Чтение онлайн

В течение следующих двух дней мы продолжили свой путь, постепенно приближаясь к более густонаселенному району, который лежит у Калвульи.

В каждом доме, в в который мы заходили, мы наводили справки о генерале Смэтсе, но никто о нем не знал. Однако, нас ждал приятный сюрприз. Однажды рано утром, когда мы сидели у костра, то увидели, как через возвышенность переехала маленькая повозка, запряженная двумя ослами. На ней сидел седой бородатый бедно одетый голландский фермер и рядом с ним английский сержант. Когда мы остановили эту странную пару, то с удивлением узнали от фермера, что он расстался со Смэтсом час или два назад. Солдат сказал, что он был захвачен накануне, будучи в разведке, и, проведя ночь у наших, был утром отпущен.

Мы были столь восхищены этими долгожданными хорошими новостями, что настояли на том, чтобы обменяться рукопожатием с нашим вестником, который сначала не мог понять наш восторг. Когда мы все ему объяснили, он сказал, что для него поводов радоваться нет, потому что, будучи лишенным лошади, и не имея никакого желания идти пешком более чем девяносто миль, где был самый близкий военный пост, он именем короля приказал своему попутчику предоставить ему транспорт.

Поскольку единственным доступным транспортом был тот, который мы видели, он не особо рвался продолжать свою поездку, особенно учитывая отношения, которые у него сложились с возницей. Фермеру эта поездка была совершенно не нужна — он не хотел возиться с чертовым красношеим (как он его называл), эта поездка занимала не менее двух недель и, вернувшись, он становился объектом насмешек со стороны соседей. Сержант же был совсем не рад своему компаньону, который, по его словам, совершенно не понимал английского языка и только хрюкал, когда он к нему обращался. Мы не стали терять времени на эту пару и, пожелав им доброй дороги, сами отправились в путь.

Пройдя семь или восемь миль, мы поднялись на возвышенность и там, на берегах протекавшей ниже реки, увидели, наконец, множество лошадей, пасущихся среди деревьев. Наши поиски были закончены. Конный часовой выехал к нам, чтобы выяснить, кто мы такие. И, пожав нам руки, поскакал назад, чтобы сообщить всем приятную новость о нашем прибытии. Скоро все коммандо сбежалось, чтобы встретить нас, и мы были окружены толпой улыбающихся людей, которые искренне радовались нашему появлению. Генерал Смэтс был в первых рядах тех, кто приветствовал нас. Он сказал, что долго считал нас пропавшими без вести и очень хвалил нас за то, что мы смогли проделать такой длинный путь, не потеряв ни одного человека.

Радость наша при возвращении была велика, но для меня этот мед оказался с мухой — оказалась, что вся «Пятерка денди» серьезно пострадала. Первым шел Джек Борриус, потерявший глаз и до сих пор страдавший от воспаления руки, которая сильно распухла, там же лежал Бен Котце с пулей в ноге, Николас Сварт, которому пуля, выпущенная из револьвера почти в упор, раздробила руку, и Эдгар Данкер с пулей в бедре и тремя пальцами на раздробленной кисти правой руки. Кроме того, мой дядя Ян Малдер (он действительно был моим родным дядей) и наш хороший товарищ Ян ван Зийл были захвачены, так что от нашей первоначальной группы мало что осталось. Уинделл, я и Фриц Балог были единственными из первоначального состава, кто остался в строю.

Потери коммандо за все это время составили, кроме дюжины раненых, которые могли двигаться, семь или восемь убитыми, хотя всю дорогу пришлось вступать в столкновения.

В это время о другой половине нашего отряда, которой командовал ван Девентер, ничего не было слышно, но генерал Смэтс был уверен, что при таком опытном командире все у них будет в порядке.

С этого времени обстоятельства нашей экспедиции в Капскую колонию радикально изменились к лучшему. Здесь, на далеком западе, не было никаких железных дорог, а засушливая бесплодная страна была настолько трудна для действий больших войсковых соединений, что мы были в сравнительной безопасности. На север, на сотни миль, простираясь до самой Оранжевой реки, лежала громадная территория, практически свободная от врага, не считая редких отрядов и нескольких рассеянных гарнизонов, между которыми были такие расстояния, что вся страна была практически нашей.

Маленькие отряды местных мятежников долго вели собственную войну в районе между этой местностью и побережьем, и генерал Смэтс сказал нам, что он собирался реорганизовать их в большие коммандо, пока же он не был достаточно силен, чтобы предпринять крупномасштабные действия, которые он думал, могли бы ослабить давление на республики. Так что мы с интересом ожидали нового этапа войны, который открывал нам новые перспективы.

