартии Хартфилда и Профинтерна О. Рабатэ, и партийных документах изложены подробности знаменитой «банановой забастовки» и описаны действия СРПК по ее поддержке. Документы, содержащиеся в описи, позволяют понять характер функционирования СРПК в условиях правительственных репрессий, проанализировать попытки организации ею эффективной нелегальной деятельности под руководством ЦК Конспиративных Ячеек и вооруженного противостояния правительственному насилию (создание военной структуры – Красной Армии СРП). Ряд документов говорят о постоянно растущем интересе в III Интернационале к ситуации в Колумбии: протоколы встреч с делегатами СРПК на VI конгрессе Коминтерна и IV конгрессе Профинтерна, Первой конференции компартий Латинской Америки, анализ положения в стране и деятельности СРПК, сделанный на буэнос-айресской конференции. Особое внимание уделялось противостоянию внутри СРПК по вопросам методов борьбы против репрессий властей и изучению возможности сотрудничества с либералами при организации вооруженного восстания под руководством генерала Куберо Ниньо. Итогом осмысления Коминтерном колумбийской ситуации стали письмо Президиума ИККИ СРПК о необходимости реорганизации партии и директивы по работе делегации ИККИ в Колумбии и Венесуэле, позволяющие судить о характере задач по «большевизации» партии, ее преобразованию в компартию, об особенностях формирования КП Венесуэлы.

Определённую проблему для исследователей создаёт разбросанность документальных материалов, относящихся к одному сюжету, по различным фондам и описям. Так, постановление о создании Панамериканского бюро и сопутствующие документы находятся в материалах описи 2 фонда 495, переписка бюро рассредоточена по описям 18 и 108 того же фонда, а также находится в описи 1 фонда 521, описи 3 фонда 533 (КИМ) и описи 1 фонда 534 (Профинтерн). Подготовительные материалы к заседаниям Латиноамериканского лендер-секретариата и высших руководящих органов Коминтерна зачастую хранятся отдельно от стенограмм заседаний, а принятые решения и проекты резолюций – в иных документальных коллекциях. Нередко письма из латиноамериканских стран в Москву и ответы на них рассредоточены по разным описям и фондам. Бессистемным оказывается подбор материалов в личных делах, что делает неизбежным сплошной просмотр этих документов для выявления нужных данных и уточнения их достоверности. Нередко подборки документов фрагментарны, и нельзя написать историю латиноамериканской левой, основываясь только на документах Архива Коминтерна.

В то же время материалы РГАСПИ позволяют тщательно проанализировать ключевые моменты в истории компартий, нарисовать политические портреты целого ряда важнейших фигур латиноамериканской левой, обозначив поворотные пункты и этапы развития левого движения континента. Фонды архива являются настоящей документальной сокровищницей для изучения истории левого движения целого ряда стран, позволяя выявить новые имена участников событий 1920-х – 1930-х гг., дополнить известные ранее факты подробностями и, таким образом, зачастую изменить сложившиеся представления и оценки.

Документы зарубежных архивов по сранению с материалами Архива Коминтерна менее репрезентативны. Партийные архивы компартий стран Латинской Америки либо не существуют, либо сформированы в значительной части на базе документов, полученных из Москвы (как, например, архивы компартий Кубы, Аргентины, Парагвая и Мексики). Исключением является Центр изучения рабочего и социалистического движения Мексики, в котором имеются аутентичные материалы, в частности расшифровки магнитофонных записей бесед с лидерами КПМ М.А. Веласко и В. Кампой, а также с партийным активистом, а впоследствии работником Коминтерна Х. Гомесом (Ю. Розовским). Надо в то же время отметить, что эти материалы преимущественно относятся к 1930-м гг. Документы 1920-х гг., касающиеся Латинской Америки, сосредоточены в коллекции Б.Д. Вольфа, хранящейся в Гуверовском институте. Эта коллекция весьма фрагментарна и позволяет главным образом проанализировать характер контактов самого Вольфа с руководителем КПМ Р. Каррильо, а также с Д. Риверой и В.Р. Айя де ла Торре. Отдельные документы, связанные с деятельностью КПМ, можно обнаружить в личном архиве, сформированном мексиканским исследователем левого движения П.И. Тайбо II, однако эти материалы касаются прежде всего внутренних аспектов развития компартии и практически не содержат сведений об организационных связях КПМ с Коминтерном.

