Чтение онлайн

Британцы к настоящему времени продолжали свой путь по равнине, которая спустилась к реке, и вскоре дали по нам залп из высокой травы, которая позволяла нам лишь примерно опредеоить их положение, а затем стали обстреливать нас из орудий. Наши лошади были в безопасности, но нас от них отделяли заросли колючего кустарника, которые пришлось обходить с внешней стороны, где не было прикрытия, и в результате сразу появились жертвы. Несколько человек рядом со мной были убиты или ранены, и этот день был для нас очень тяжелым.

Артобстрел не был ограничен нашей частью линии, разрывы уходили вниз и снова вверх, как рука музыканта по клавишам пианино, и иногда он становился таким же интенсивным, как на Тугеле. Это продолжалось долго и только в три часа мы увидели, что пехота приготовилась к атаке.

У нас к тому времени было шесть убитых и пятнадцать раненых. Убитых мы сложили на песке у реки, а раненым помогли сесть на лошадей и сказали им, куда лучше уходить. Остальные оставались на месте, заняв мелкие окопы, которые успели выкопать. Огонь артиллерии и понесенные нами жертвы привели нас в такое состояние, что когда мы увидели приближающуюся к нам пехоту и вслед за ней три сотни кавалеристов с саблями наголо, мы сделали по ним только несколько залпов, а потом бросились к лошадям. Оставив убитых, мы по нашему берегу реки поскакали через открытое место к холмам, до которых было около мили. Вслед нам стреляли, но мы достигли укрытия, потеряв только двоих или троих убитыми и нескольких ранеными, среди которых был и мой брат Арнт, которому винтовочная пуля сорвала кусочек кожи на голове. Английские всадники, которые были главной причиной нашего отступления, не пересекли реку, но пехота в нескольких местах перешла её и мы хорошо видели, как на нашей стороне реки остальные коммандо также в беспорядке отступают.

В ближайшее время нас снова обстреляли, и на закате солдаты продвигались, чтобы изгнать нас из холмов, к которым мы сбежали. Поскольку мы стояли на самом краю бурской линии, нас скоро охватили с фланга. Мы видели, как полк изменил направление движения и, прежде чем мы смогли их остановить, они поднялись на холмы, которые мы занимали, примерно в полутора тысячах ярдов от нас, откуда начали двигаться к нам.

Мы приготовились встретить их, но заходящее солнце било прямо глаза, затрудняя стрельбу, и когда солдаты приблизились, мы снова отступили. Все, кто оставался из АКК, бросились к лошадям и поторопились скрыться. К тому времени, когда я был в седле, передовые пехотинцы были настолько близки, что я мог видеть их лица и медные пуговицы на их гимнастерках, но они не могли на бегу как следует прицелиться, и. хотя несколько лошадей были ранены, никто из людей не пострадал. Пони моего брата был прострелен насквозь, пуля прошла под седлом от одного бока до другого, но мужественное животное несло его еще тысячу ярдов, пока не упало замертво. Лошади без всадника мчались повсеместно, и, поймав одну из них, мы посадили брата на нее. Пули и снаряды свистели повсюду, поэтому мы, быстро переседлав новую лошадь, последовали за отступающими, которые скрывались за следующей грядой холмов. Все позиции по реке уже были оставлены и отступление было общим.

АКК потерял более тридцати человек, и если потери везде были такими же, то это значило, что буры принесли в этот день большую жертву

Мы двигались до полуночи, и единственной в тот день радостью было услышать голос Чарли, который дрожал, от возбуждения, когда увидел всех нас живыми.

Отступление продолжилось следующим утром, и к полудню мы пересекли Санд-Ривер, больше чем в тридцати милях от места вчерашнего столкновения.

Фургоны к этому времени были уже далеко, поэтому нас ничего не задерживало и мы двигались в тыл с такой скоростью, что за последующие сутки видели англичан всего один раз. Они появились к вечеру следующего дня — небольшой отряд, примерно из двухсот всадников при орудии, которые двигались так быстро, что, прежде чем мы взялись за оружие, они были уже на южном берегу Санд- Ривер и застрелили одного ирландца, который минировал мост. Коммандо к тому времени ушли дальше, но АКК был рядом и мы, вскочив на лошадей, переправились через реку, чтобы охватить их с фланга. Увидев, что их могут отрезать, они выпустили по нам несколько снарядов и вернулись к своим главным силам, которые уже были видны на горизонте. Все же мы успели выбить из седла двоих из них. Я подъехал, чтобы взглянуть на них. Это были канадцы, тяжело раненые, один из которых сказал мне, что их там много, так же как и австралийцев и многих других жителей колоний, поэтому наши дел плохи

Уже темнело, поэтому мы оставили раненных, чтобы их подобрали свои, и в течение следующих двух дней англичане нас не тревожили, очевидно, готовясь к новому наступлению. Утром коммандвнт Малан послал меня с сообщением к генералу Бота, которого я нашел в пятнадцати милях в лагере, разбитом около железнодорожной ветки. Отдав ему послание, я вернулся на Санд-Ривер к АКК, чтобы обнаружить, что он ушел. Мне сказали, что корпус ушел на запад несколько часов назад, получив какое-то задание. Становилось темно и холодно, ехать куда-то в темноте было бессмысленно, поэтому я, наломав досок от здания насосной станции, развел костер и провел ночь, привязав свою чалую к суку соседнего дерева.

