Чтение онлайн

6 …Лондон щепетильный… — Сегодня этот эпитет означал бы лишь «педантичный», «скрупулезный», «тщательный», но при Пушкине он еще не утратил аромата XVIII в. и означал «относящийся к модным безделушкам». Торговец таким товаром стоял где-то между французским bijoutier [198] или orf`evre [199] и английским галантерейщиком.

Так, малоизвестный драматург Владимир Лукин (1737–1794), подражатель Пьера Клоделя Нивелля де ла Шоссе (1692–1754), написал одноактную комедию «Щепетильник» (1765) не лишенную таланта, а по сравнению с той дрянью, которую тогда печатали в России, просто очаровательную. В пьесе упоминаются ввозимые (из Франции) модные товары — подзорные трубы, севрский фарфор, табакерки, бронзовые купидоны, шелковые маски, обручальные кольца, часы с репетиром и прочие безделицы, безделки, безделушки, безделюшки.

11—13 В ЕО нередки случаи соседства стиха со скадом на второй стопе, или медленной строки, и стиха со скалами на первой и третьей стопе, или «быстрого теченья»; но медленная строка между двух «быстрых течений» — большая редкость. Пожалуй, такая изумительная модуляция встречается в романе лишь один раз:

Схематически (О — стопа с ударением, X — стопа со скадом [200] ) это можно представить так:

Забавно найти аналогичный случай в английской поэзии (где стих со скадом на первой и третьей стопе встречается гораздо реже, чем в русской); ср. у Эмерсона в «Надгробной песни», стихи 19–21:

1 Янтарь на трубках Цареграда — Благозвучным именем Царьград (см. также «Путешествие Онегина», XXVI, 4) русские поэты называли Константинополь, который российские патриоты (например, славянофилы) мечтали взять у мусульман и отдать православным — в лице «Святой Руси». Упомянутые здесь модные атрибуты курильщика — это длинные турецкие трубки с янтарными мундштуками и орнаментом, то же, что южнорусские чубуки и «украшенный каменьями чибук» Байрона (небрежно использовавшего слово-реалию во французской транскрипции, см. «Абидосскую невесту», [1813], I, с. 233. Переводя этот весьма нескладный пушкинский стих, я с трудом удержался от звучного парафраза <…>

1—8 Поуп (также подражавший французам, но превзошедший их благодаря богатой английской образности и оригинальности своего языка) описывает (в 1714 г.) дамский будуар в более изысканных подробностях («Похищение локона», I, 133–138):

В России XIX в. Поупа (чье имя произносилось и писалось как «поп») знали мало. Во время работы над гл. 1 (1823) Пушкин был знаком с «английским Буало» по французским переводам. Его OEuvres complettes издал (в Париже в 1779 г) Жозеф де Ла Порт, и «Похищение локона» («La Boucle de cheveux enlev'ee») существовало в нескольких переводах — Марты, графини де Кайю (1728), П. Ф. Гийо-Дефонтена (1738), Мармонтеля (1746), Александра де Мулена (1801), Э. Т. М. Урри (1802) и др.

Среди вещей отъявленного модника Джорджа Брайана Бруммеля (продававшихся с торгов после того, как в мае 1816 г. Сокрушенный Красавчик уехал из Лондона в Кале) его биограф, капитан Уильям Джессе («Жизнь…», т. 1, гл. 24) упоминает «псише на колесиках в подвижной раме красного дерева с двумя медными подсвечниками на одну свечу каждый» и такие предметы искусства, как севрский фарфор, весы для писем с позолоченным бронзовым Купидоном, «взвешивающим сердце». Позже, в Кале, потрепанный жизнью, но неисправимый ценитель раритетов спускал большие деньги на бронзу — например, купил «мраморное, увенчанное маленьким бронзовым орлом» пресс-папье, принадлежавшее, по слухам, Наполеону.

Я и не думал никогда читать переводы романа на английский, немецкий, польский и т. д., настолько это скучно; но переводы этой строфы — чудовищные, с кучей отсебятины, беспредельно вульгарные — в моих материалах есть.

<…>

Юлиан Тувим в своем переводе на польский (Варшава, 1954) бьется в поисках мужских рифм (в польском языке они встречаются лишь в односложных словах). <…> Однако приз за самый нелепый перевод я отдаю более раннему польскому «Онегину» Л. Бельмонта (1902, под ред. д-ра Вацлава Ледницкого, Краков, 1925). <…> Его экстракты из фиалок и мака-самосейки еще лучше — по цирковым меркам, — чем мыльца и нюхательные соли у Липперта, губки и щетки для бороды у Боденштедта и кокетливые туалетные приборы у Лупуса.

Команда англичан (Сполдинг, 1881; Эльтон, январь 1936; Дейч, 1936; Радин, 1937) оказалась значительно благоразумнее, даже в своих ошибках. <…>

4 духи — по-русски всегда во множественном числе, хотя настоящий «красавчик», вероятно, пользовался бы лишь одним сортом духов.

10 …важный Грим… — Когда речь идет о предметах, данный эпитет означает именно «значительный», когда же он относится к людям, то имеет целый спектр переходящих друг в друга смысловых оттенков: высокопоставленный (по чину), влиятельный (по должности), серьезный, исполненный достоинства (по манерам), солидный, напыщенный (по виду, внешности). По этой же причине трудно точно перевести «важный генерал» в гл. 7, LIV, 4.

12 Красноречивым сумасбродом — Этот эпитет — среднее между грубым вольтеровским определением Руссо как «un charlatan d'eclamateur» [201] (в эпилоге к «Женевской гражданской войне», 1768) и романтическим байроновским восприятием: «Софист, истязающий сам себя, неистовый Руссо… кто из несчастья / Извлекал потрясающее красноречие…» («Чайльд Гарольд», 111, LXXVI1).

Пушкинское примечание 6 к этим строчкам — цитата из «Исповеди» Жана Жака Руссо (Geneva, 1781; 1789), относящаяся к Фредерику Мельхиору Гримму (1723–1807), французскому энциклопедисту, немцу по происхождению. Отрывок взят из ч. II, кн. IX, сочинен в 1770 г., описывает 1757 г. и начинается фразой: