Чтение онлайн

Ее глаза заблестели:

– Вы уверены, что поможете мне?

– Разумеется. Помните: вы не одиноки в нашем большом городе.

– Спасибо. Я буду собираться.

Я поднялся и пошел к двери, на ходу задав последний вопрос:

– Кто из ваших знакомых ездит на красном «Опеле»?

Борзова задумалась:

– Никто. У моих знакомых вообще нет машин красного цвета.

– Понятно. – Ее фраза не прибавила мне настроения.

Старый друг, красный «Опель», поджидал меня за толстой березой у остановки. Я молил Бога, чтобы водитель продолжал вести меня: тогда ему будет не до Ани. Небеса словно услышали мою молитву, и автомобиль двинулся за автобусом. Меня опять предупреждали. Я снова играл на чужой территории.

Юрка Дорохов не заставил себя ждать. Дома, открыв электронную почту, я обнаружил огромное письмо, содержавшее интересующий меня материал. Материал о преступной группировке, действовавшей в маленьком городке Юрске, возглавляемой Тимуром Борзовым и Рустамом Рахмановым. Этих приятелей связывали не только учеба в университете на факультете физического воспитания, где Борзов возглавлял и комсомольскую организацию, и многое другое. Их вроде бы положительные качества – амбициозность, дерзость, смелость – сыграли тем не менее отрицательную роль. В 1990 году друзья открыли кооператив «Регата», подобрав себе отличный штат работников – людей, лица которых не были обезображены интеллектом, во всяком случае на фотографиях. Впрочем, о них говорили и их клички: Слон, Дуб, Сапог и тому подобное. Со снимков смотрели самые натуральные продукты эпохи криминальных войн: холодные глаза, безжизненный взгляд, толстая бычья шея. Если бы мне давали миллион долларов, я бы и то хорошенько подумал, прежде чем связаться с такими ребятами. Однако Борзов и Рахманов неплохо с ними ладили. Официально зарегистрированная коммерческая фирма являлась лишь прикрытием преступной группировки «юрских». А занималась она тем же, чем и остальные организации подобного типа: вымогательством денег у предпринимателей, контролем над проституцией, наркотиками и, конечно, убийствами неугодных. Когда владелец большой дискотеки отказался отдавать Борзову пятьдесят процентов дохода, тот вместе с Рахмановым подкараулил его в фойе театра и зверски избил на глазах у сотен людей. Впрочем, этому предпринимателю еще повезло. Другому, владельцу цеха по переработке мяса, – тоже. Его всего лишь вывезли в лес, набросили на шею удавку и стали затягивать. Когда несчастный почувствовал, что жизнь медленно, но верно покидает его, он отдал и машину, и требуемое количество денег. Другой оставил приятелям свой бизнес – торговую палатку – и скрылся в неизвестном направлении, помня о том, сколько его коллег в подобных ситуациях вылавливали из искусственного озера у заброшенного карьера. Опасаясь за жизни своих близких, кооператоры давали деньги, надеясь в будущем уйти из-под «крыши» «Регаты». Однако это было невозможно. Предприниматели не знали: каждый их шаг тщательно контролируется. Рахманов и Борзов, словно заправские милиционеры, знакомые со всеми хитростями и тонкостями подобного рода дел, внедряли в коммерческие организации своих людей, и те доносили обо всем, что происходило или говорилось. Так что одно время и Рахманов, и Борзов были своего рода королями на территории Юрска, «героями времени» жестоких девяностых! Они разъезжали на дорогих иномарках, которые менялись с поразительной быстротой, как игрушки избалованного ребенка, в их обществе всегда находились самые красивые женщины города, но Рахманов и Борзов не спешили связывать себя узами брака. Жениться – означало подставить под удар семью, а они вовсе не считали себя неуязвимыми. Но кончилось и их время. Постепенно фирма «Регата» распалась, разумеется, не по своей воле. Кто-то сложил буйную голову в криминальных войнах за передел города, кто-то нарвался на пули милиционеров. Каменные, казалось бы, сердца подельников дрогнули, и они поспешно бежали за границу, захватив солидные денежки, нажитые неправедным путем. Там они открыли новые фирмы, а когда потянуло на родину, не выдержали и вернулись, естественно, предварительно узнав, что им грозит в случае возвращения в родные пенаты. Оставшиеся в живых члены преступной группы сообщили своим лидерам: все, что есть на них у милиции, – ерунда: несколько фактов избиения и вымогательства, но ни одного свидетеля убийства. Конечно, преступники заранее постарались, чтобы все страждущие восстановить справедливость пополнили городское кладбище.

