Чтение онлайн

Впрочем, сейчас я в образе, а потому текила уместна. Я же шифруюсь, я же голимая посредственность. Правда, в глубине души мне был неприятен тот момент, что мне текилу эту всё же хотелось. Даже мысль мелькнула, искре подобная: «А вдруг и в самом деле посредственность убогая?» Отогнал её торопливо.

Он, тот, который был сегодня мне так нужен, через пару минут тоже отстрелялся. Приблизил к себе мишень, удовлетворительно покивал головой — я не видел наверняка, но вроде бы несколько попаданий в яблочко — и как бы тоже решил развеяться. Отошёл в глубь зала, присел за столик. Разумеется, за тот самый, где сидел я.

Подбежал услужливый халдей (а он здесь был воистину услужлив, даже неприятно стало — неужели действительно человек без гордости?), принял заказ на бокал пива и вскоре доставил его на блюдце с салфеткой. Тот, кто был так мне нужен, отхлебнул и откинулся на спинку кресла.

— Хорошо сегодня стрельба идёт! — чуть повернувшись ко мне, похвастался он. — Густо кладу.

— А у меня что-то неважно, — отозвался я. — Может, оружие не пристрелянное дали. Или вообще бракованное.

— Нет, здесь за оружием хорошо следят. Видимо, вы сами такой. Мазила.

Это он типа шутил. Типа прикалывался. Ну ладно, я же в состоянии шутку отличить.

— Очень может быть, — ответил.

Мы помолчали. Народу в клубе было сегодня немного — будний день всё-таки, да к тому же почти утро. В двух коридорах ещё стреляли, три человека кроме нас усасывали напитки за столами. Негромко звучала музыка — этакий приятный буржуазный изилисенинг. Внимания на нас никто не обращал.

— Ну что там у тебя? — спросил наконец мой сосед. — Не дай бог, ерунда какая-нибудь.

— Я за помощью к тебе хочу обратиться, — начал я.

— Финансовой?

— Ну, типа того. Хотя не совсем. Вещь одну у тебя хотел попросить.

— Какую?

— Солярий мне нужен. Та гробина, в которую люди ложатся позагорать.

— Ни хера себе! — присвистнул он. — Так сходи в солярий и позагорай. Ты меня из-за этого искал?

— Мне эта дура для другого дела понадобилась. Для научного эксперимента.

Мой собеседник недовольно отхлебнул пиво из бокала.

— Ну а я-то здесь при чём?

— Ну, у тебя же вроде как салон красоты есть. В котором солярии имеются.

— Салон не у меня, а у моего дяди. Я там просто работаю.

— Для меня это одно и то же. Я думаю, от одного солярия ваш салон не убудет.

Щекастый малый взглянул на меня так презрительно и недовольно, что не знай я этого человека, то сразу бы засмущался и убежал домой маме жаловаться.

— И что же ты хочешь — чтобы я открутил солярий из салона и отдал его тебе?

— Точно!

— Ты под кайфом что ли?

— Я не ширяюсь.

— Ты знаешь, сколько один такой солярий стоит? Триста тысяч!

— Ну и что?

— А кто их нам вернёт? Ты что ли, гопническая душа?!

Я начинал на него обижаться.

— Чего-то ты прямо как последний буржуй рассуждаешь! Ты послушай, в чём тут дело. Я просто не рассказал ничего, вот ты и не понял. В общем, один мой друг занимается поисками пространственного коридора в параллельную реальность. В Советский Союз. Он уже у цели, опыты показывают, что пространство постепенно раздвигается. Но ему нужен вот этот долбанный солярий, чтобы превратить его в машину для перемещений. Представь, какие после этого для нас откроются перспективы! Войдём в контакт с правительством СССР, начнём переправлять сюда оружие, взрывчатку, фальшивые денежные знаки, опытных инструкторов. Короче, за полгода подорвём всю экономику сраной Рашки, совершим переворот и установим коммунистическую диктатуру. Нам по любому без помощи Союза не справиться. Тут нужны полномасштабные войсковые операции, организация дела совсем на другом уровне, не так топорно, как у нас. Представь: прорвёмся в Союз — и здесь наконец-то Союз построим!

Собеседник смотрел на меня теперь уже насмешливо. Как на форменного дурака.

— Давно такой наивной хрени не слышал.

— Да почему наивной-то?

— Потому. Хрень всё это. Мы только на себя можем рассчитывать. Никаких суперменов из СССР для нас не существует. Никто нам не поможет, кроме нас самих.

— Да почему, ёпэрэсэтэ?! — недоумевал я. — Если существует официальный канал переправки людей в Союз, то можно построить и неофициальный. Всё абсолютно реально! Политбюро должно быть заинтересовано в этом.

— Да ни хрена ты ничего не знаешь про Политбюро. В чём оно заинтересовано, а в чём нет. Ответ отрицательный. Ты, может, и не просёк этот момент сразу, но у нас в Комитете не одобряют эти эскапистские настроения. Они только удаляют нас от цели.

— Да не в Комитете тут дело! — негодовал я, и почти уже в голос. — Это ты зажрался, нэпман! Оброс, блин, соляриями и стрелковыми клубами, сыт, доволен, ничего менять не хочешь. Автоматы по кругу передаём, как сироты какие, на бой выйти не с чем, а ты жиреть собрался, сука!

Человек встал и направился к выходу.

— Брынза! — крикнул я ему в спину, нарушая все писанные и неписанные законы.

В раздражении он обернулся. Тут же поспешил вернуться за свой только что покинутый стул, чтобы окружающие не обращали на нас внимание.

— Я для тебя двоих парней завалил, — выцеживал я сквозь зубы ярость. — Даже не спрашивал, зачем это нужно. Надо — значит, надо. Революционная необходимость. А они нормальные парни были. В ночной клуб приходили — со мной за руку здоровались. Анекдоты рассказывали. Но раз ты попросил, у меня никаких сомнений не было. И жалости никакой. А сейчас ты мне в такой ерунде отказываешь!

— У меня нет денег на твои забавы, — ответил он успокаивающим тоном, словно я вот-вот готов был вгрызться ему в горло. Да я и был готов. — Дядю я кидать не могу и не хочу. У вашей Звёздочки есть оборотные средства, покупайте, играйтесь, я вам запретить не могу. Но не более того. Повторяю сказанное: ответ отрицательный.

Он снова поднялся, на этот раз живее, решительнее и торопливо, почти бегом засеменил к выходу. Недовольно приподнял руку, чтобы взглянуть на часы — они блеснули из-под рукава рубашки. Хорошие часы, дорогие, небось.

— Ты об этом пожалеешь! — крикнул я ему в спину.

Брынза напрягся, будто мои слова догнали его и больно ударили по голове, но не остановился и оборачиваться не стал. Он спешил покинуть заведение.

Следующие минут пятнадцать я нервно допивал текилу и отчаянно материл этого нэпманского ублюдка. Гнида, пидар, сука продажная!

Поворот этот оказался для меня воистину неожиданным. Я и представить не мог, что получу отказ от товарища по Комитету. Да ещё в деле, которое столь важно для всех нас.