Чтение онлайн

На последнее предложение юрист отреагировал едва заметным движением бровей.

— Вы разведены? — уточнил он.

— Все немного сложнее… намного сложнее.

— У вас есть брачный контракт? — деловым тоном осведомился Уильям. Упрекать его было не в чем. Он начинал карьеру как специалист по бракоразводным процессам. Юрист всегда остается юристом.

Ларри вздохнул и отставил чашку.

— В нем-то и проблема. Ситуацию до такого состояния довел я, что уж говорить. Но контракт составлен не в пользу Вэл, и разводиться она не хочет.

— А как же дети, Лариэль?

— Я вижу их… иногда.

Уильям развел руками.

— Послушай, Ларри. Я не знаю, что между вами произошло. Но я держал тебя на руках, когда ты был еще крохой, и, надеюсь, имею право на то, чтобы сказать пару слов. Валери — категоричная дама, она помешана на карьере, как и ее отец, с которым мы работали в одной конторе. Терпеть его было невозможно, и, подозреваю, что характер его дочери не лучше. Но дети ни в чем не виноваты.

Хорошо, что ты не знаешь всех ингредиентов этой чудовищной каши, подумал Ларри, прислушиваясь к неясному шуму за дверью. В приемной мистера Боднера звонили телефоны, властный женский голос отчитывал подчиненного, а подчиненный, в свою очередь, оправдывался.

— Спасибо, Билл, я приму к сведению. А теперь давай поговорим о делах.

— Ты до сих пор называешь ее «Вэл», и это вселяет надежду. — Уильям похлопал ладонью по папке из светлой кожи. — Кстати, где Лаурелия?

— Она не смогла приехать. Слишком много дел.

На лице юриста читалось «не смогла приехать на оглашение завещания собственного отца?..», но комментировать услышанное он не стал.

— Возможно, оно к лучшему, Лариэль.

— Пожалуй. Она была страшно расстроена, когда мы в последний раз говорили по телефону. В день похорон пила успокоительное — впервые на моей памяти. А еще она плакала. Очень, очень много плакала. Не думаю, что оглашение завещания добавило бы ей положительных эмоций. — Ларри пригладил волосы ладонью и зажмурился. — До сих пор не могу поверить. Это выглядит как дурацкая шутка.

Мистер Боднер медленно кивнул.

— Ты прав. Но повторюсь: хорошо, что Лаурелии сегодня здесь нет. И не потому, что мы в очередной раз вспомним об Альберте. Я имел в виду само завещание.

— Я даже не знал, что у него было завещание, — пожал плечами Ларри.

Юрист улыбнулся и открыл папку.

— Вы давно не общались?

— В последний раз я звонил ему… месяцев шесть назад. Поздравлял с днем рождения. Он спросил, чем я живу, где работаю, не нужны ли мне деньги. Это показалось мне странным: о деньгах мы не говорили с тех самых пор, как я окончил школу, поступил в университет и начал работать.

— Надеюсь, сейчас в деньгах ты не нуждаешься?

Секретарша Уильяма, высокая длинноногая блондинка в сиреневом деловом костюме с чрезмерно, как показалось Ларри, короткой юбкой, вошла в кабинет и приблизилась к столу шефа.

— От мистера Лоуренса, сэр, — сказала она и положила на стол несколько папок. — Он просил, чтобы вы связались с ним как можно скорее.

— Встреча состоится в два часа после полудня.

— Он попросил принять его раньше, сэр. Сказал, что дело срочное.

Мистер Боднер кивнул на Ларри.

— Если он позвонит, передай, что я занят.

— А… — начала секретарша.

— А если он будет упорствовать, переведи звонок мне в кабинет. И тогда я ему все доходчиво объясню.

Девушка осторожно улыбнулась.

— Будет сделано, сэр, — сказала она и выпорхнула за дверь.

Уильям сокрушенно покачал головой.

— Этот человек думает, что многомиллионное состояние дает ему право распоряжаться моим временем. Звучит забавно, особенно в свете того, что его деньгами распоряжается один из моих сыновей. Ну, Лариэль, ты готов? Приступим? Может, ты голоден? До обеда еще далеко.

