Чтение онлайн

— Железной дисциплиной и выполнением приказов без обсуждения!

Дав время переварить солдатскую мудрость, сволочизм уточнил:

— Надеюсь, склеротики, мающиеся синдромом Альцгеймера, еще помнят, что у них сержантом числится Кабан?

Потрясенная тишина стала мне ответом, а я, оскалившись, великодушно махнула рукой:

— Прапорщик, выдайте детям на мороженое.

Сосискин вышел вперед и, окатив молодняк презрительным взглядом, начал в свойственной только ему манере мотивировать народ:

— Значит, так, шлимазлы. У вас есть возможность доказать старой акуле капитализма, что вы таки самостоятельные люди, а не сопливые дети. Добрый дядюшка Гобсек выдаст вам немножко денег, чтобы вы не чувствовали себя поцами на деревенском празднике жизни. Но это таки не значит, шо ви можете их тратить на доступных женщин и сомнительное удовольствие маяться утренним похмельем! За каждый медный грошик ви мне отчитаетесь, и не дай вам Творец Сущего профукать казенные средства! А чтоб ви не говорили, что у меня таки нет сердца, тому, кто приумножит капитал, я куплю леденец на палочке!

В подтверждение своих слов наш щедрый казначей кивнул Тайке, и та шустро раздала демиурчикам весьма тощенькие мешочки, уныло звякнувшие мелочишкой. Что-то мне подсказывало, что выданных ассигнований вряд ли хватит даже на приличный ужин. Пришлось отзывать спонсора мероприятия в кусты и в буквальном смысле вытрясать из него дополнительное финансирование. Не то чтобы я расщедрилась или мне стало жалко кого-то, но идти на подкуп должностных лиц (а им явно придется кого-то подкупать), имея в кармане фигу, — заведомо утопическая идея, которую можно расценить как саботаж с нашей стороны.

Пока я пререкалась с псом, наемный убийца и Кровавый испарились, а мы с Тайкой полезли в свои палатки переодеваться. По легенде, наша парочка — богатые чужеземки, решившие остановиться отдохнуть в Лесном урочище по пути в столицу. Нелегкая это доля, скажу я вам, изображать благородных дам, да еще из далекой Чужеземии! На этот раз пришлось облачиться в платье отвратительной грязно-желтой расцветки с широкими черными полосами. Сама себе я напоминала то ли дистрофичную осу, то ли заключенного, изображенного на карикатуре. Шею оттягивали тяжеленные золотые цепи, а голову, как тиски, стягивал очередной идиотский колпак, да еще с накомарником, призванным изображать вуаль. Подруга выглядела не лучше. Если меня с натяжкой можно было принять за большое насекомое, то она легко сходила за мохнатую гусеницу, переливающуюся всеми цветами радуги. Щеки полыхали лихорадочным румянцем, брови мы насурьмили, лица щедро покрыли светлой пудрой, а по спинам, как плетки, хлестали намертво приклеенные к головным уборам, сделанные из неизвестно какой гадости косы. В общем, мы обе походили на Марфушечку-душечку из сказки «Морозко». Счастье, что никто не догадался прихватить с собой большое зеркало, иначе ко мне точно зашел бы товарищ Миокард с совсем не дружественным визитом. В таком виде меня бы мать родная не узнала, так что за маскировку можно было не опасаться, и это являлось единственной радостной мыслью, посетившей мою буйную головушку.

Вот в таком «радужном» настроении мы похромали на встречу с драконами, предусмотрительно разжившимися каретой и лошадьми и поджидающими нас недалеко от лагеря. Сами понимаете, ввалиться в город пешком — это все равно что приехать на вручение «Оскара» на велосипеде. Прежде чем покинуть хихикающих демиурчиков, Тайка вместо прощания дала свое благословение:

— Бойцы! Я верю в вас! Недаром несколько месяцев вы мокли под дождем, пеклись на солнце и зарабатывали кровавые мозоли! Идите и не подведите меня, в противном случае — буду учить вас ходить на ушах!!!

Через час после нашего отъезда на позицию выдвинулись бойскауты. Глядя в спину удаляющейся десятке, гоблин уточнил у не пожелавшего оставлять Головастика без присмотра Сосискина:

— Как думаешь, они смогут вытащить моего друга?

— Они вряд ли, а ей такое провернуть — проще пареной репы. Вот помню, когда мы на Лабуде были…

Городишко встретил нас отсутствием толпы, желающей попасть в распахнутые ворота, угрюмо раскачивающиеся на скрипучих петлях, подставляя деревянные бока осеннему солнышку. Возле покосившейся от времени караулки в луже похрюкивали местные свинюшки, конкуренцию которым составляла валяющаяся неподалеку совершенно пьяная стража. Тарантайка «престиж-класса» пронеслась по улицам, распугивая прохожих, и затормозила на центральной площади у порога самой крутой гостиницы «В гостях у двух покойников».

