Коммунизм
Шрифт:
Я наполнил рюмку до краёв зимбабвийским пойлом и зашвырнул его в глотку. Стало тотчас же хорошо и ясно.
— Генерал, — произнёс я, — давайте обсудим детали вашего плана.
Утром генерал улетел в Москву, а ближе к обеду я собрал в актовом зале весь личный состав подразделения «С» и сообщил о своём намерении выступить на стороне мятежников против Центрального Комитета КПСС, проводящего в жизнь предательскую, антинародную политику. Я постарался проявить понимание, такт и дать своим людям возможность выбора. В конце концов, у каждого может быть свой взгляд на действительность и собственные планы на будущее.
Ребята поняли меня правильно. Первым выступил Бузин, твёрдо и решительно поддержав меня. За ним поднимались другие бойцы подразделения — все с пониманием и желанием присоединиться. Я с радостью отметил, что у парней загорелись глаза перед Большим Делом. Перед Правым Делом. Чёрт, у нас есть шанс! С таким желанием и стойкой волей мы сломил хребет любой силе.
Четверо, однако, отказались. Я уважаю их выбор. Но ночью всех отказников мы расстреляли в постелях. У нас нет права на ошибку.
Выступление было запланировано на ночь с двадцать первого на двадцать второе апреля 2033 года. Символичная дата. Словно бы говорящая: дело Ленина, позабытое и превращённое в музейный хлам, снова выходит на передний план актуальной действительности. Снова тот праведный жар, которым вёл он за собой миллионы, сияет в небесах над русской землёй. Вставайте, патриоты, вставайте, неравнодушные, на спасение советской власти! На сохранение выстраданного веками унижений и кровопролитий величественного коммунизма. Очистимся от скверны, отряхнёмся от ржавчины, уничтожим гнилых и сомневающихся — и снова воссияет наш коммунизм во всей красе и праведности. Нет его справедливее и прекрасней!
На оперативном заседании, что прошло в каком-то подмосковном дачном посёлке прямо на даче у одного из офицеров-мятежников, мы провели небольшую учебную игру по отработке всех механизмов взаимодействия при проведении операции. Моему подразделению отводилось чрезвычайно ответственное задание: захватить центр управления ракетно-космическими войсками, чтобы установить контроль над военно-космическим флотом Советского Союза со всем его ядерным и лазерным оружием. Ибо любому военному стратегу известно: тот, кто контролирует космос, контролирует Землю. Впрочем, в глубине души я немного жалел, что задержание либеральных членов ЦК отводилось другим подразделениям. Причём им строго-настрого вменялось в обязанность сохранить этим предателям Родины жизнь. Напрасно. Их надо уничтожать на месте, без жалости и сострадания. Выгадывать от того, что удастся заставить подписать их какие-то бумаги, чтобы придать перевороту легитимность — это слишком наивно. Впрочем, опытным офицерам, которые разрабатывали план, видней. Будем надеяться, они знают, что делают.
В два часа ночи мы выступили. Моё подразделение добралось до территории ракетно-космического центра на двух грузовиках. В километре от него мы спешились и совершили молниеносный марш-бросок. Я чувствовал: удача на нашей стороне. Практически бесшумно нам удалось снять часовых и проникнуть на территорию. Полусонные дневальные в здании Информационно-аналитической палаты, головного мозга всего центра и, соответственно, ракетно-космических войск, тоже оказались нашей лёгкой добычей. Без активных боевых действий советская армия за последнее время сильно сдала: это чувствовалось везде — при малейшем взгляде на военные базы и войсковые подразделения. Даже глядя на парад, что традиционно вышагивал по Красной площади, по отъевшимся мордам солдат и офицеров безошибочно угадывалось: армия гниёт и разлагается. Элитная охрана военно-космических сил Союза также оказалась подвержена этой гнили. Удивительно, как повстанцы-антикоммунисты не решились провести захват этого центра и подобных военных объектов. Чрезвычайно велика вероятность, что и их попытки закончились бы удачей. Впрочем, им никогда не хватало мозгов и стратегического понимания ситуации для больших дел. Они довольствовались мелкими пакостями.
Пострелять всё же пришлось. Собрав в палате всех офицеров, имевших коды доступа к управленческим консолям, я объявил, что им необходимо поделиться информацией со мной. Кое-кто заартачился. Я всё понимаю: это были честные парни, преданные долгу и присяге. Жалко было их убивать, но ничего не поделаешь: задача есть задача. После того как второй из героев рухнул на пол с пулей в голове, все коды были мне переданы.
В четыре часа утра я сообщил в штаб операции, в этот самый дачный домик, что все наиболее значительные государственные, военные и промышленные объекты Советского Союза находятся под моим прицелом. Я контролировал Землю. Это была победа!
