Чтение онлайн

Я сказала свой адрес, и Константин Александрович повел автомобиль по блестящей серой дороге. Отдаленные огни города встречали нас как старых друзей, и влажные листья сами слетались под колеса. Один из них дерзким и порывистым поцелуем коснулся лобового стекла, но дворники, чей черствый и глухой механизм еще работал, грубо смели это короткое письмо от осени.

Машина Одинцова заехала в мой двор и остановилась у подъезда. Этот безумный день заканчивался, и нам всем нужно было прощаться.

— Спасибо, — сказала я, обращаясь к обоим преподавателям. — Спасибо, что всех спасли.

Константин Александрович усмехнулся на это краем рта.

— Спасибо и вам, — кивнул он, — за то, что вовремя заглянули к нам на огонек.

Мы с Максимом вышли на улицу и заметили, что Юрий Витальевич не остался на своем месте. Взяв трость, он неуклюже выбрался из машины, окунувшись в плотный уличный сумрак.

— Поднимусь с вами, — коротко бросил он, и никому из нас не пришло в голову спрашивать его о причинах. Когда же я отворила дверь своим ключом, все стало очевидно. В квартире царствовала тишина. Сперва я уловила знакомый запах пряностей и доброты, а на вешалке в прихожей показалось драповое пальто бабушки. В следующий миг ее фигура, сухая и хрупкая, показалась в коридоре, и она, охваченная волнением, крепко прижала меня к себе. Ее глаза украсили слезы. В какой момент Юрий Витальевич успел сообщить бабушке о событиях, разворачивающихся в катакомбах старого завода, я не знала, но все переживания бабушки были написаны на ее добром лице.

— Все хорошо, бабуль, — успокаивающе бормотала я. — Давно надо было рассказать тебе…

— Это мне надо было рассказать тебе все, — произнесла бабушка, и ее теплые руки перебирали мои волосы.

— Да ничего, теперь я уже и сама все узнала, — заявила я, и все засмеялись. Взгляды Юрия Витальевича и бабушки пересеклись. Мой дотошный преподаватель латыни пришел вовсе не для того, чтобы проводить меня до двери. Кажется, впервые с момента нашего знакомства я уловила в его прозрачных глазах теплоту человеческого сердца.

— Ладно, бабуль, я пойду к себе, а у тебя, похоже, время важных переговоров, — я подмигнула бабушке, и мы с Максимом скрылись в глубине квартиры. Юрий Витальевич замешкался, так неожиданно оставшись с бабушкой в узком коридоре. Пару раз он пытался выронить трость и вообще чувствовал себя глупо. Бабушка тоже молчала. Не знаю, сколько времени они не виделись, но Афанасьев наконец сделал к ней несколько шагов и вновь встретил ее взгляд. Она улыбнулась.

— Выпьешь со мной чаю? — спросила бабушка, указав в сторону кухни.

— С тобой — обязательно! — нервничая, засмеялся старый профессор. Он коснулся бабушкиных рук, а потом неловко обнял ее за плечи. Было заметно по всем его жестам, что этот человек уже давно отвык от объятий.

— Светка, — прошептал он, и эти двое словно потерялись во времени. Афанасьев снова стал беспечным двадцатилетним юношей, обнимающим свою подругу. Вдвоем они просидели на кухне весь вечер, и тихий смех, и шорох дружеской беседы смешались с кухонным воздухом.

Мама допоздна задерживалась в школе, готовясь к завтрашним урокам, поэтому отец пришел с работы раньше нее. Он не сразу обнаружил на кухне засидевшуюся парочку.

— Привет, молодежь! — весело поздоровался он, хоть и был удивлен.

— Добрый вечер, — произнёс Юрий Витальевич, который вновь оказался смущен. Опираясь на трость, он поднялся и оправил расстегнутый черный пиджак.

— Я преподаватель Кристины из института, — представился Афанасьев и протянул отцу свою жилистую руку, сквозь морщины которой проглядывали синие вены.

— Ой-ой, — отец сделал испуганный вид, а потом добродушно засмеялся и пожал профессору руку. — Кажется, моя девочка что-то натворила…

— Нет, что вы, — махнул рукой Юрий Витальевич. — Кристина… кгхм… отлично справляется с нагрузкой… Я здесь просто так. По-дружески…

Бабушка все это время изучала взглядом поверхность стола. Почему-то она казалась себе нелепой, как и эта встреча со старым другом. Но вот странность, несмотря на свои мысли, которые осуждающими хлопьями падали на плечи, она улыбалась. Взглянув на нее, отец заметил, что она будто помолодела, и сам не смог удержать улыбки. Молча он вышел из кухни и направился в мою комнату. Когда же он открыл дверь, его улыбка сменилась удивлением.

Мы с Максимом сидели на диване, в комнате с выключенным светом. На коленях Давыдова стоял ноутбук, и мы смотрели фильм, хотя я не могла уловить его сути. Да и не пыталась.

— Так, а вот и пенсионеры! — проговорил отец. Увидев его, Максим встрепенулся и, едва не уронив ноут на пол, подошел к отцу.

— Здравствуйте, — проговорил он, и они обменялись рукопожатием.

— Здравствуй, здравствуй, — кивал отец, переводя взгляд с меня на Максима.

— Мы фильм смотрим, — пояснил зачем-то Давыдов, и мне захотелось рассмеяться.

— Тогда вы не будете возражать, если я все же включу вам свет? — поинтересовался отец и нажал на выключатель.

— Папа, — с укором в голосе позвала я.

— Приятного просмотра, — отец был непреклонен, но ситуация его развеселила, тогда как меня она привела в смущение. Я чувствовала неловкость и тепло, разливающееся румянцем на моем лице. Давыдов беззвучно рассмеялся, проведя руками по светлым волосам.

— Как-то я раньше не замечал, что он такой строгий, — проговори парень.

— Не знаю, что это было, — пробормотала я, избегая взгляда Давыдова.

А папа услышал негромкий хлопок входной двери и, заглянув в опустевшую кухню, догадался, что бабушка и Юрий Витальевич ушли. Пожалуй, в окне он мог бы увидеть их силуэты, медленно бредущие вдоль домов. Но отец замер в прихожей. Он думал о том, что еще недавно был таким же юным, как мы с Максимом. А теперь и возраст Юрия Витальевича уже не кажется ему столь недостижимым. Время всегда играет с нами. Отец думал о том, насколько неумолим и стремителен его ход, которого никогда не заметить. И никогда не остановить.

***

Следующий день стал первым в моей жизни, когда я прогуляла занятия. Первым и одним из немногих, поскольку моя врожденная ответственность не позволяла подобных вольностей. Но сегодня ничего нельзя было поделать. Как бы не старался будильник, его призывной тон не смог поднять меня с постели. Всю ночь я смотрела обрывочные серые сны, в которых кто-то неизменно кричал и просил о помощи. И у всех этих людей было лицо Сергея, обезумевшее и злое.

Около десяти утра я решила списаться с друзьями в интернете. Оказалось, что Настя и Андрей тоже остались сегодня дома. Это могло стать серьёзной проблемой для нас, но мы все, похоже, надеялись на помощь наших профессоров, хоть те и не намекали на поблажки.