Чтение онлайн

После одного особо звучного визга, с которым, пожалуй, радостный великан мог бы жрать эклеры, направление тяги снова изменилось. К счастью, не резко, и я не впечаталась носом в пол, а вполне изящно на него перешагнула. В принципе, это могло бы показаться мне замечательным аттракционом, если бы на так мутило от игры с гравитацией и если бы меня не пугали эти странные изменения.

Выходить из каюты я побоялась. Датчик давления и температуры показывал, что в коридоре все в порядке, но вдруг именно в тот момент, когда я все-таки решу открыть дверь, произойдет долгожданная разгерметизация? Тем более, что странные звуки хоть и утихли, но не пропали. Они продолжались еще около получаса. А потом я услышала то, что больше всего боялась услышать: человеческие голоса.

— Говорил же тебе — хлам, — донеслось из домофона. Я подключила картинку и увидела двух мужиков. — На таких станциях если что и можно обнаружить, так только запасы кислорода. Ну, может еще консервов немного. При нашем-то уровне развития на хрена нам все это? Маята одна. Да еще и энергии кучу потратили, чтобы эту махину в ангар затащить.

Опаньки. Кто-то все-таки засосал мою станцию внутрь Ковчега. Интересно, это мой Ковчег или нет? Забавно будет оказаться за границей, не проходя вирусный контроль. У-у-у, бойтесь, я потенциально зараженная личность!

Стоп. А почему эти двое разгуливают по станции без скафандров? Они что, не боятся вируса?

— А ты вируса не боишься? — тут же задал интересующий меня вопрос второй человек, оглядывая кают-компанию, в которой они стояли. Он был немного меньше ростом, слегка узкоглазый и говорил по-русски с акцентом. Китаец, видимо. У меня отлегло от сердца: если они боятся вируса, значит, их Ковчег чист.

— Балда, — ответил ему первый. — Нам-то с тобой зачем его бояться? Он только на женщин действует.

— Точно. Я и забыл. Столько лет проработал в отделе связи с двенадцатым Ковчегом, что и сам начал бояться вируса. Им ведь чуть что предложишь, они сразу: «А вирусный контроль пройден?», «А дезинфекция возможна?». Тьфу. И ведь не докажешь никак, что у нас вируса нет. Ладно, давай уже осмотрим тут все по-быстрому и пойдем ужинать. Пусть ребята завтра сами эту махину расколупывают.

Так, что-то мне не понравилась фраза «… не докажешь никак, что у нас вируса нет». С одной стороны похоже, что атмосфера снаружи чиста, и я смело могу открываться. А с другой стороны выходит, что я не на одном из двадцати четырех «чистых» Ковчегов, а вообще на какой-то совершенно левой станции, не состоящей в союзе, и мне не стоит заявлять о себе. Мало ли, какие тут законы. Те, кого наше государство ласково обозвало «гражданами третьего порядка», могут быть серьезно обижены на граждан первого порядка. Не хочу быть бессмысленной жертвой бизнес-политических отношений. Так что я, пожалуй, заблокирую дверь. Пусть думают, что она сломалась. Как я поняла, вскрывать станцию будут только завтра, а сейчас эти двое просто осмотрят ее на всякий случай и сдадут вахту.

Я дождалась, пока они нагуляются по кают-компании и поломают голову над моей волшебной заблокированной дверью. За это время я спешно скидала свои вещи обратно в сумку и встала у двери. Деловитый китаец предложил поковыряться в замке снаружи, но друг его отговорил. Ну и слава великому 3D принтеру, что отговорил: еще замкнули бы сеть, и я бы оказалась в ловушке.

Звук их разговора и шагов начал затихать: они удалялись, и явно уже свернули за угол. Я открыла дверь и тихо скользнула следом. Эти двое были так увлечены обсуждением проблемы ужина, что не заметили бы, если б я шла у них прямо за спиной. Они и не предполагали, что затащили себе на борт «зайца», а потому не были настороже. Но я все равно старалась прятаться от них за углами и выступами.

Наконец, они дошли до настежь открытого неизвестно куда шлюза. Судя по тому, что я все еще чем-то дышала, шлюз был открыт не в открытый космос, а в какой-то ангар, хотя снаружи было темно, хоть глаз выколи.

