Чтение онлайн

— Ничего, я ее после тебя спиртиком протру.

— Вот это не видел? — я показал Лосеву кукиш.

— Ничего, и на тебя управа найдется, — зашипел Лосев. — Думаешь можно людям подлости делать?

— Все, Лосев, прощай. С ублюдками я разговаривать не желаю.

Я шагнул к двери, но вдруг раздался протяжный звонок. Я повернул щеколду — за дверью стоял Михалыч. В одной руке у него был неизменный рыжий портфель, в другой — ключи от «Москвича».

— Аркадий, — он взмахнул портфелем и неловко, по-стариковски, обнял меня. — Как же ты так, Аркадий? Это я во всем виноват, послал тебя за этими компьютерами…

— Ну что вы, Михаил Германович, при чем тут вы?

— Я, я во всем виноват! Не ценили мы тебя, Аркаша, ты же золотой человек!

Михалыч еще раз вздохнул и выпустил меня из объятий. Взмахнул своим потрепанным портфелем и прошел в свой кабинет, приглашая меня за собой. Я пошел за ним.

— Я сейчас чайку поставлю, — он засуетился возле старого электрочайника.

— Спасибо, Михаил Германович, я теперь не пью чая.

— Ах, ну да, ну да. Я никак не могу поверить в это…

— Как там компьютеры?

— А. — Михалыч махнул рукой. — В кашу.

— Я вас очень подвел?

Михалыч вскинул на меня изумленные близорукие глаза.

— Ты о чем?

— О незаконченной программе.

— Аркашенька, ну как ты можешь такое говорить?

— Это не я, это Лосев говорит.

Михалыч нахмурился.

— Этого старого дурака я до сих пор не выгнал только потому что ему идти некуда, пропадет. Мы с ним проработали двадцать лет, а он как был дураком, так и остался. Он тебе тут наговорил что ли всякого?

— Не без этого…

— Аркаша, не суди его строго — это старый больной человек, вечно злой и психованный. А тут еще такое стряслось… Он и мне бывало такого наговорит, что… Не знаю что он там тебе сказал, но я прошу прощения за него.

— Да ладно, чего уж там теперь. А как быть с моей программой?

— Ох, и не говори. Надо нанимать программиста.

— Да, это ведь таких денег стоит, тысячи полторы… — я вопросительно глянул на Михалыча.

— Угу. — Михалыч кивнул. — Это тебе тоже Лосев сказал? Все верно, денег-то у нас и нету. Вся надежда на тебя была. Может конечно Лосев разберется, но куда ему. А программа у тебя сложная, профессиональная, без комментариев… — Михалыч выжидательно глянул на меня.

— Ну в принципе… В принципе я могу расставить комментарии.

— Ой ну что ты, Аркаша, у меня бы и предложить тебе такое язык не повернулся! Но ты просто золотой человек что согласился нам помочь напоследок, спасибо тебе огромное! А то совсем пропадем.

— Да пожалуйста, мне не трудно.

— Ох какие люди уходят, какие золотые люди, — по лицу Михалыча покатилась слеза. — Во все времена у всех народов золотые люди… первыми уходят… А тебе много осталось писать по модулю? Ты же вроде почти все закончил.

— Ну там кое-что по протоколам обмена поправить, да свести воедино.

— А долго это?

— В принципе дня четыре если плотно сесть и ничего больше не обнаружится по железу. Я планировал закончить недели через две, не торопясь — ну да я же вам говорил.

— Да торопиться-то уж куда? Все равно остальные блоки будут только к зиме готовы. Ну я думаю Лосев за тебя справится, девять месяцев осталось, родит… Хотя такой он у нас идиот, что сомневаюсь я.

— Ну за девять-то месяцев? Там же почти все готово.

— Ох, Лосев… А тебе действительно четыре дня осталось? — Михалыч быстро взглянул на меня.

— Ну не знаю. А что, дописать?

— Что ты! Кощунство какое! Разве бы я посмел тебе такое предлагать! — Михалыч замахал руками. — Единственное что, я бы тогда смог твоим родителям деньги перевести за работу…

— А так что, они ничего не получат? — я как-то совершенно об этом не задумывался.

— Ну а как же они получат-то? По какой ведомости? Мы же с тобой даже трудовой договор не составляли.

— Действительно не составляли! — я опешил. — А как же я у вас полгода пахал без трудового договора?

— Ох, мое упущение. Виноват я, Аркашенька. Да и ты не напоминал.

— Я думал вы там сами… Думал у вас там есть что-то такое на меня… Записано…

— Да откуда же? И поэтому деньги за модуль никак я не смогу перечислить.

— А если я сейчас подпишу договор?

— Слыханное ли дело подписывать посмертно? Да и работу ведь ты не закончил, правильно?

— Хорошо, а если я ее закончу, то как тогда?

— А тогда элементарно. — Михалыч оживился. — Мы оформляем договор на твою мать… на мать твою… на маму Галкина. И ей выплачиваем четыреста.

— Шестьсот, как в смете.

Михалыч густо покраснел.

— Ну Лосев! Да конечно, мы же тебя решили премировать… — он совсем потупился.

— И давно решили? — я внимательно глянул в глаза Михалычу.

Михалыч снова покраснел и отвел взгляд.

— Аркашенька, не надо так зло, не надо… Много ли я нажился на чужом труде? — он кивнул на свой потрепанный допотопный портфель, лежащий на столе.

— То есть вы себе на новый портфель отложили из сметы?

— Аркадий, значит так. — Михалыч решительно уперся обеими пухлыми ручками в столешницу. — Если ты закончишь эту работу, я выдаю твоим родителям четыреста, а нет, значит нет.

— Значит нет. Кого-то учит жизнь, а меня учит смерть, — я повернулся к двери.

— Хорошо пятьсот!

— Раньше надо было думать.

— Ну за шестьсот я найду троих программистов, ты думаешь один такой умный студент нашелся?

— Найдите, Михаил Германович, найдите.

— Хорошо, по ведомости.

— Нет.

— Твоим родителям помешают шестьсот? Да они сейчас на твои похороны больше потратят. Подумай о родителях, Аркаша, они ведь теперь одни остались!

Я помолчал.

— Хорошо, я добью этот модуль. Только чтобы Лосева духу не было в отделе — дайте ему отгул на неделю.

— Спасибо тебе, Аркаша, ты золотой человек. Отдел будет вообще пуст, мы все возьмем отгул чтобы тебе не мешать.

— И скажите вахтерам института, что я здесь буду оставаться на ночь — пусть не гоняют как обычно в десять.