Итак, Рахманов и Борзов вернулись и стали легально заниматься бизнесом. Правда, на них пытались завести уголовные дела, но деньги и угрозы сделали свое. Один упрямый следователь, которому не терпелось посадить обоих, был найден в лесу со следами насильственной смерти, дотошная журналистка, хотевшая славы и слишком рьяно копавшаяся в делах приятелей, получила ее, но посмертно. Больше Рахманова и Борзова никто не трогал. Они спокойно наживали капиталы, а потом, когда стало тесно в Юрске, перебрались в соседний Приреченск. Теперь двум успешным предпринимателям можно было обзаводиться семьями. Тогда-то Борзов и женился на старой подруге Людмиле, ожидавшей его с трехлетней дочерью (когда девушка забеременела, ее не испугало то, что она может остаться матерью-одиночкой, она любила Тимура). Дружок Рустам взял совсем молодую девицу модельной внешности, победительницу конкурса красоты, родившую ему близнецов. Рахманов не отставал от подельника и тоже владел гостиницей и огромным фитнес-центром. Вот с Рахмановым-то мне и предстояло поговорить. Я позвонил Юрке, поблагодарил его за ценную информацию и попросил узнать еще кое-что: имел ли место в биографии Рахманова факт похищения детей. Дорохов справился с заданием довольно быстро. В лихие девяностые Рустам действительно таким образом заставил нескольких предпринимателей переписать на него часть бизнеса, и слава богу, дети остались живы. Это был уже весомый аргумент, и я решил, что смогу разговорить бывшего бандита. Моя машина понесла меня в центр города, где и располагался фитнес-центр. Именно там я и рассчитывал застать Рахманова, и не ошибся. Никто не остановил меня при входе, и я спокойно дошел до кабинета директора, правда, не избежав столкновения с внушительными качками, похожими, как скалы-близнецы, которые мне довелось видеть в Крыму, в одинаковых серых костюмах и с полным отсутствием интеллекта на грубых лицах. Почему-то они не остановили меня. И слава богу.

– Хозяин у себя? – спросил я у худенькой секретарши с внешностью отставной топ-модели.

Она кивнула:

– Да. У вас назначено?

Я знал, что ответить:

– Скажите, я по поводу долга Борзова.

С легкостью бабочки она вспорхнула со стула и осторожно отворила дверь в кабинет шефа. Я расслышал лишь шелест ее голоса и громкий бас:

– Пусть войдет.

Когда девушка передала мне желание хозяина, я не заставил себя ждать. Рахманов восседал за массивным полированным столом. Широкие плечи штангиста заставляли безукоризненно сидевший костюм трещать по швам от каждого шевеления. При взгляде на его лицо я вспомнил описание Собакевича у Гоголя. Наверное, единственное, чего не было у героя поэмы «Мертвые души», – маленьких холодных глазок мафиози с восточным разрезом. Голос предпринимателя напоминал медвежий рык:

– Вы принесли деньги?

– Какие деньги? – с наглостью Остапа Бендера поинтересовался я.

– Даша сказала, вы насчет долга…

– Это чтобы увидеть вас. Вряд ли я прошел бы к вам, если бы сказал, что хочу просто побеседовать.

Он начинал закипать:

– Убирайся вон, и чтобы я никогда тебя здесь не видел.

Я выстрелил еще одной заготовленной фразой:

– За что вы убили Тюльпан? Потому что она стала свидетельницей вашего преступления?