Среди документов зарубежных архивов следует особо отметить материалы, связанные с кампанией по «разоблачению международного коммунистического заговора», начатой публикацией в Великобритании знаменитого «письма Зиновьева» и целенаправленно проводившейся во многих странах. Хотя в руках властей часто были подлинные документы Коминтерна и партий, они регулярно пользовались и фальшивками, содержание которых подгонялось под потребности момента. Пример такого «документа» – «Циркуляр № 295», хранящийся в Национальном архиве Мексики [136] . В основе текста лежит якобы принятое Коминтерном решение о создании в Мексике центра по руководству классовой борьбой в Латинской Америке. Простой внешний и внутренний критический анализ текста приводит к выводу о его недостоверности. Авторы мало представляли себе специфику работы и структуру Коминтерна: документ подписан Бухариным как генеральным секретарем III Интернационала, но такой должности в 1928 г. не существовало; в Коминтерне не было Центрального Комитета (принимавшего указанное решение, согласно тексту документа); в документах ИККИ не могло быть указания «Москва. Кремль», так как органы Коминтерна находились не там, а СССР официально дистанцировался от деятельности III Интернационала. В документе должно было быть указание на переводчика, поскольку документы для латиноамериканских секций переводились, и в них приводилась фамилия переводчика. За всю историю Коминтерна в Латинскую Америку не было направлено и 80 его представителей, а авторы «Циркуляра» с легкостью послали целую роту «активных агентов комиссии Прямого действия для проникновения в августе и сентябре 1928 года в Мексику, чтобы непосредственно приступить к деятельности». Даже представить себе невозможно, что ИККИ будет направлять «полный список этой группы», да еще и включающий подробные биографические сведения каждого ее участника. Не было в структуре ИККИ комиссии с таким названием, да и термин «агенты» внутри III Интернационала не применялся. Нонсенсом для коминтерновского документа является названная там фамилия «специального представителя А. Рабиновича». Настоящие фамилии работников Коминтерна, направлявшихся на нелегальную работу, не упоминались в документах, посылавшихся за границу. Раскрытие псевдонимов до сих пор является одной из самых трудоемких частей исследования истории Коминтерна – многих нелегальных работников не удалось идентифицировать и ныне. Наконец, язык документа не соответствует лексике и терминологии, применявшейся в документах, выходивших из ИККИ: в них не было прямых указаний на проведение актов саботажа и терроризма и не могло быть указаний на наличие спецфонда финансовой комиссии, предназначенного на эти цели, так же как и перечисления банков, через которые якобы предполагалось финансирование этой деятельности. Фантастически выглядят упоминание специального циркуляра о «новой системе борьбы с международным капитализмом с помощью фальшивых денег», указание на то, что посланцы Коминтерна привезут с собой фальшивые купюры, и инструкция по их распространению. Если бы III Интернационал пользовался фальшивыми деньгами, не стояли бы так остро проблемы финансирования партий. Применение такого способа материального обеспечения партий и нелегальной деятельности своих представителей обрекало бы их на неминуемое преследование властями уже не по политическим, а по уголовным мотивам, и одно это должно было сдерживать ИККИ от работы в этом направлении. Вывод из анализа текста «Циркуляра» простой: документ или был изготовлен в Мексике с целью дискредитировать КПМ накануне ее запрета, или с той же целью был передан мексиканским властям из-за границы: «коминтерновские бумаги» фабриковались в то время крайне активно.

Похожие по стилю «документы» в качестве предлога для антикоммунистических репрессий обнародовало в 1927 г. правительство Боливии. Сразу же представитель информотдела ИККИ опроверг аутентичность документов, даже не комментируя его содержание, а сославшись на отсутствие в организации должности генерального секретаря и ликвидацию после VII Расширенного Пленума ИККИ поста Председателя Коминтерна [137] . О существовании подобных документов в Бразилии известно из выступления делегата КПБ на VI конгрессе Коминтерна П. Ласерды, сообщившего о том, что во время налета на «Аркос» в Лондоне Скотланд-Ярд направил бразильскому правительству через посредство английского посланника «ужасающие материалы» о коммунистической агитации в Бразилии, ведущейся III Интернационалом, и потребовал от властей южноамериканского государства принятия строжайших мер против этой агитации, угрожающей спокойствию английских банкиров. В итоге бразильский парламент принял ряд исключительных законов против рабочего движения, приведших к переходу КПБ на нелегальное положение и закрытию ее газеты «Нация» [138] .

Часть документов, касающихся латиноамериканского коммунистического движения, увидели свет задолго до открытия архива III Интернационала для исследователей. Это, в частности, относится к опубликованной венесуэльским диктатором Л. Контрерасом книге – обвинительному заключению [139] . Тем не менее назвать эту публикацию документов объективной не представляется возможной. Данное издание включало большую подборку документов (преимущественно из тех, что были захвачены полицией при аресте членов Временного ЦК КПВ в мае 1931 г.): переписку КПВ, в том числе с Карибским бюро ИККИ. В книге также содержались протоколы допросов арестованных коммунистов и т. д. С пропагандистской точки зрения книга издана безупречно: есть факсимиле оригинальных документов, схемы коммунистических организаций, фотографии коммунистов, в основном выполненные тюремными фотографами, списки раскрытых псевдонимов, расшифровка достаточно простых условных обозначений в переписке. В комментариях составителей к документам любая деятельность упоминавшихся в издании людей квалифицировалась как коммунистическая и подрывная, в том числе сам факт их пребывания за границей. Хотя в документах не было почти ничего, что свидетельствовало бы о наличии международного заговора против Венесуэлы, даже у непредвзято настроенного читателя могло возникнуть впечатление об уголовно-политическом интернациональном сообществе, действующем в стране.

Систематическая публикация архивных документов III Интернационала в России и за рубежом началась в 1990-е гг. после открытия Архива Коминтерна. Первые публикации предпринял коллектив Центра латиноамериканских исследований Института всеобщей истории РАН [140] . Примерами добротных, хорошо систематизированных коллекций документов являются сборники материалов, подготовленные чилийскими, мексиканскими, колумбийскими, боливийскими, российскими и немецкими исследователями [141] .