— Эй, Эрик! — заорал один, остановившись на пороге. — Ты чего свет выключил?

— Экономлю, чего-чего, — донесся голос из тьмы. — Ты хоть знаешь, сколько энергии ежедневно потребляет осветительная система одного такого ангара? У вас фонарики есть, дойдете, не заблудитесь.

— Тоже мне забота об общественном благосостоянии, — ответил ему «исследователь» и спрыгнул вниз, в темноту. Судя по уверенности, с которой он это сделал, пол внизу не был усыпан опасными для целостности ног объектами. Рачительный китаец подошел к терминалу и обесточил мою станцию. Потом включил фонарик и тоже спрыгнул.

Я усмехнулась. Безопасность у них — ни к черту. А если б я была био-террористкой? Пусть эти двое и не боятся Х-вируса, но есть ведь и куда похуже болячки, убивающие не только женщин. Я подошла к шлюзу, села на порог, потом перевернулась на него животом, свесив ноги, медленно сползла, повиснув на руках, и спрыгнула в неизвестность. Удар пяток об пол был скорым и неожиданным. Еще более неожиданным был удар сумки по заднице.

— Рэй, ты слышал? — тут же спросил китаец, и луч фонарика заметался по ангару, хаотично выхватывая предметы из окружавшей нас тьмы. Я шустро метнулась за проявившийся во тьме ящик справа от меня.

— Что? — отреагировал неизвестный мне Рэй и тоже зашарил лучом света по ангару.

— Нет, показалось, наверное, — сказал китаец и продолжил свой путь. Рэй тоже не стал искать воображаемую «шумелку».

— Это у меня, наверное, в животе урчит, — заявил Рэй, хлопнув товарища по плечу. — Пошли скорее на ужин, а то я тебя съем.

И они зашагали к слабо освещенному проему впереди. Я поспешила за ними, напуганная внезапной мыслью: а вдруг они сейчас закроют проход и выкачают воздух? Впрочем, бред. Свет выключить — это одно, а воздух-то зачем выкачивать? Что-то я с ума схожу от всех этих передряг.

Двое шли уже по освещенному коридору, а я все никак не решалась войти в него: а вдруг тот, третий, наблюдает за выходом? Кто-то же должен тут дежурить хотя бы условно. А то набегут мародеры: глазом моргнуть не успеешь, как от станции ничего не останется. Даже в самом богатом Ковчеге всегда найдутся такие ушлые личности. Но страх быть запертой в темном пустынном ангаре пересилил страх быть обнаруженной, и я нырнула в коридор.

Двое уже давно скрылись за очередным поворотом, но я не торопилась ускорять шаг: впереди показалась стеклянная будка вахтера. Как я и ожидала, как только его друзья исчезли из вида, он нажал на кнопку, и у меня за спиной герметично закрылась огромная дверь.

Я вжалась в стену. Вахтер пока не заметил меня. Он сидел, закинув ноги на пульт, пил чай из большой кружки и читал новости на мониторе откровенно допотопного вида. Да и вообще, все вокруг выглядело таким старым и обшарпанным, что моя квартира (которой я, впрочем, сутки назад лишилась) казалась королевскими хоромами после увиденного. Повсюду были видны разнообразные заплатки, какие-то грязные потеки. Те стены, которые были покрашены (и кто в наше время вообще красит стены?) словно бы шелушись, покрытые чешуйками, которые так и хотелось пообдирать.

— Эй, парень, ты чего здесь делаешь? — окликнул меня вахтер.

— А… я просто… — забормотала я, совершенно не представляя, что нужно соврать в такой ситуации.

— Иди давай отсюда, не мешай работать, — проворчал вахтер и снова уткнулся в монитор. Я облегченно выдохнула и чуть ли не бегом устремилась вперед, туда, где коридор пересекался еще с одним. На всякий случай решила сворачивать только вправо: в принципе, я хорошо ориентировалась в пространстве, но мало ли. Гораздо проще выбираться из лабиринтов, сворачивая всегда в одну и ту же сторону. Если лабиринт, конечно, не двигается. А то была я как-то в третьем Ковчеге, пошла погулять с друзьями… Если рассказывать кратко, меня, зареванную и напуганную, вернули родителям стражи порядка.