— Вообще-то я хотел пригласить тебя на обед, Билл. Мы справимся за час?

Юрист глянул на электронный циферблат спортивных Casio.

— О да. Думаю, это будет самым коротким оглашением завещания на моей памяти.

Ларри посмотрел на лежавшую перед Уильямом папку так, будто она была ящиком Пандоры.

— Хочешь сказать, что папа потратил все деньги, и нам с Лорой ничего не достанется? — попытался пошутить он.

— Напротив, Лариэль. Мы говорим о сумме, которая может обеспечить тебе безбедное существование очень и очень надолго. Также Альберт владел землей в Орландо. И могу тебя поздравить. Ты — гордый обладатель удивительно красивого особняка в старой половине Треверберга. Там много десятилетий никто не жил, и, наверное, придется вытереть пыль…

— Погоди. — Ларри поднял руку, останавливая юриста. — Ты говоришь обо мне. А Лора?

Мистер Боднер перевернул несколько страниц в папке из светлой кожи и передал ее гостю. С минуту тот молча вчитывался в короткий абзац, пытаясь понять его смысл.

— Кажется, я что-то путаю, Билл, — наконец сдался Ларри. — Тут написано, что…

Юрист накрыл одну из страниц ладонью.

— … что единственным наследником доктора Альбертиана Родмана является его сын, Лариэль Альберт Родман. Потому что он женат на Валери Родман и приходится отцом Натанаэлю и Адире Родман. Твоя сестра не имеет прав на наследство, потому что она не вышла замуж и не обзавелась детьми.

Ларри отодвинул от себя папку.

— Разумеется, после того, как деньги и недвижимое имущество Альберта официально перейдут в твои руки, ты сможешь распорядиться ими по своему усмотрению, — добавил Уильям.

— Когда папа составил завещание?

— Последние поправки мы вносили около трех лет назад. Обычные юридические тонкости и пара подписей.

— Я имею в виду, когда он сделал эту, — Ларри выделил последнее слово, — поправку.

Юрист посмотрел на красную лампочку стоявшего на столе телефона, но снимать трубку не стал.

— Признаться, он сказал мне об этом впервые давно, но я отговаривал его как мог. На мой взгляд, такое решение было… несправедливым. Но я — всего лишь юрист, пусть и близкий друг семьи. Кроме того, переупрямить Альберта удавалось только Филиппу.

Красная лампочка на телефонном аппарате погасла. Ларри задумчиво потер подбородок.

— Странно, — сказал он. — Это непохоже на папу. Совсем.

— Почему? — поинтересовался Уильям, забирая папку с завещанием.

— Как-то у нас состоялся разговор. Я бросил медицинский и решил, что хочу стать химиком. Папа, конечно, был расстроен, но не более. Он никогда не стал бы на меня давить, и мне, и Лоре предоставляли право голоса на семейных советах и право выбирать свою дорогую в жизни. Папа спросил, хочу ли я работать в одной из лабораторий, которые принадлежат его клиникам. Я отказался. А Лора согласилась. Она начала карьеру как обычный терапевт, а сегодня руководит центральной клиникой в Орландо… впрочем, ты знаешь.

— Да, — кивнул юрист.

— Во время того разговора отец заметил, что если кто-то из нас займет руководящий пост — в одной из клиник или в совете директоров — это не скажется на наших правах наследования. Мы хохотали до слез. Мама — тогда она еще жила с нами — принялась выискивать у отца седые волосы, а я сказал, что обижусь, если он умрет, ведь в таком случае он не будет присутствовать на церемонии вручения дипломов и не увидит меня в мантии и профессорской шапочке. — Ларри повертел обручальное кольцо и посмотрел на тонкую полоску светлой кожи под ним. — Ну, и сама мысль о том, что нам с Лорой придется что-то делить, была дикой. С самого детства мы всего получали поровну. Папа не мог лишить ее наследства только потому, что она не вышла замуж.