Чтение онлайн

— Эти земли — мои! Они — мои, и теперь только я, если того пожелаю, могу спасти тебя, — с презрением зашипела она. — Твое имя, Генри Равенстоун, так же фальшиво, как твоя клятва спасти Джона Бредфорда.

Алиса засмеялась и трижды ударила в ладони. В тот же миг комната наполнилась вооруженными людьми в черных камзолах. Они окружили и повалили наземь отчаянно сопротивлявшегося Равенстоуна.

— Но это же не епископ! — воскликнул кто-то из наемников с возмущением.

— Ладно, ладно, помалкивай!

— Нам за эту падаль не заплатят!

— Это — Жиль Раффорд из Хантингтона, малыш, — довольно хмыкнул разбойник Коннерс, — вот я и расквитался с тобой сполна, мерзавец.

— Это не Стефан Гарднер! — в несколько глоток затрубила толпа в черных камзолах, и множество рук протянулось к Алисе. Она попыталась бежать, но тщетно. Прекрасные развевающиеся волосы сослужили ей плохую службу: их непомерная длина не позволила ей скрыться в одном из боковых переходов. В завязавшейся борьбе они обвились вокруг ее горла, и задыхающаяся Алиса была принуждена покориться своим неверным сообщникам. Так хвастливая красота ее обернулась орудием смерти. За волосы ее волочили до самого Ньюгейта; обвиненная в колдовстве, она была казнена на следующее утро рядом с Джоном Бредфордом. Дабы не привлекать внимание многочисленных ее любовников и не вызывать в сердцах зрителей сострадания к прекрасному телу дьяволицы, перед казнью ее обрядили в мужское платье. Бредфорд узнал ее. Увидев, как палачи из веток душистого лавра выкладывают поленницу под ее ногами, он горестно воскликнул, предчувствуя гибель своего юного друга:

— Господи! Из-за меня погиб молодой лавр! Ради моего спасения! Неужели талисман моего друга срублен лишь для того, чтобы растопить кости какой-то ведьме?!

Жители Лондона, даже те из них, у кого воспоминания о святых делах Бредфорда заглушены голосом предрассудков, до сих пор поклоняются заброшенному пепелищу, где первого июля 1555 года был предан огню святой великомученик Джон Бредфорд. Его сердце чудесным образом избегло пламени; когда казнь свершилась, оно лежало, подобно телу мученика архиепископа Гранмэрского, забальзамированное и обернутое в листья лаврового дерева. Память о Джоне Бредфорде освящена религией, тогда как останки Алисы Хантингтонской истлели в грязи и прахе, подобно нечестивым символам каббалы.

Макхардис силою завладел титулом и стал Таном клана Дангиван после того, как коварно умертвил последнего обладателя этого титула, лорда Родерика, пригласив его на пиршество в свой замок на берегу Клайд. Пир подходил к концу, когда злосчастный Родерик поднялся, учтиво попрощался с хозяином и с гостями и направился в свою резиденцию. Но не суждено ему было возвратиться в мирный Босуэлкасл. Его верных соратников предали смерти и погребли в тайных склепах замка. Самого Родерика заковали в цепи и бросили в мрачное подземелье.

Трое суток провел в мрачной темнице Родерик. Ложем ему служил каменный пол; кружка воды и овсяная лепешка были его пищей. Так подло обошелся с ним тот, кому он щедро дарил свою благосклонность. На четвертую ночь Макхардис вошел к Родерику; в одной руке он держал запечатанную сургучом бумагу, в другой — кинжал. Слуга, приносивший еду сэру Родерику, нес перед новоиспеченным Таном факел. Родерик не обратил внимания на вошедших, и первым нарушил молчание Макхардис, предложив узнику прочесть принесенную им бумагу. Это было завещание Родерика, передающее в руки Макхардиса обширнейшие владения и титул дангиванских Танов.

— С какой целью вы подаете мне эту бумагу? — спросил Родерик.

