Чтение онлайн

— Привет! Привет! — радостно воскликнул он. — Что невеселы? Не сложился день?

Они рассказали Аргайлу, в чем дело, однако тот лишь махнул рукой.

— Все утрясется, — беззаботно отозвался он на их мрачные пророчества. — Хотите послушать, что удалось откопать мне?

— Только не говори, что Мастерсон убил Робертс. После этих слов Флавии англичанин немного скис.

— Почему ты это сказала?

— Потому что он этого не делал.

— Ты уверена?

— Да. А что?

— Дело в том, что я не только занимался своей работой. Но еще ради вашего блага целый день провисел на телефоне. Стоп, благодарить будешь позже! Сначала переговорил с Бирнесом. В последние десять лет на продажу были выставлены пять полотен Тициана. Подлинность двух из них после продажи устанавливал комитет. Обоих — в последние четыре года.

— И что из того?

— Хотите отгадать, где проживают их владельцы?

— Не хотим. Лучше скажи сам. Так будет быстрее.

— Один — в Санкт-Галлене, другой — в Падуе. Ну как? Аргайл явно сам заинтересовался этим делом.

— Я наговорил черт знает на сколько и очень надеюсь, что вы оплатите мой счет. Позвонил и тому, и другому владельцу. Мастерсон ни с одним из них не встречалась. Но швейцарец подтвердил, что разговаривал с Броллем по поводу засвидетельствования подлинности. И тот настоятельно не рекомендовал. В Падую Мастерсон привезла от него письмо, в котором Бралль интересовался продажей. И решил передать через нее. Теперь остается выяснить, — с воодушевлением продолжал Аргайл, — кто готовил отчет по этим полотнам. И кто выдал личное свидетельство подлинности в обмен на снижение продажной цены в целом примерно на двести восемьдесят тысяч долларов.

Он показал записную книжку, в которую скрупулезно занес рабочую методику комитета и распределение сертифицируемых полотен между его членами.

Флавия ощущала, как щелкало у нее в мозгу по мере того, как все больше кусочков головоломки находили свое место в общей картине и за этим следовали определенные выводы. Некоторые невероятно раздражали, поскольку были совершенно очевидны, но почему-то не замечены ранее. Другие обескураживали. Наконец она повернулась к Боттандо:

— Генерал, нам надо поговорить.

— Я полагаю, мистер Аргайл еще кое-что нам сообщит, — спокойно ответил тот.

— Да. И очень важное. О полотне маркизы.

— Некогда, — отрезала Флавия. — Мы отпразднуем эту новость позднее. Если только она не имеет отношения к убийству.

— Пожалуй, что нет.

— Тогда придется подождать. Вот что, Аргайл, — продолжала Флавия, — обзвони вот этих людей. — Она нацарапала фамилии на обороте меню и отдала ему список. — Попроси их прийти. Скажи, это очень важно, и назначь встречу на девять на острове Сан-Джорджо.

— Думаешь, это удачная мысль? Вода стоит невероятно высоко. Кое-где уже стало подтоплять.

— Другого выбора нет. Мы очень ограничены во времени. Боттандо с интересом наблюдал, как сразу подобралась его помощница и взяла на себя командование. Вообще-то он привык считать, что это его роль, но не стал бы отрицать, что и Флавия с ней неплохо справлялась. Просто он с ужасом начал догадываться, что пришло ей в голову. А ведь Флавия утверждала, что это он полицейский…

Аргайл, зажав в кулаке список имен, удалился к телефону, и она повернулась к патрону. По блеску ее глаз Боттандо понял, что не ошибся.

— Генерал, как вы смотрите на то, чтобы нарушить парочку установлений? Не больше. И нарушить не очень сильно. Но зато мы спасем управление.

Дождь и ветер объединили усилия и превратились в настоящий шторм. Он подоспел на помощь приливу, и вода в лагуне стала подниматься. Над городом низко висели черные тучи, и Венеция больше не казалась раем для туристов. Даже чайки куда-то скрылись: наверное, нашли себе убежище и решили пересидеть непогоду. В субботу море поднялось необычайно высоко, а в воскресенье плескалось на площади Сан-Марко у самой мостовой и во время сильных порывов ветра перехлестывало через край и разливалось по брусчатке. К обеду случилось худшее и, несмотря на отчаянные попытки властей загородиться от врага небольшим количеством мешков с песком, противник прорвал оборону. Оптимисты надеялись, что трагедии 1966 года не повторится. Тогда весь город на несколько футов ушел под воду. Но никто не сомневался, что определенного урона не избежать.

Естественно, наводнение затруднило и без того непростое транспортное сообщение. Вапоретто встали на прикол и, принайтованные по берегам канала, поднимались вместе с уровнем воды. Катера и лодки еще развозили пассажиров, но никто бы не взялся предсказать, как долго это могло продолжаться. Подойти к берегу представляло настоящую проблему: для высадки людей на положенных под воду кирпичах и камнях устраивались импровизированные мостки. Но это было еще полбеды. Многие улицы Венеции успели опуститься ниже уровня прилива.

Прогуляться по городу и не промочить ног — эта роскошь требовала непромокаемых сапог. И у Флавии они, конечно, нашлись. Она запустила руку в свой поистине бездонный чемодан и извлекла крепкую, не боящуюся воды и, что немаловажно, привлекательную на вид обувь. А Аргайл сунул ноги в свои грубые, прошитые вручную спортивные башмаки, которые, с тех самых пор как с ним познакомилась Флавия, носил и лютой зимой, и в разгар лета. Башмаки справились с задачей лучше, чем можно было предполагать. Но судя по всему, это была их последняя миссия, после которой им предстояла одна дорога — в мусорный бак.

Хуже всего пришлось Боттандо. Генерал мучился мозолями и носил легкие кожаные итальянские ботинки без шнурков, подошва которых была скорее всего из картона. Информацию о мозолях он держал при себе, полагая, что его недуг не вяжется с генеральской должностью. И мирился с острословами, которые высказывались по поводу его модничанья. По дороге в фонд Чини, на острове Сан-Джорджо, ботинки моментально превратились в месиво, и Боттандо вовсю костерил итальянскую обувную промышленность. Но тревожили не только ноги — беспокоило все дело, в которое он ввязался.

Собрание организовывалось в большой спешке, но, кажется, все согласились прийти. Боттандо не любил подобных представлений, но не отрицал, что Флавия права — скорость превыше всего, если он не хотел, чтобы в понедельник утром римские бюрократы всадили ему в спину ножи.

— Надо было заранее обо всем подумать, — гудела ему в ухо помощница, явно радуясь, что сама проявила предусмотрительность.

— Купить ботинки понадежнее, — вторил ей Аргайл, не менее Флавии довольный собой.