На рассвете следующим утром, высокие облака пыли, поднимавшиеся к югу от реки, показали, что англичане рядом, поэтому я сел на лошадь и поспешил отступить туда, куда приближался отряд в шестьсот бюргеров под личной командой генерала Луиса Боты. Он приказал нам развернуться и все спешились и встали перед лошадьми, ожидая развития событий. Ждать пришлось недолго. Вскоре появились английские разведчики, пехота стала подтягиваться к бродам, а дальше вся равнина потемнела от массы войск и обозов. Вскоре в действие вступила английская артиллерия и, поскольку мы находились на лишенной укрытий местности, нам не оставалось ничего иного, как только отступить. Снова повторилось то, что уже было недавно. Англичане гнали нас, как стадо овец, подгоняя пулями и снарядами, и к вечеру мы превратились в деморализованную толпу, угрюмо бредущую по вельду

После заката преследователи остановились и я провел холодную ночь на холмике с несколькими другими отставшими, и следующим утром мы поехали в город Кроонстад. Здесь мы нашли президента Стейна, обращающегося к толпе бюргеров на рыночной площади. Он сменил моего отца на посту президента Оранжевого Свободного Государства в 1896 году. Это был крупный, бородатый мужчина, без особых талантов, но храбрый и упорный.

В настоящее время его слова были напрасны, потому что общее настроение было таково, что на его призывы почти никто не обращал внимания Его аудитория состояла главным образом из Трансваальских бюргеров, более озабоченных судьбой собственных домов, чем напрасными надеждами, но я остановился, чтобы послушать его, и его речь произвела на меня такое впечатление, что я поехал назад тем же путем, что приехал сюда, с присоединившейся ко мне дюжиной человек, и мы достигли нескольких холмов в нескольких милях к югу от города. Отсюда было видно, что английские колонны движутся к нам, и через некоторое время к нам подошло еще несколько сотен буров, собравшихся со всей равнины. К полудню англичане приблизились настолько, что стали нас обстреливать, но попыток атаковать не делали. Днем из тыла прибыл мой брат Арнт. Он принес плохие новости про АКК. Он сказал, что после того, как я оставил их на Санд-Ривер, они получили приказ пойти на запад, чтобы наблюдать за движением английской кавалерии в этом направлении.

В окрестности Аллин-Хилл на них напал кавалерийский полк. В этой ситуации каждый был сам за себя, и он с трудом убежал, а о судьбе двух других братьев и Чарли ему ничего не известно.

Это было серьезными новостями, и когда после заката началось отступление, мы поехали назад в Кроонстад, очень обеспокоенные. Город был в темноте, и мы прошли еще двадцать миль без остановки, пока не настигли коммандо.

На следующий день отступление было продолжено к Риностер-Ривер. Утром мы встретили нашего Чарли, который не только убежал, но и привел басутского пони, сохранив таким образом большую часть нашего снаряжения, но о двух других братьях он ничего не знал.

Час спустя мы увидели моего самого старшего брата в компании с остальной частью АКК. Они оторвались от англичан легче, чем мы думали, потеряв только двенадцать человек. О моем брате Жубере они не могли сказать нам ничего; никто не помнил, что видел его, и прошло много времени, прежде чем мы услышали о нем снова.

АКК меньше чем за неделю потерял в боях не меньше трети людей, но все же оставался единым отрядом, чего нельзя было сказать о других коммандо, процесс распада которых проходил настолько быстр, что основная часть отступающих бюргеров уже не была членами коммандо, а просто людьми, которые едут домой. На северном берегу Риностер-Ривер мы провели почти неделю, не видя никаких признаков англичан, и все это время бурская армии продолжала таять, пока в распоряжении генерала Боты не осталась всего горстка людей.

Однажды утром дюжина людей из АКК, одним из которых был я, получила приказ вернуться по направлению к Кроонстаду, чтобы подкрепить отряд разведчиков капитана Дэниела Терона, который столкнулся с врагом.

Мы повторно пересекли реку, и после сорокамильного пути на юг по равнинам, мы нашли его и его людей на холме, с которого открывался вид на английские лагеря, которые возникли вокруг Кроонстада. Капитан Терон стал известен еще перед войной, когда победил г. Манипенни, известного журналиста, а в последнее время добавил к своей репутации славу храбреца, прекрасно проявив себя в то время, когда Кронье был окружен в Паарденберге. Он был худым, крепким мужчиной приблизительно двадцати шести лет, смуглым и вспыльчивым, и хотя я никогда не видел его улыбки, его люди преклонялись перед ним из-за его храбрости и лидерских качеств.

В течение двух дней мы наблюдали за лагерями, и затем однажды утром столбы пыли, медленно поднимавшиеся в воздух, и войска, занявшие все дороги, показали нам, что все пришло в движение. Мы приготовились покинуть нашу позицию, поскольку нашей задачей было только наблюдение. Прежде, чем уйти, мы спустились к сельскому дому, чтобы заполнить наши седельные сумки пищей и бильтонгом, и, возвращаясь, мы наткнулись на отряд английской кавалерии, который неожиданно появился из рощи. Мы помчались обратно к отряду Терона, его уже было видно, но англичане преследовали нас по пятам, они гнались за нами не меньше мили, стреляя в нас, пока, наконец, наши, видя наше положение, не пришли к нам на помощь. Мы продолжили отступать и провели ночь, уже видя лагерные костры, но, когда на следующее утро мы достигли северного берега Риностер-Ривер, он был пуст.