Чтение онлайн

И после во весь путь молчал.

Конечно, здесь нет подлинных «пиррихиев». Булгарин, который, высказываясь о главе Третьей («Северная пчела», № 124, 1827), цитировал эту строку как образец ошибки в стихосложении, мудро не стал вдаваться в детали; но Пушкин, защищаясь, упускает из виду аргумент возможного опровержения.

Строки, о которых идет речь, фактически читаются со следующими ударениями (глава Четвертая, XLI, 7 и глава Третья, V, 14):

Несется в гору во весь дух И после во весь путь молчал

Ритм словосочетания «во весь» в обоих случаях (в значении «на пределе» и «целый») не «пиррихический»

, а как я назвал его в своем рассуждении о стихосложении, — «перевернутые качели» . Ударение стопы совпадает с неударным «во», создавая скольжение , т. е. отсутствие ударения в сильной доле стопы, вместо регулярной стопы, ударение в которой совпадает с сильной долей , как в других стопах рассматриваемых строк; это обычная вариация; слух же режет то, что понижение (безударная часть) стопы совпадает со словом «весь», явно ударным в словосочетании «во весь»: именно это и создает «перевернутые качели», и именно это плохо звучит. Подробнее см.: «Заметки о стихосложении».

9, 11Упомянутые здесь коровы прибыли в Красногорье издалека — с известкового Вексин-Нормандского плоскогорья, где Шолье в «Похвалах сельской жизни» (упомянутых в другом месте; см. коммент. к главе Первой, LVI, 2) пел на пределе своего клерикального фальцета:

Quel plaisir de voir les troupeaux, Quand le midi br^ule l'herbette, Rang'es autour de la houlette Chercher le frais sous ces ormeaux! <Когда полуценное солнце прогревает травку, Какое наслаждение видеть стада, Собравшиеся вокруг пастушьего посоха, В поисках прохлады под молодыми вязами!>

Почему вид коров, стоящих вокруг пастушьей палки с крюком, должен доставлять всем наслаждение — тайна, разрешимая только в понятиях литературной моды и условностей.

12 дева.В примеч. 23 Пушкин упоминает рецензию Бориса Федорова на Четвертую и Пятую главы в первом и единственном номере журнала «Санкт-Петербургский зритель», 1828 г. Пушкин использовал «благородное», поэтическое определение «дева» вместо «девушка», «девица» или «девка»; а в главе Пятой, XXVIII, 9 — «девчонки» вместо «девы» или «барышни».

В рукописной заметке (Сочинения 1949, VII, 176) Пушкин подробнее пишет по этому поводу:

«Г. Федоров, в журнале, который начал было издавать, разбирая довольно благосклонно главу 4 и 5, заметил однако ж мне, что в описании осени несколько стихов сряду [в действительности только два: глава Четвертая, XL, 5 и 6; другое „уж“ в середине строки 14] начинаются у меня частицею Уж [сокращенное от „уже“, фр. j`a, d'ej`a], что и называл он ужами [каламбур с названием змеи]…».

Частое использование «уже», «уж» в русской эпической поэзии — фактор, прискорбный для добросовестного переводчика, вынужденного вводить тяжелое, трехсложное «already», чтобы перевести в значительной мере тавтологическое односложное слово, вставленное автором для заполнения места.

Удобная краткость и плавность звучания позволяет русским использовать это маленькое слово как в устной речи, так и в письменной гораздо чаще, чем англичанам — его английский эквивалент. Мягкое жужжание этого слова постоянно присутствует в языке; а каждая попытка передать его английским «already» постепенно делает перевод похожим на комедийный английский жителя Нью-Йорка, родившегося в России. Оно часто встречается в «ЕО» и может рассматриваться как некий филологизм. Я старался сохранить его в целости и сохранности в виде английского эквивалента в эпизодах, где это стилистически необходимо: Пушкин сам в зачеркнутом примечании объясняет его частое использование в главе Четвертой, XL. Иногда «уже» и «уж» можно адекватно передать как «теперь»; а в некоторых оборотах оно означает «практически» или «еще». Порой это слово используется в стихах как простое заполнение пробела и тогда в английском оно излишне. Поэтому в нескольких случаях я его не перевел. Любопытно отметить, что такая обычная в русском языке фраза, как «он уже готов», становится по-английски смешной и невозможной («he is already ready»).

12–14 Я не видел французского перевода «Времен года» Томсона, но подозреваю, что тень строк 134–37 автора «Зимы» (1726) присутствовала в сознании Пушкина:

И когда хозяйка при вечерней работе Со внимательным прилежанием прядет свой лен, Оплывающая свеча или трескучая лучина Предсказывает ей также непогоду. <Пер. Д. Дмитревского>.

14лучинка.Уменьшительное от «лучина», кусок смолистой древесины, используемый как свеча.

14—XLII,1 Трещит… трещат.Этот повтор не очень удачен. Чистое морозное потрескивание (например, в северном лесу, где, как известно, от низких температур расщеплялись громадные стволы деревьев и трескалась земля) отличается от треска и шипения горящей, пропитанной смолой щепы, использовавшейся для освещения крестьянской избы.

И вотъ уже трещатъ морозы И серебрятся средь полей... (Читатель ждетъ ужъ римы розы:   4  На, вотъ возьми ее скорй!) Опрятнй моднаго паркета, Блистаетъ рчка, льдомъ одта. Мальчишекъ радостный народъ   8  Коньками звучно ржетъ лёдъ; На красныхъ лапкахъ гусь тяжелый, Задумавъ плыть по лону водъ, Ступаетъ бережно на ледъ, 12  Скользитъ и падаетъ; веселый Мелькаетъ, вьется первый снгъ, Звздами падая на брегъ.

1–3морозы… розы.Русский образец того, что Поуп в «Эссе о критике» (строки 349–51) называет «строем привычных рифм»:

Слова «Зефир прохладою дышал» Родят строку «он листьями шуршал». <Пер. А. Субботина>.

В обращенном к Жуковскому стихотворении, написанном <напечатанном> в 1821 г., Вяземский, рассуждая о рифмах, использует тот же самый прием:

И, в самый летний зной в лугах срывая розы, Насильственно пригнать с Уральских гор морозы.

Рифма («мороза-роза») встречается и в строках нашего поэта в 1827 г., во втором четверостишии восьмистрочного мадригала, начинающегося словами «Есть роза дивная» и адресованного, вероятно, какой-то московской красавице:

Вотще Киферу и Пафос Мертвит дыхание мороза, Блестит между минутных роз Неувядаемая роза…