Чтение онлайн

Я заказала себе мидии в белом вине, Альберт – устрицы, Геннадий – креветки с овощами, а Анька долго листала меню, делая вид, что все прекрасно понимает, но потом, устав от английских каракулей, спросила Альберта:

– Что ты можешь предложить? Хочется чего-то такого, чего я никогда не пробовала, но чтоб это было не совсем экзотическим и чтоб я сто процентов съела.

– Попробуй улитки, – предложил Альберт. – Если не понравится, закажем что-нибудь обычное.

Мидии мне очень понравились, а Анька была очень довольна улитками и даже дала мне одну попробовать.

Геннадий любезно заплатил за наш ужин.

В дом Альберта мы вернулись поздно.

Анька и хозяин дома сразу уселись в гостиной с бокалами вина, а я, не давая никаких надежд Геннадию, сослалась на усталость и ушла к себе в комнату.

Как только я легла в кровать, в дверь постучали.

На мне была шелковая пижама с поросятами, которые напоминали амурчиков: у них за спинами были стрелы, а на грудках красовались сердечки. Эту пижаму я купила себе перед самым отъездом, и мне она очень нравилась.

Вначале я хотела накинуть халатик, но потом передумала, решительно повернула ручку и немного приоткрыла дверь.

Опершись о стену одной рукой, а в другой держа бокал с вином, на меня, улыбаясь, смотрел Сергей. Я даже открыла рот от удивления.

– Привет! – поздоровался он.

– Привет, ты откуда взялся?

– На такси приехал.

– Из самого Джобурга? – поинтересовалась я и открыла дверь пошире.

Увидев мой наряд, Сергей чуть не поперхнулся вином:

– Классная пижама.

– Ручная работа, – добавила я.

– Дашь поносить? – спросил он и засмеялся в голос.

Вот хам! Самый настоящий хам!

Мало того, что посреди ночи он стучится ко мне в комнату, будит меня, смеется надо мной, так он еще изображает из себя артиста-юмориста.

Ну хорошо, посмотрим, кто из нас сейчас будет смеяться.

И я стала расстегивать пуговицы на пижамной кофточке.

На его лице по-прежнему выражался восторг по поводу собственного остроумия.

Когда последняя пуговичка была расстегнута, я сняла верхнюю часть пижамы, оставшись по пояс голой, и, протянув ее Сергею, спросила:

– Штаны тоже нужны?

Тут началась игра. Он должен был или принять ее правила, или сделать какой-то остроумный шаг.

Я смотрела ему прямо в глаза и пыталась понять, обескуражен он или нет. Но он с такой же иронией смотрел мне в глаза, не пытаясь даже опустить их и оценить мою грудь, и наконец сказал:

– Нет, штаны мне не очень нравятся. Подержи, пожалуйста, бокал, – и, протянув мне бокал, начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, потом, сняв ее, протянул мне, а сам взял у меня пижамную курточку и надел ее.

Я стояла не шевелясь и наблюдала за его действиями.

Когда последняя пуговица моей пижамы была застегнута, он похлопал по шелковым карманам и, улыбнувшись, спросил:

– Мне очень нравится. А тебе?

И, взяв у меня свой бокал с вином, уже не стесняясь, опустил глаза на мою грудь и добавил:

– Красивая. Надень мою рубаху, тут прохладно.

Я сделала, как он сказал.

– Не уверен, что так лучше, но по крайней мере безопасно. Спокойной ночи, – прошептал он мне на ушко и пошел в сторону гостиной.

Через несколько секунд я услышала хохот. Это было показательное выступление моей пижамы на публике.

Накрывшись одеялом, я попыталась крепче завернуться в рубаху Сергея, потом несколько раз вдохнула ее запах и сказала:

– Я ему нравлюсь. Я чувствую это.

Я была очень довольна тем, что Сергей приехал в Кейптаун. Да, возможно, он это сделал не для того, чтобы повидаться со мной, хотя… кто знает, может, именно для этого.

Письмо в редакцию

Здравствуйте, дорогая редакция.

Пишу я вам потому, что… (простите, я сейчас успокоюсь и продолжу писать) … что вы моя последняя надежда.

Прошу вас опубликовать мое письмо, чтобы… она… и все такие же неблагодарные, как она, одумались.

Сначала хочу написать пару слов о себе.

Родилась я… Это не важно. Я пока еще молодая и красивая. Всю свою жизнь прожила с родственниками и подружками, с которыми была счастлива. Да, я не скрою, что мечтала о настоящем доме, о душевном покое, который с удовольствием нашла бы в маленьком флакончике духов, помаде, небольшом кошельке и ключах от машины.

В таких вот мечтах меня и моих сестер-близняшек и застала она.

Она взяла меня силой, повернула боком, понюхала (зачем-то), потом опять положила на место, подошла к моей подружке… и тут (простите, не могу сдержать слез) меня дернуло сказать ей: «Ну возьми, возьми меня!» Она повертелась возле моей сестрички, небрежно толкнула ее и опять обратила внимание на меня.

Я была так счастлива! В предвкушении думала, как буду сидеть рядом с ее шляпкой, в прихожей, разговаривать по ночам с зонтиком, как познакомлюсь с новыми подружками, как, может быть (простите, я не могу писать, слезы душат меня) … может быть, у этой милой женщины есть любимый мужчина, у которого тоже, может быть… (простите, рыдаю) есть барсетка.

О чем я мечтала? О простом семейном счастье.

Итак, когда я оказалась в ее машине, меня уже стали терзать смутные сомнения.

Она бросила меня в багажник! Оставила в темноте, наедине с коробкой торта, который противно пропах сливками, и бутылкой коричневой жидкости, которая называлась «кока-кола».

Когда я ступила на порог ее дома, меня ждало еще большее разочарование.

Ни барсетки, ни подружек в доме не было.

Первый день был хорош. В меня поместили то, о чем я мечтала: маленькое зеркальце, помаду, тушь для ресниц, небольшой флакончик духов.

В мой внутренний карманчик она сунула паспорт и заначку, примерно сто баксов.

Второй день был напряженным, но тоже терпимым. В меня добавили две авторучки, блокнот, ключи от дома, ключи от машины, мобильный телефон.

После посещения магазинов в меня каждый раз совали новые чеки, какие-то глупые бумажки, на которых было написано: свекла, морковь, листья салата, йогурт…

Я ничего не имею против этих бумажек, но, чтобы быть с вами до конца откровенной, скажу, что никогда ничего из этого списка куплено не было. В основном мы ходили в магазин за тортами, печеньями, кексами, сливками, орешками и… конфетами. Простите, мне очень тяжело произносить это слово «конфеты», потому что я их… НЕНАВИЖУ. Все фантики от этих… идиотов… доставались мне, они шуршали, давили на мозги и… просто разрывали на куски весь мой внутренний мир.