Чтение онлайн

Он был пожилым человеком, набожным и жаждущим сочувствия и благословения. Он объяснил, что регулярно в течение нескольких лет ездил к какому-то учителю на севере, чтобы послушать его объяснительные беседы о священных писаниях, а сейчас двигается, чтобы воссоединиться со своей семьей на юге.

«Один друг сообщил мне, что вы здесь проводите несколько бесед, и я остался, чтобы посетить их. Я тщательно и внимательно вслушивался во все, что вы говорили, и знаю то, что вы думаете о направляющих помощниках и об авторитете. Я полностью не согласен с вами, потому что мы, люди, нуждаемся в помощи от тех, кто может предложить ее, и тот факт, что кто-то с удовольствием принимает такую помощь, не делает из него последователя».

Естественно, желание руководства приводит к соответствию, а ум, который соответствует, неспособен к обнаружению истинного.

«Но я не пытаюсь соответствовать, я не доверчив, и при этом я не следую вслепую. Наоборот, я использую свой разум, подвергаю сомнению все то, о чем говорит этот учитель, к которому я еду».

Искать просвещения у другого, без самопознания, означает слепо следовать. Всякое следование происходит вслепую.

«Я не думаю, что способен проникнуть через более глубокие слои „я“, и поэтому ищу помощи. Мой приход к вам за помощью не делает из меня вашего последователя».

Если можно заметить, сэр, установление авторитета — сложный вопрос. Проследование за другим — просто следствие более глубокой причины, и без понимания этой причины, внешне следуете ли вы или нет — имеет очень маленькое значение. Желание прибыть, чтобы достичь другого берега, является началом нашего человеческого поиска. Мы жаждем успеха, стабильности, комфорта, любви, длительного состояния умиротворения, а если ум не свободен от этого желания, то обязательно будет следование прямым или окольным путем. Следование — это просто признак страстного желания безопасности.

«Я действительно хочу достичь другого берега, как вы выразились, и возьму любую лодку, которая перевезет меня через реку. Для меня важна не лодка, а другой берег».

Важен не другой берег, а река и берег, на котором вы стоите. Река — это жизнь, каждодневное проживание с его необычайной красотой, с его радостью и восхищением, с его уродством, болью и горечью. Жизнь является всеобъемлющим комплексом всех этих явлений, это не просто проход, через который надо как-то пройти, и вы должны это понять и не устремлять свой взор на другой берег. Вы и есть эта жизнь с завистью, насилием, проходящей любовью, амбициями, расстройством, страхом. И вы — это также страстное желание убежать от всего сказанного к тому, что вы называете другим берегом, постоянным, душой, Атманом, Богом и так далее. Без понимания жизни, без освобождения от зависти, с удовольствиями и болями из-за нее, другой берег — всего лишь миф, иллюзия, идеал, изобретенный испуганным умом в его поиске безопасности. Необходимо заложить правильный фундамент, иначе дом, каким бы благородным он ни был, не будет стоять.

«Я уже напуган, а вы добавляете к моему страху новый, вы не убираете его от меня. Мой друг сказал мне, что вас нелегко понять, и я понимаю, почему. Но считаю, что я серьезен и действительно хочу кое-чего большего, чем простую иллюзию. Я совершенно согласен, что нужно заложить правильный фундамент, но самому прочувствовать, что есть истинное и что есть ложное, является другим вопросом».

Нисколько, сэр. Конфликт зависти, с ее удовольствием и болью, неизбежно порождает замешательство, как внешнее, так и внутреннее. Только когда есть свобода от этого замешательства, ум может открыть, что является истинным. Всякая деятельность сбитого с толку ума ведут только к дальнейшему замешательству.

«Как мне освободиться от замешательства?»

«Как» подразумевает постепенное освобождение, но замешательство нельзя прояснять по частям, в то время как остальные части ума останутся сбитыми с толку, так как та часть, которая прояснена, скоро снова становится запутанной. Вопрос, как прояснить это замешательство, возникает только тогда, когда ваш ум все еще озабочен другим берегом. Вы не видите полногое значения жадности или насилия, или чего-то подобного. Вы только хотите избавиться от них, чтобы достигнуть чего-то еще. Если бы вас полностью волновала зависть и страдание как ее результат, вы бы никогда не спрашивали, как избавиться от нее. Понимание зависти — это целостное действие, в то время «как» подразумевает под собой постепенное достижение свободы, что является всего лишь действием из-за замешательства.

«Что вы подразумеваете под целостным действием?»

Чтобы понять целостное действие, мы должны исследовать разделение между думающим и его мыслью.

«Не существует ли наблюдателя, который стоит над думающим и его мыслями? Я чувствую, что существует. В один блаженный момент я испытал это состояние».

Такие переживания — результат деятельности ума, который был сформирован традицией и тысячами влияний. Религиозные видения христианина будут весьма отличаться от таковых индуса или мусульманина, так как все по существу основаны на особого рода условностях ума. Критерий истинности — это не переживание, а то состояние, в котором ни переживающего, ни переживания больше не существует.

«Вы имеете в виду состояние самадхи?»

Нет, сэр. Используя это слово, вы просто-напросто указываете описание опыта других.

«Неужели нет наблюдателя вне и над думающим и его мыслями? Я совершенно определенно чувствую, что есть».

Начинать с умозаключения означает прекращение всякого размышления, не так ли?

«Но это не умозаключение, сэр. Я знаю, я почувствовал его истинность».

Тот, кто говорит, что он знает, не знает. То, что вы знаете или чувствуете, является истинным, это то, чему вас научили. Другой, которому доведется по-другому быть обученным его обществом, его культурой, будет утверждать с равной степенью откровенности, что его знание и опыт показывают ему, что нет никакого наивысшего наблюдателя. Вы оба, приверженец и противник, находитесь в равной категории, верно ведь? Вы оба начинаете с умозаключения и с опыта, основанных на ваших условностях, не так ли?

«Когда вы освещаете это таким образом, то действительно кажется, что я заблуждаюсь, но я все еще не убежден».

Я не пытаюсь вводить вас в заблуждение или убеждать в чем-либо. Я только указываю на некоторые вещи, которые вам стоит исследовать.

«После тщательного чтения и изучения я вообразил, что полностью обдумал этот вопрос о наблюдателе и наблюдаемом. Мне кажется, что как глаз видит цветок, а ум наблюдает через глаз, так и за умом должна иметься сущность, которая осознает целостный процесс, то есть и ум, и глаз, и цветок».

Давайте исследовать это без утверждения, без поспешности или догматизма. Как возникает размышление? Есть восприятие, контакт, ощущение, а затем мысль, основанная на памяти, говорит: «Это роза». Мысль создает мыслителя, именно процесс размышления дает жизнь мыслителю. Сначала появляется мысль, а затем думающий, а не наоборот. Если мы не уясним это как факт, нас будут вводит в разного рода заблуждения.

«Но существует разделение, промежуток, узкий или широкий, между мыслителем и его мыслью. И не указывает ли это на то, что сначала возник мыслитель?»

Давайте посмотрим. Воспринимая себя как непостоянное, находящееся в опасности и желающее постоянства, безопасности, мысль привносит в бытие думающего, а затем подталкивает думающего к более и более высоким уровням постоянства. Так что существует кажущийся неразрывный промежуток между мыслителем и его мыслью, между наблюдателем и наблюдаемым, но весь этот процесс протекает все-таки в пределах области мысли, не так ли?

«Вы хотите сказать, сэр, что наблюдателя в действительности нет, что он является столь же непостоянным, как и мысль? Мне трудно поверить в это».