В тот же вечер мы двинулись на запад, наши раненые теперь были удобно устроены в телегах, а тем из нас, кто возвратился без лошадей, предоставили других, на время, что было очень хорошо после нашего длинного пешего похода. Через несколько дней мы достигли Эландсвлей, оазиса с развесистыми пальмами и проточной водой, и здесь остановились на два дня. Первый раз с тех пор, как мы покинули Оранжевую республику, мы оставались на одном месте день и ночь, и, разумеется, и люди и животные наслаждались этими выходными. В соседних холмах паслось стадо мулов, и меня с несколькими друзьями отправили, чтобы поймать нескольких. Тот, что достался мне, был сильным вороным, который визжал, брыкался и несколько раз сбросил меня на землю, прежде чем я сумел укротить его. После этого он стал смирным и я за несколько следующих месяцев проехал на нем сотни миль.

От Эландсвлей мы пошли на северо-запад через Биддоу, чтобы попасть в место под названием Кобби, глубокую долину, и здесь снова провели несколько дней, чтобы дать лошадям возможность отъесться на хорошем пастбище. Отсюда мы пересекли горы и вышли на большую равнину, которая простирается на шестьдесят миль к Атлантическому побережью. У подножия этих гор находится поселок Ван Риджнсдорп. Недавно британцы поместили там свой гарнизон, но коммандант Мариц напал на них и захватил поселок. Этот Мариц был полицейским из Йоганнесбурга, который, после многих приключений, утвердился в этих местах как лидер отрядов мятежников.

Он был невысоким смуглым человеком, огромной физической силы, грубый и безжалостной в своих методах, но прекрасным партизанском лидером, и, как стало ясно, настоящим патриотом.

Он освободил поселок и исчез со своими последователями, и мы застали население, которое занималось привычным мирным трудом. Англичане, судя по всему, навсегда оттуда ушли.

Поскольку «Пятерка денди» фактически более не существовала, генерал Смэтс приказал Уильяму Конради и мне присоединиться к его штабу. Так были отмечены наши последние заслуги, потому что это было эквивалентно продвижению по службе. Остальная часть денди вошла в коммандо комманданта Боувера, кроме Бена Котце, который, будучи с ногой в лубках, уехал на поиски Марица, с которым они были старыми друзьями. Это было концом той компании, с которой я вошел в Капскую колонию. Как и отряд Айзека Малерба и АКК, эта группа перестала существовать, но я рад, что служил с такими замечательными людьми.

Я был теперь в положении, которое могло бы соответствовать штабному офицеру в регулярной армии, хотя ни один из нас при штабе генерала Смэтса не имел никаких привилегий или знаков отличия. Единственное, что мы получили — дружеское прозвище «Крипвретерс» — так называют упитанных домашние лошадей, в отличие от тех, кому для пропитания приходится пастись в вельде.

Приняв же свои новые обязанности, я убедился в том, что жизнь легче не стала — помимо того, что, как и всем остальным, надо было себя обеспечивать продовольствием, члены штаба использовались как связные, и в течение следующих нескольких недель наша жизнь была непрерывной цепью поездок в поисках групп, на которые Смэтс разделил коммандо, чтобы было проще решать вопросы с продовольствием и фуражом.

В декабре (1901года) он оставил коммандо рассеянным по берегам Олифантс-ривер около Ван Ринсдорпа, и со своим штабом поднялся в горы к месту под названием Виллемс-ривер, где начал собирать рассеянные отряды мятежников в организованные коммандо. Много людей из этого района или присоединилось к Марицу, или действовали самостоятельно, обстреливая английские колонны или подстерегая караваны, и, чтобы войти с ними в контакт, мы, «Крипвретерс», несколько недель провели в нескончаемых поездках, во время которых путешествовали от южной части Олифантс- ривер за Калвинию и назад, так что теперь мы знали каждый дюйм этой страны.»

Жители симпатизировали нам и смотрели на нас как на своих героев, поэтому нас приветствовали везде, куда бы мы не попали и, несмотря на длинные изнурительные поездки на спине мула, я наслаждался жизнью, поскольку ничего не было приятнее чувства, которое охватывало меня, когда женщины махали нам платками из окон домов, а мужчины приветствовали, стоя на обочинах.

На Рождество, возвращаясь из очередной поездки за Кальвину, я увидел большой отряд конных, разбивавших лагерь. Приблизившись к ним, я обнаружил, что это был пропавший отряд ван Девентера. Мое неожиданное появление среди них было встречено с радостью, поскольку это была наша первая встреча с тех пор, как мы разошлись у Зуурбергена, и я долго не мог уйти от них, рассказывая им все наши приключения и слушая их рассказы. Они только что прибыли, их несколько недель преследовали, но дела их обстояли неплохо — они смогли захватить несколько караванов и много пленных, так что у них было больше винтовок, лошадей и боеприпасов, чем им самим было нужно.