Вскоре стали поступать сообщения об успешном проведении других этапов операции. Практически все члены ЦК были арестованы, Кремль и министерство обороны захвачены, телевидение и Мировая Сеть находились под нашим контролем.
В восемь часов утра с обращением к гражданам СССР выступил генерал Виктор Дробышев, взявший на себя функции председателя Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению. Трансляцию велась на весь мир.
— Дорогие сограждане, — он заметно волновался, даже единственная рука подрагивала, — братья и сёстры! Я выступаю перед вами в суровый час испытаний, которые затронули весь советский народ. Выступаю по поручению Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению, созданного распоряжением генерального секретаря ЦК КПСС товарища Григория Романова. Вас наверняка удивит то, что я собираюсь вам рассказать. Удивит, но и наверняка порадует. Дело в том, что в самую верхушку политической власти СССР затесались предатели. Изменники Родины и её интересов. Имена их хорошо известны: это секретарь ЦК Немцов, председатель правительства Кириенко, первый секретарь Московского горкома Явлинский, председатель ВЦСПС Хакамада. Они планомерно и осознанно принялись внедрять в жизнь антисоветскую, антинародную, антикоммунистическую политику, вылившуюся в реставрацию денежных экономических отношений в ряде республик Союза ССР, в принятии противоречащих человеческой физиологии законов об однополых браках, в преступном малодушии и гуманности к террористам и прочим врагам советского строя. Список их преступлений можно продолжать бесконечно. Чему же здесь радоваться, наверняка спросите вы? Да тому, что наш великий лидер, мудрый и бескомпромиссный отец народов Григорий Васильевич Романов вовремя распознал в этих высокопоставленных партийных и государственных деятелях преступные намерения и принял решение отстранить их от занимаемых должностей. Более того, этих проштрафившихся горе-политиков ждёт строгий народный суд, который даст суровую оценку их деятельности и определит им адекватное наказание. Во избежание возможных провокаций с восьми часов утра сегодняшнего дня распоряжением генерального секретаря ЦК КПСС Романова Г.В. на территории СССР объявляется Чрезвычайное Положение. Все противоправные действия будут строго подавляться. Повторяю: строго подавляться! Для оздоровления политической, общественной и экономической ситуации в стране Государственным Комитетом по Чрезвычайному Положению объявляется ряд мер. Прежде всего, это…
Объявлять о том, что Романов мёртв, пока никто не отважился. Мы справедливо решили действовать от его имени, потому что он оставался единственным непререкаемым авторитетом для всего советского народа. На совещании было решено: вот утрясётся всё, войдёт в колею — тогда и объявим. Главное сейчас — выиграть время.
И гулким праведным эхом, — завершал генерал своё выступление, — разносятся слова великого руководителя Григория Романова: «Оставаться честными до конца. Не сбиваться с коммунистического курса!» Так будем же, товарищи, верны этим благородным призывам нашего руководителя. Да здравствует советская власть! Да здравствует коммунизм! Наше дело правое, мы победим!
Глава девятнадцатая: Триумф и крах
В День международной солидарности трудящихся на Красной площади вешали террористов. Сразу после демонстрации. Это было моё предложение: проводить публичные смертные казни наиболее одиозных врагов советской власти, демонстрировать их по телевидению и каналам Мировой сети. Предложение хоть и со скрипом, но всё же было принято на заседании ГКЧП. Принято во многом благодаря горячей поддержке председателя, генерала Дробышева. Приговор суда о помиловании террористов был нами пересмотрен. Срочно собранный новый состав Верховного суда принял суровое, но справедливое решение: применить по отношению к ним смертную казнь.
После того, как власть в целом удачно перешла к нам в руки (некоторые республики, однако, отказались признать ее легитимность: мы разрабатывали против них военные операции, которые позволили бы обойтись малой кровью — не бомбить же их ядерными бомбами, хотя не исключалось и это), генерал предложил мне должность руководителя аппарата ГКЧП. Очень высокая должность. Фактически — это центр всего политического руководства страны, его нервный узел. Не без колебаний — всё же нелегко брать на себя такую ответственность — я согласился.
Ребятам из своего подразделения я тоже подобрал ответственные руководящие посты на самых сложных участках. Опыта руководящей работы у них, конечно, нет, но зато люди надёжные, жёсткие и решительные. Это куда главнее.
В центре Красной площади, прямо напротив Мавзолея, был установлен помост с дюжиной виселиц. Смотрелась эта инсталяция просто шикарно: даже я, наблюдая за приготовлениями к казни с трибуны Мавзолея, где восседал в числе других членов ГКЧП, испытал настоящий трепет перед величием момента. Да, вот так безжалостно советская власть намерена расправляться с врагами. Пусть за этим наблюдает весь мир, каждый взрослый человек и каждый школьник. Наблюдает и наматывает на ус: коммунизм здесь незыблем. Никому не позволено сомневаться в нём.