Рустам казался изумленным:

– Тюльпан? Какой еще тюльпан?

– Это женщина, – вежливо подсказал я. – Любовница Борзова.

– На кой черт она мне сдалась? Таких я могу иметь по сто штук в день.

Я стоял на своем:

– Вы убили ее, потому что она видела вас в день гибели Тимура Васильевича в его кабинете.

– В день гибели Тимура? – Кажется, до него стало доходить, к чему клонит незваный гость. – То есть ты, щенок, намекаешь, что это я его убил?

– Не намекаю. Я в этом уверен. Осталось только убедить милицию.

Его глаза расширились:

– Убедить милицию? В чем? На кой черт мне надо было убивать Тимура?

– Из-за долга.

В кабинете работал кондиционер, но лоб Рахманова покрылся капельками пота:

– Из-за долга? – Он открыл дверцу сейфа и вытащил какую-то бумагу. – Читай.

Взяв ее в руки, я сразу понял: передо мной расписка Борзова.

– Смотри на дату, – подсказал Рустам.

Я посмотрел. Тимур Васильевич не дожил до окончания срока уплаты целый месяц.

– Этот документ и доказывает, что я не причастен к его гибели, – заметил Рахманов.

– Кое-кто утверждает: вам понадобились деньги раньше, и вы пришли к приятелю. – Я был непреклонен. – Он не смог расплатиться, и вы пригрозили похитить его дочь.

Он откинулся на спинку стула. Его грубое лицо не выражало и тени страха, что меня несколько удивило:

– Слушай, парень, ты еще здесь только потому, что я любопытен. В детстве мамочка сильно ругала меня за это качество, но ничего не могу с собой поделать. До смерти хочется услышать всю историю от начала до конца. Интересно, кто и почему так решил. Видишь ли, я утверждаю: никаких денег раньше срока я от Борзова не требовал. В мире бизнеса я человек известный, и любой тебе скажет: это не мой метод работы. – Мужчина уселся поудобнее. – Ну, давай по порядку. А не то я вызову охрану, и мои мальчики сделают тебе больно.

– Эта история коротка. – Я старался держать себя в руках. – Допустим, первый раз в жизни вы изменили своему принципу: вам понадобились деньги. И вы пришли к Борзову.

Он улыбнулся. Наверное, так улыбались эсэсовцы, провожавшие людей в газовые камеры.

– Когда я одалживаю деньги, мы вместе с занимающим оговариваем срок их возврата. Если меня что-то не устраивает, я не займу ни копейки. И вообще, я никогда не отдам последнее.

– Вам могли внезапно предложить выгодную сделку, – предположил я.

– Могли, – согласился он, – но не предложили.

– Ваша жена могла захотеть поменять машину.

Рустам продолжал улыбаться:

– У нее их три. И все новехонькие, но женщины действительно непредсказуемы. Если бы она заявила мне о подобном желании, я заставил бы ее сначала продать хотя бы одну. Притом Лилечка предпочитает ездить с шофером.

Я не стал уточнять возраст шофера и его внешние данные.

– Зачем же ей три автомобиля?

Он пожал широкими плечами:

– Бабские капризы. Грешен, люблю свою красавицу. Впрочем, если не веришь, давай ей позвоним. Не думаю, что ты услышишь что-нибудь другое. А похищение Аньки – это вообще глупость. И кому только в голову взбрело подобное!

Я ответил с невинным выражением лица:

– Наверное, тому, кто наслышан о ваших прошлых подвигах.

Рахманов побагровел:

– То есть я был судим за похищение? Кто-нибудь когда-нибудь предъявлял мне обвинения подобного рода?

– Может, из страха? – Я просто удивлялся собственной храбрости.

Рустам окинул меня взглядом с ног до головы:

– А ты, выходит, лишен этого качества? Ладно, я узнал все, что хотел. И повторяю: не имею никакого отношения к смерти Борзова. Как говорят в боевиках, он мне нужен был живой, а не мертвый.