Комната смеха
Шрифт:
Меня колотила нервная дрожь. Я бросилась к телефону и позвонила Вадиму. Я не знала, какие найти слова, чтобы сказать ему о том, что произошло. На работе его не оказалось, поэтому я позвонила на мобильник. Услышав его голос совсем близко от своего уха, я сказала:
– Вадим. Ко мне пришла Анна Майер…
– Валя, успокойся… Я сейчас к тебе приеду и все объясню. Это просто игра такая, понимаешь? Я нарочно ей все это сказал, чтобы посмотреть, как она будет себя вести… Извини, что я дал ей твой телефон и адрес, мне надо было сразу догадаться, что она захочет все увидеть своими глазами… Она недоверчивая… Она могла почувствовать, что я обманываю ее… Что она тебе сказала? Что? Что она выходит за меня замуж? Все это пустое…
– Вадим… Теперь это уже не имеет значения.
– Вот и правильно. Ты должна верить мне. Пойми, у меня работа такая… сволочная… Иногда приходится манипулировать чувствами людей… Но ты не подумай, к тебе это не относится… Я уже еду к тебе. Ты покормишь меня?
– Вадим… Я не знаю, как тебе сказать… Анна Майер… Ее уже нет в живых. Ее убили. Только что. В моей квартире. Приезжай быстрее… У меня кружится голова… Мне плохо…
Мне казалось, он едет ко мне целую вечность. Но самое страшное испытание мне еще предстояло. Когда раздастся звонок, мне нужно будет перешагнуть через труп и открыть дверь. Значит, надо осторожно обойти лужу крови. Я решила сделать это заранее. Открыть дверь до того, как он придет, не спеша… Что я и сделала. Я понимала, что убийца уже далеко. Что он не станет ждать, пока его схватят. К тому же мне были слышны голоса соседок, разговаривающих на лестничной клетке. Так что в этом плане мне явно везло. Словом, я, осторожно ступая, перешагнула через труп, открыла дверь и шагнула на бетонный пол лестничной площадки. Поздоровалась с двумя соседками и даже зачем-то спросила их, который час. Два часа. Анну Майер убили средь бела дня. Одним движением руки, вернее, ножа… Я знала, что с минуты на минуту распахнутся двери лифта и появится Вадим. Быть может, поэтому мне так не хотелось возвращаться в квартиру одной. Я решила поддержать разговор женщин – они говорили о возросшей квартплате, – но не успела этого сделать. Мое внимание привлек один небольшой предмет, который я увидела под ногами одной из соседок. Это была красная серьга, вернее, клипса. Пластмассовый шарик, похожий на вишенку. Я, обернув пальцы носовым платком, подняла клипсу, спросила женщин, не они ли ее обронили. Мне ясно дали понять, что в их возрасте такую дешевку не носят. Я извинилась и отошла от них в сторону, продолжая всматриваться в клипсу и пытаясь вспомнить, где же я могла видеть ее раньше. Ее или, скорее всего, похожую на нее. Я спрятала шарик в карман и вдруг поняла, что мне очень холодно. А что, если Вадим не появится в ближайшие пять минут? Мне нельзя простывать. Я и так представляла собой почти инвалида с разбитой головой и больными костями. Не хватало мне еще гриппа или, того хуже, воспаления легких.
– Послушай, Валентина, – вдруг обратилась ко мне одна из соседок, – да это же клипса той женщины, которая звонила в твою дверь с полчаса назад. Я как раз открыла дверь, чтобы посмотреть, не к Раечке ли звонят… Оказывается, к тебе. Она же приходила к тебе, эта женщина?
– Женщина? Ну да… Ко мне… Да только она тоже не носит такие клипсы… Вы имеете в виду красивую стройную женщину лет сорока, в черном пальто…
– Нет. Ей не сорок лет, она постарше будет, я думаю… невысокая плотная женщина, да, пальто вроде бы черное, во всяком случае, темное. На голове темно-красный берет, а на берете – черная блестящая пуговица. Сейчас такие береты-то и не носят… Валентина, тебя что же, дома не было, что ли?
– Была… – ответила я растерянно, вдруг представив себе, что уже через короткое время эту же соседку будут допрашивать другие люди, и вопросы будут звучать жестко, требовательно. Ведь если женщина, которую видела соседка, действительно звонила в дверь моей квартиры, то она, выходит, – свидетельница… Ведь именно полчаса назад раздался звонок, и Анна поспешила открыть дверь… Она, получается, открыла дверь собственной смерти. И впустила ее… Но тогда почему же, если женщина в берете звонила в мою дверь, я не слышала звонка? Ведь был всего один звонок. Разве что она, эта тетка, и есть убийца?
Наконец послышался звук поднимающегося лифта. Он остановился, двери раскрылись и выпустили Вадима, который сразу же бросился ко мне, молча обнял меня и прижал к себе. Женщины, наблюдавшие эту немую, но вызывающую любопытство сцену, сразу же примолкли. Вадим увлек меня за собой к двери.