В этот раз вместо гнома за стойкой нас встретил вполне обычный человек. Завидев разодетую в пух и прах компанию, он метнулся кабанчиком и, угодливо склонившись, начал вываливать сведения о звездности своего отеля. Его послушать, так мы как минимум вступили под сень «Хилтона», а как максимум — в самый дорогой номер в «Парусе». За весьма приличные деньги посетителям предлагались стандартные номера с кроватью, ночной вазой и кувшином с прохладительным напитком. За отдельную плату — бадья с горячей водой для омовения и девица («Или юноша», — хихикнул хозяин.) для помощи в проведении оной гигиенической процедуры. Вид из окна мне портила виселица с покачивающимся мертвецом, а про «все включено» тут ничего даже не слышали. Но выбирать не приходилось: по словам отставной военной леди, остальные приюты странников были еще хуже, да и по случаю ярмарки свободных мест мы могли не найти.

Вот что я всегда умела делать, так это строить народ. Через пять минут после того, как дала согласие поселить свою царственную задницу в этом пункте сдачи крови для клопов, началась суета. Конюхи распрягли лошадей и откатили карету под навес. Коридорные, надрываясь, затаскивали сундуки с нашим барахлом (даже думать не хочу, что туда напихано). Горничные, постреливая глазками в сторону Синего, Зеленого и Владыки, заявившего, что он ни за что не пропустит зрелища «Даша и уездный город», и посему севшего нам на хвост, шустро перестилали постели свежим бельем, а остальные таскали воду в немедленно установленные в нумерах лоханки. Оранжевая вовсю третировала хозяина, требуя для компании отдельный кабинет отдохновения. Несчастный шеф-повар был заинструктирован до слез и теперь лихорадочно соображал, чего я все же изволю откушать. А что такого, я богатая стерва или так просто прогуляться вышла?

Приняв ванну и солидных размеров бокал вина на грудь, предложенный в виде «бонуса», я переоделась в еще более кошмарный наряд и спустилась в общий зал, где торчала срочно возведенная для моих целей отдельная ресторация (отгороженный ширмой дальний угол). Через пару минут подтянулись остальные, и штабс-капитан Дарья открыла заседание Верховной ставки своей коронной фразой:

— Дамы и господа! На повестке дня одна херня! Сейчас где-то в городе шастают оголтелые придурки, и наша задача не попасться им на глаза, дабы не испортить себе отдых. Посему предлагаю разделиться и весело провести время. Давайте напьемся, натрахаемся и по возможности оставим эту жопу мира, имеющую наглость именовать себя городом, в целости и сохранности. Все мы большие мальчики и девочки, глупостей не наделаем, поэтому разбредаемся и окунаемся в царящее здесь веселье, пованивающее похоронами, ну или что там на улице происходит. Лично я планирую пойти на рынок и довести до нервного срыва пару торгашей, а потом предаться разврату с каким-нибудь попахивающим молоком и навозом крестьянином.

Возражений не последовало, и наша компашка бодренько выкатилась на улицу. Драконы тут же испарились, а мы с Таисьей пошуршали в торговые ряды Ну что я могу сказать, это совсем не та ярмарка, что была показана режиссером Пырьевым в фильме «Кубанские казаки», и уж вовсе не знаменитая Сорочинская, воспетая бессмертным Гоголем. Товарец, мягко говоря, был откровенным барахлом. Где знаменитые воздушные эльфийские ткани, изделия гномов-ювелиров или на худой конец оружейников? Почему я не чувствую дивного запаха свежей выпечки, а взор не радует продуктовое изобилие? Отчего везде царят нищета и запустение, а все предлагаемое к продаже смахивает на поделки дошкольников? Такое впечатление, что я перенеслась в детство, когда для каких-то благотворительных целей девочки пекли кособокие торты, а мальчики выпиливали лобзиком разделочные доски и выжигали на них трогательные надписи с орфографическими ошибками «Дарагой мамочке».

Подруга удрученно вздыхала и сетовала, как за время ее отсутствия испортился город. По ее словам, еще совсем недавно в Лесном урочище шумел чуть ли не восточный базар. Со всех концов страны сюда стекались торговцы, а теперь от былого великолепия остались приятные воспоминания. Проходя мимо синюшного вида птичек, свесивших тощие шейки с прилавков, я окончательно поняла, что покупать тут ничего не буду — не настолько богата, чтобы выкидывать деньги на ненужное барахло. Уже на выходе заприметила подслеповато щурящуюся старушку, продающую потрясающие вышитые скатерти, которые никто не замечал. Не торгуясь, скупила у нее весь товар и договорилась, что завтра приду и заберу все, что она захочет мне предложить. Больше тут делать было нечего, и мы направились в гостиницу.