Чтение онлайн

— Большой у вас отрыв от нашего фронта?

— До шестидесяти километров. Как будто уже решен вопрос передачи нас Южному фронту. Так ли это?

— Не знаю, я только сегодня приехал… Найдешь возможность, пришли обстоятельное донесение. Постарайся доставить. Я надеюсь на тебя.

— Ясно, товарищ комиссар, — сделал паузу Михаил Степанович и доложил то главное, ради чего звонил: — Особый отдел раздобыл надежные данные о том, что вражеское командование силами одиннадцатой немецкой и третьей румынской армий готовится прорвать оборону Южного фронта, а это реальная угроза левому флангу Юго-Западного фронта.

— Понял. Сейчас же доложу командующему, к нему иду… Ну а сам как себя чувствуешь, опыт финской пригодился?

— Нормально, Анатолий Николаевич. Что финская, тут за неделю опыт получили. Не растеряемся и не оплошаем.

— В этом я уверен, — закончил разговор Михеев.

Штаб фронта находился неподалеку от особого отдела в двухэтажном доме, возле торца которого лежали штабеля досок, груды кирпича, бумажных кулей — должно быть, затевали ремонт — и бросили. Анатолий Николаевич не стал обходить дом, пошел, чертыхаясь, через свалку, и когда они с Ярунчиковым вошли в приемную командующего, вид у них был такой, будто притопали они издалека по пыльной и ухабистой дороге.

…Кирпонос сидел за столом, повернувшись к генералу Астахову, командующему авиацией фронта, который хмуро докладывал:

— Эскадрилью истребителей я еще направлю подо Львов. Больше для прикрытия шестой армии у меня ничего нет.

Присутствующий здесь же начальник штаба генерал-лейтенант Пуркаев спросил:

— Авиационный полк из Днепропетровска прибыл?

— К рассвету должен быть, — ответил Астахов.

В кабинет вошли Михеев с Ярунчиковым. Анатолий Николаевич представился командующему.

— Пожалуйста, проходите, садитесь. Как добрались? — поинтересовался Кирпонос, скользнув взглядом по серым от цементной пыли сапогам Михеева.

— С малой задержкой.

— Обстановку знаете? — подал он новому начальнику особого отдела фронта руку.

— В общем — да.

— Конкретно Максим Алексеевич Пуркаев познакомит. — Кирпонос снова повернулся к Астахову, продолжая прерванный разговор: — Сразу доложите о прибытии полка из Днепропетровска, сколько в нем машин, боеспособность. Возьмите под контроль запасные аэродромы. Фронт скоро будет отходить.

Астахов ушел.

Михеев доложил свои соображения насчет тех дел, которые собирался осуществить немедленно, прежде всего о создании оперативных групп из чекистов для направления на самые трудные участки фронта. И сообщил свежую новость:

— Мне только что доложил заместитель начальника особого отдела шестой армии о том, что они располагают достоверными данными: противник силами одиннадцатой немецкой и третьей румынской армий готовится прорвать оборону Южного фронта, а это опасная угроза нашему левому флангу.

Кирпонос вопросительно посмотрел на Пуркаева.

— Этого мы ожидали, — сказал начальник штаба. — Положение шестой армии без того критическое. Возникает угроза окружения.

— Дайте срочное задание выяснить обстановку, В любом случае мехкорпус Фекленко перебросьте на левый фланг, к шестой армии. Медлить нельзя, — сказал Кирпонос.

Одобрительно отозвавшись об энергичном вступлении в должность нового руководителя контрразведки фронта, Кирпонос деликатно заметил:

— Сожалею, что до сегодняшнего дня недостаточно использовал возможности особого отдела. Признаюсь, подсказки не было.

Ярунчиков воспринял это как упрек в свой адрес, но не подал виду.

— А коли так, — продолжал командующий, — вы должны решить одну очень важную задачу. У нас плохо обстоит дело с глубокой разведкой. Ею, понятно, занимается разведотдел фронта. Но ни один из посланных не вернулся. А знать, что творится в тылу, в прифронтовой полосе противника, нам жизненно необходимо. Хорошо бы создать во вражеском тылу и на его коммуникациях постоянно действующую сеть разведчиков для регулярной информации.

— Понятно. — Михеев повернулся к Ярунчикову: — Надо поручить этот вопрос отделению Грачева. — Он снова обратился к Кирпоносу: — Отделение занимается вражескими разведывательными и контрразведывательными органами.

В этот момент появился член Военного совета фронта дивизионный комиссар Бурмистенко.

Он пожал руку Михееву запросто, как старому знакомому.

— Значит, опять вместе. Ты у себя в отделе, конечно, вошел в курс дела, — взглядом извинился Бурмистенко перед Кирпоносом за прерванный разговор, задав неожиданный вопрос: — Особисты принимают участие в создании партизанских баз?

Михееву нечего было ответить члену Военного совета, ибо Ярунчиков пока еще не успел ему ничего доложить.

— Что у нас?.. — попросил он ответить вместо себя Никиту Алексеевича.

— Пока ничего… — развел руками Ярунчиков. — Этим, видимо, территориальные органы НКВД занимаются.

— Партийные органы! — поправил Михеев. — Разумеется, не без территориальных чекистских органов и особых отделов.

— Займитесь этим в меру своих возможностей, — счел вопрос исчерпанным Бурмистенко. — Посоветуйтесь в ЦК и НКВД Украины. Странно, почему они обошли вас.

— Вполне понятно, мы только что перешли в подчинение НКВД, потому и оказались в стороне от этого дела, — пояснил Михеев.

— Свяжитесь, напомните о себе, — подсказал Бурмистенко. — И в передовых частях надо обязательно побывать.

— Завтра на рассвете с одной из опергрупп еду в двадцать шестую армию, на левый фланг.

— Конкретная цель? — спросил Бурмистенко.

— Надо ознакомиться с работой особых отделов соединений, поговорить с сотрудниками, нацелить их и самому ума набраться. Ну и что еще обстановка подскажет.

— По обстановке и действуйте, — одобрил Бурмистенко. — Необходимо вмешиваться там, где увидите неорганизованность в обороне.

— Особенно на стыках частей, — вставил Кирпонос, разминая папиросу.

— Замечайте нерасторопность в переброске частей и подразделений, не упустите вопросы связи, снабжения, переправ, — наставительно продолжал Бурмистенко, потом обратился к Кирпоносу: — Я думаю, товарищу Михееву надо выдать мандат Военного совета фронта, чтобы он имел соответствующие права.