— Подпишите ее, и вы сохраните себе жизнь, — отвечал ему Макхардис. — Я не могу обещать вам полной свободы, но рад буду предложить вам лучшие апартаменты в моем замке. Каждое ваше желание будет исполняться со всем тщанием, достойным вашего происхождения, если только ваши желания не будут простираться за пределы этого замка.

Кровь прилила к лицу благородного сэра Родерика. Он с яростью разорвал протянутую ему бумагу. Макхардис, взбешенный таким ответом, кинулся на несчастного и заколол его. С тяжелым стонам Родерик упал к ногам своего убийцы.

Покинув темницу, Макхардис возвратился в свой кабинет, где его уже ожидал поверенный, тайно составлявший бумаги, подобные только что уничтоженной. По требованию Макхардиса он принялся изготавливать еще одно завещание Родерика, стараясь как можно искуснее подделать руку и подпись погибшего Тана. Эту работу злодеи выполнили с большим прилежанием и тщательностью, и тем немало помогли исполнению подлых замыслов Макхардиса.

Задолго до восхода солнца мертвое тело Родерика вывезли из замка и бросили неподалеку в густых зарослях шиповника, предварительно содрав с него дорогие одежды.

Продолжительное отсутствие Тана серьезно встревожило его вассалов. Поиски и расспросы крестьян не принесли никаких известий о нем; никто не видел Родерика с тех пор, как он и его свита покинули замок Макхардиса.

Только через несколько дней после кровавого преступления тело Тана было обнаружено в лощине охотниками. Следы насилия на теле и отсутствие роскошного одеяния не оставляли никаких сомнений в том, кто совершил это злодейство. Всем стало ясно, что слуги, сопровождавшие Тана в тот роковой день, убили своего господина, польстившись на его дорогие одежды, и скрылись, разделив добычу. На Макхардиса не пало и тени подозрения.

А он, преуспев в исполнении самых смелых своих желаний, торопился нанести завершающий удар. Получив от слуги подложный документ, он тайно подбросил его в одну из комнат замка Родерика, где, как он полагал, бумагу невозможно будет не заметить. И действительно, при разборе бумаг погибшего Тана этот документ был обнаружен, и Макхардис в согласии с волей покойного был объявлен единственным наследником титула и всех его владений. Не такое уж неожиданное известие, ибо все знали о дружбе, связывающей Макхардиса с Родериком. Большинство подданных все же глубоко опечалились этой переменой, так как тиранический характер Макхардиса был хорошо известен, и те, кого судьба обрекла на положение его вассалов, рассказывали много нелестного о достоинствах нового господина.

Став Таном клана Дангиван, Макхардис достиг вершин своих честолюбивых устремлений; но не было ему покоя! Ложе, на которое он возлег, усеивали шипы и терзали его душу. Увы! Сколь непохожим на мирную радость праведника было его торжество! Совесть его беспрестанно воскрешала в памяти подробности кровавых преступлений; зловещая мысль о неотвратимом возмездии приводила его в трепет.

В молодости Родерик был женат на прекрасной леди, наследнице вождя соседнего клана. С ней Родерик мечтал в счастии прожить всю свою жизнь. Но напрасны были его надежды! Несравненная Матильда умерла, оставив безутешному Родерику младенца. Макхардис был крестным, принимавшим мальчика из рук священника.

Два года прошло с той поры, но безутешный Родерик все еще оплакивал свое горе. Все это время Макхардис старательно поддерживал его в несчастии и как бы ненароком напоминал ему о счастливых днях, проведенных с милой Матильдой. Как же возликовал он, когда, едва скрывая радость, принял от Родерика торжественную клятву никогда более не налагать на себя супружеских уз и беспрестанно молиться за воссоединение с любимою там, где неведома острая боль разлуки.

Макхардис давно с вожделением смотрел на владения Дангиван, и не было дня, когда бы он не обдумывал способа завладеть ими. Зная, что у Родерика, кроме сына, нет больше близких родственников, которые могли бы притязать на Дангиван, он замыслил убить отца вместе с малолетним Дональдом.