Чтение онлайн

— Ну — ну, не преувеличивай, — поджал губы цезарь, потом, не скрывая интереса, добавил. — Доставить ее во дворец после Стации. Хотя ладно, ступай, этим займется Клеандр.

* * *

Вышедший в декурионы спальников раб всегда сам одевал императора. Так было в детские годы, когда они играли в «похищение сабинянок» или в «Ганнибала у ворот Рима», и в юном возрасте, когда Коммод сменил отроческую тогу на взрослую. Во время одевания Клеандр обычно выкладывал цезарю все дворцовые новости.

Вот и на этот раз, облачая Луция в пурпур, докладывал на ссоре на кухне, где кто-то из поваров посмел возразить Клиобеле, а маленькую Сейю застукали в кладовой с негром — лектикарием.

Коммод не отвечал, задумчиво подставлял то одно плечо, то другое. Затем неожиданно поинтересовался.

— Как находишь Вирдумария?

— Выше всяких похвал.

— А наш рифмоплет?

— Проявил верность и мужество. В отличие от прошлых лет, когда он легкомысленно покушался на императорское добро, на этот раз Тертулл проявил подлинный героизм при обороне мешка с золотом. Видно, урок, преподанный ему вашим батюшкой, пошел на пользу. Это радует. Описание нашего триумфа напыщенно и глупо, но лучше о ваших объятиях с Саотером и сам Овидий не написал бы.

— Я утвердил его официальным историографом.

— И правильно сделал, господин. То-то ваша сестричка взовьется! Что-то в последнее время Витразин начал чаще обычного посещать ее, да еще по вечерам.

— Проследи.

— Обязательно, повелитель. Что касается Тертулла… Надо только запретить ему сочинять мимы. Стихи можно дозволить, пусть балуется, но только не уличные комедии. Если просит душа, пусть попробует себя в трагедиях, как незабвенный Сенека.

Император оглядел себя в широкое бронзовое зеркало. Щелкнул пальцами, и малолетний раб принес на подносе золотой венец, выполненный в форме венка из дубовых листьев. Клеандр осторожно приладил венец на начинающую лысеть возле темени голову принцепса. Тот повернул голову влево, вправо, спросил.

— Как, говоришь, назвала меня Анния Луцилла, когда я вернулся из северного похода?

— Паннонский шут.

Император никак не прокомментировал презрительный отзыв старшей сестры. Он встал, прошелся по комнате, предварявшей его личную спальню, раздвинул занавески на окнах.

В чистое, несказанной синевы, италийское небо четырьмя рядами величественных колонн, позолоченной крышей храма Юпитера Капитолийского, мраморными росчерками других святилищ — Сатурна, Марса — воителя, — зубцами цитадели, врезался Капитолийский холм. Четко рисовались ступени широкой мраморной лестницы, ведущей от подножия холма, от Старого форума, к южной вершине Капитолия. С вершины Палатина город рисовался шпалерами самых разнообразных колонн, портиков, акведуками водопроводов. Слева внизу, сероватой гладью просматривалось русло Тибра.

Коммод засмотрелся на Старый форум. Где-то там за храмом Кастора и Поллукса накрепко вбит в италийскую почву мильный столб, от которого ведется отсчет расстояний до самых дальних пределов империи. Что и говорить, состояние, доставшееся ему от отца, было необъятно, наполнено всем, что рождала мать — Земля — от людишек до самых удивительных природных диковинок. Если прибавить неисчислимое количество предметов, изготовленных человеческими руками, то наследство получалось бессчетное. Усадьба — весь мир, на задворках которой к северу копошились в снегах одетые в шкуры варварские племена. На юге, в Африке, за полоской освоенных территорий, начиналась пустыня, а далее бесконечный зоопарк, откуда в Рим доставляли слонов, бегемотов, носорогов, львов и прочих невиданных зверей. Там, говорят, недавно отыскали сказочное чудовище ростом выше пяти — шести человек, поставленных один на плечи другого. Чудовище было рогато и жутко на вид, шкуру имело пятнистую и мчалось с неожиданной для такой громадины скоростью. Скоро его доставят в столицу. Интересно взглянуть…

На западе граница усадьбы проходила по берегу Британии упиралась в безмерную ширь мирового Океана.

На востоке, правда, можно было столкнуться со строптивыми соседями, например, с Парфией. За нею лежала Индия, где было множество враждующих между собой княжеств, наконец, Китай, где его отца называли Ан — дун. Интересно, скоро ли весть о молодом цезаре дойдет до китайцев и как они назовут его? Впрочем, это пустяки. Они живут далеко — за пустынями, за горами, так что о них можно забыть. Разве что пользоваться шелком, доставляемого из этой дали и не брать их в расчет.

Другое дело людишки, проживающие здесь, под самым боком. Не те, что ночами просиживают в тавернах, а, заработав или выманив асс — другой, бегут в лупанарий, а более спесивые, выстроившие себе роскошные особняки, считающими допустимым хулить и посмеиваться над хозяином.

Ладно бы только посмеивались…

Он повернулся к Клеандру.

— Сколько верных людей мы имеем в сенате?

— Треть из пятисот сенаторов.

— Маловато. Ничего, скоро мы уравняем счет.

Император в последний раз бросил взгляд на Вечный город, зевнул.

— Знаешь, раб, я ведь скоро женюсь.

Клеандр не смог скрыть удивления.

— Кто же ваша избранница?

— Не знаю, — император еще раз зевнул, подергал пальцы. — Клавдия Секунда обещала подыскать невесту. Хорошая у Бебия жена. Итак, что решили насчет Лонга?

— Наместником в Паннонию. Господин, может, лучше поставить Бебия во главе преторианской гвардии? Самая достойная кандидатура.

— С ума сошел, раб! Разве можно гордеца и чистоплюя ставить на такую должность.

— Он — верный человек.

— Он верен императору, римскому народу, долгу, и, лярвы его знают, чему еще. Но только не Луцию Коммоду Антонину. То есть и мне тоже, пока я император. Или, точнее, хороший император. Я не уверен, что словоблуды из сената не сумеют убедить его, что в интересах государства необходимо сменить цезаря. Пусть командует в Паннонии, там он на своем месте. Дать ему не более двух легионов войск. III Августов, его, так сказать, родной, немедленно отправить в Африку на прежние квартиры. Предупреди Бебия, чтобы в оба глаза следил за германцами. Мне война совсем ни к чему.

— Но оставлять Таррутена Патерна префектом претория — это смертельная угроза! — воскликнул Клеандр и тут же предложил. — Тогда, может, Квинт Эмилий Лет?

— Ни в коем случае! Оставить в Риме — да! В претории? Возможно. Полагаю, вторым или третьим трибуном, это как раз то, что надо. Вот что еще — этого строптивца Сальвия Юлиана необходимо немедленно оторвать от верных ему легионов. Отправь ему приказ как можно скорее прибыть в столицу. Здесь не спускай с него глаз.

Коммод сделал паузу, прошелся по комнате, потом продолжил.

— Пертинакса наместником в Британию. Подальше от Рима. Помпеяна по причине ветхости в Рим, пусть присматривает за женушкой. Где у нас Септимий Север?

— Наместник в Сицилии.

— Пусть пока там и наместничает. Клодий Альбин пусть остается к Каппадокии. Ульпий Марцелл, как доносят верные люди, неплохо справляется в Африке, пусть продолжает. Вот что еще, срочно пошли в Аквитанию императорского гонца с приказом Тигидию Переннису прибыть в столицу. Пусть не торопится, сдаст дела и следует обычным порядком. И самое главное — вечером актрису Цитеру ко мне.