– Осторожно, – едва успела шепнуть я прежде, чем открыть дверь. – Она прямо здесь…
…Спустя несколько минут мы сидели на кухне, и Вадим, держась обеими руками за голову и раскачиваясь из стороны в сторону, говорил, чуть не плача:
– Я же не знал… Как я мог предположить такое… Да, я нарочно сказал ей об этом, чтобы посмотреть, как она будет вести себя дальше, к кому переметнется… Я ждал от нее искренних признаний, но психологически сам не был готов к тому, чтобы открыться ей и сказать правду. Мне становилось не по себе, когда я представлял, что мне придется объясняться перед ней и признаваться в своей лжи… Но она… Она сразу же клюнула на мои квартиры и, как мне показалось, немного успокоилась, узнав, что я не нищий. Помнишь Тамару, дачную соседку Алексея, она говорила о том, что Анна сильно нуждается… Вот я и решил сыграть на этом… И в результате – она мертва…
– Вадим, ну почему ты решил, что во всем виноват ты? Это судьба, разве ты не понимаешь? Она сама спросила у тебя мой телефон и адрес, она рвалась сюда, думаю, она хотела поговорить со мной, выяснить, быть может, о тебе чуть больше, чем она знала… Кроме того, ты ничего не слышишь… Я же только что сказала тебе, что она пришла не с пустыми руками. У нее была сумка и пакет. Она сказала, что в них хранится все самое ценное. И знаешь, о чем я подумала? А что, если она принесла мне не свои вещи?
– Как это? – Вадим отнял руки от лица. – О чем ты?
– Подумай сам, ну что такого она могла принести ко мне, чем мог бы заинтересоваться ее сумасшедший зять? Он, по ее словам, преследовал ее, а не собирался ее грабить. Тогда зачем же ей хранить что-то у чужих людей?
– Ты хочешь сказать, что она хотела спрятать здесь что-то, не принадлежащее ей?
– Да, вот именно! Она могла спрятать здесь вещи своей покойной сестры Эммы! Она еще по телефону сказала мне, что сможет приехать приблизительно через два часа, но может и раньше. Другими словами, перед тем как приехать ко мне, у нее было дело, исход которого ей был пока еще неизвестен, и она не знала, сколько на него потребуется времени. Думаю, она заезжала к Алексею…
– Покажи эти сумки.
Я принесла сумку и пакет. В сумке оказалась красивая и очень тяжелая шкатулка с женскими золотыми украшениями, а в пакете – картонная коробка, наполненная долларами. Вадим, увидев все это, присвистнул от удивления.
– Да, похоже, ты и на этот раз права. Все это принадлежало, скорее всего, Эмме, и Анна на правах сестры решила по-своему распорядиться ее имуществом. Интересно, а как себя поведет теперь ее странноватый зять? Возьмет ли на себя расходы на похороны? Будет ли страдать?.. Валя, я не могу поверить, что все это происходит с нами! Я всего пару часов назад разговаривал с ней, обещал жениться на ней, сочинял на ходу слова, которые могли помочь мне убедить ее в том, что именно во мне она может найти своего единственного мужчину, на которого можно опереться в жизни, а в результате нахожу ее у тебя с перерезанным горлом… Это не укладывается в голове. В морге – Эмма, здесь – Анна. Погибают красивые женщины… Так. Стоп. Хватит разговоров. Надо немедленно звонить в прокуратуру… Ты готова к тому, что сейчас твоя квартира наполнится людьми, которые будут задавать тебе вопросы, снимать отпечатки пальцев, рыться в твоих вещах – словом, работать?..
– А разве у меня есть выбор? Вот только что мне сказать им? Ведь я почти незнакома с Анной. Как мне объяснить им, что она делала у меня? Еще эти деньги, золото… Научи, как мне быть, что делать, говорить. Ведь если я скажу правду, все узнают о твоей связи с ней… Тебе это надо?
– Нет. Я не думаю, что смогу объяснить им, зачем мне понадобилось давать ей твой телефон и адрес… К тому же я боюсь за тебя. Ведь я живу здесь не только потому, что мне негде жить. Я взял на себя ответственность за тебя… Мы с тобой теперь не такие уж и чужие люди… Мне бы не хотелось, чтобы тебя травмировали эти жуткие допросы и чтобы на твоих глазах врач работал с трупом…
– Что ты предлагаешь?
– Предлагаю тебе прямо сейчас, не медля ни минуты, исчезнуть отсюда. Поезжай куда-нибудь в центр, походи по магазинам, зайди в какой-нибудь музей или возьми билет в кино – словом, найди себе занятие часа на три-четыре. Телефон у тебя есть. Как только здесь все успокоится, я тебе позвоню и приеду за тобой.
– А ты? Ты сам встретишь их?
– Да. Я скажу им, что Анна пришла сюда ко мне. Что мы собирались обедать. Мои люди знают, что я живу у тебя, поэтому ничего удивительного в том, что меня застанут здесь, нет. Я скажу им, что находился в кухне в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Анна была ближе к двери, поэтому подошла и открыла. В сущности, ведь так оно все и было. Она просто подошла и открыла дверь. И в эту минуту человек, который позвонил, перерезал ей горло. Первое, что приходит мне в голову, так это то, что на ее месте должна быть ты… Я, быть может, зря тебе это сказал, но ты должна быть осторожна, предельно осторожна…