Чтение онлайн

– Официант! – крикнул Федорчук. – Что это такое?

Явился давешний мальчишка, испуганно покосился на нож и замотал головой, пропав из вида. Тотчас ему на смену прибежал официант постарше.

– Прошу простить, – бормотал Он, – стажер ошибся, молодой совсем, неопытный…

Он мигом прихватил нож, заодно и вилку, положил чистые приборы, рассыпался в извинениях и исчез.

– Черт знает что такое! – пробурчал Федорчук. – Вроде бы приличный ресторан…

На душе было скверно. В руке еще долго ощущалась тяжесть и холод ножа, который казался ему смутно знакомым.

Официант постарше шуганул крутившегося под ногами мальчишку в униформе и скрылся в соседней кабинке. Там за столом сидел плотный коренастый человек с родинкой на левой щеке и курил.

– Ну? – вскинулся он, увидев официанта.

Тот молча развернул салфетку. Человек с родинкой удовлетворенно кивнул и отсчитал официанту зеленые хрустящие купюры, затем, дождавшись, пока тот выйдет, осторожно, стараясь не касаться ручки, убрал нож в непрозрачный пластиковый пакет, а потом – в портфель, загасил сигарету и вышел, твердо ступая и не оглядываясь по сторонам.

Через некоторое время этот же мужчина средних лет с седоватыми висками и круглой родинкой на левой щеке заглушил мотор своей машины и достал сотовый телефон.

Мобильный номер Нехорошева назвал ему наниматель, и воспользоваться этим номером можно было только один раз, когда он будет уверен в том, что может безошибочно разыграть свои карты.

И теперь такой момент наступил.

– Слушаю, – произнес холодный, настороженный голос.

Нехорошее не узнал высветившийся на дисплее номер, поэтому был недоволен и напряжен – мало ли кто мог позвонить ему?

– Николай Сергеевич, мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз, – быстро проговорил мужчина с родинкой, придав своему голосу твердость и уверенность. Он понимал, что второго случая не представится, и нужно сразу произвести на собеседника впечатление.

– А мне – нет, – отрезал Нехорошее, – я вас не знаю и не хочу знать.

– Ошибаетесь, – мужчина с родинкой скрипнул зубами, его вдруг охватила ненависть к этому холодному голосу и к этому человеку, такому спокойному, такому самоуверенному, исполненному чувства собственной значимости, захотелось сбить с него спесь. – Ошибаетесь, именно вам нужен этот разговор! Нужен гораздо больше, чем мне! То, что я хочу вам сообщить, касается вашей дочери. Впрочем, если не хотите – я не буду настаивать, пусть все идет своим чередом, но позже вам придется горько пожалеть…

– Я никогда ни о чем не жалею, – отозвался Нехорошее, но в голосе его послышались какие-то колебания.

– Нет так нет, тогда прощайте…

– Постойте! – Нехорошее повысил голос. – Ладно, изложите ваше дело, только коротко…

Я же сказал – мы должны поговорить с глазу на глаз! Вы прекрасно понимаете, что телефонный разговор можно прослушать, а это – не в ваших интересах!

Мужчина с родинкой перевел дыхание. Он чувствовал, что рыба заглотила наживку, и теперь надо только не спугнуть ее резким, неосторожным движением. Нужно вести ее медленно, аккуратно, чтобы она не сорвалась с крючка…

– Хорошо, пусть так… – Нехорошее сделал паузу, по-прежнему изображая высокомерие, но теперь он явно нервничал. – Я так понимаю, что вы где-то недалеко от моего офиса?

– Правильно понимаете.

– Ладно, поднимайтесь! Я распоряжусь, чтобы вас пропустили! Как вас зовут?

– Пусть будет Иванов, – на этот раз в голосе мужчины с родинкой звучала плохо скрытая усмешка.

– Иванов так Иванов, не имею ничего против, – и в трубке зазвучали сигналы отбоя.

Мужчина с родинкой вышел из машины, предусмотрительно поставленной достаточно далеко от входа в офис, перешел улицу и приблизился к неприметному, аккуратно отремонтированному трехэтажному зданию.

Над дверью этого здания не было никакой вывески, никакой таблички с названием. Только вращающаяся камера давала прохожим понять, что перед этой дверью не стоит задерживаться. И, несмотря на эту камеру и на ухоженный вид здания, никто из прохожих или обитателей окрестных домов не мог даже предположить, какая власть сосредоточена за этими стенами и какие финансовые потоки контролирует владелец особняка.

Николай Сергеевич Нехорошее не принадлежал к тому кругу людей, которых каждый день показывают на телеэкранах, которые не сходят со страниц газет и глянцевых журналов, не принадлежал к числу так называемых ньюсмейкеров. Он не числился среди официальных руководителей страны или даже города. Не входил он и в закрытый клуб олигархов, владельцев миллиардных состояний, покупателей футбольных команд, замков на Лазурном берегу и изделий Фаберже. Однако от этого его значение нельзя было недооценивать.

Его власть была подспудной, скрытой, но очень значительной. Ко всему прочему, он был очень осторожен и всеми мерами избегал огласки. Он любил повторять в кругу близких знакомых: «Мне не нужна дешевая популярность».

Мужчина с родинкой остановился перед дверью и поднял глаза, прямо и спокойно уставившись в глазок телекамеры. Это далось ему не без труда, но результат того стоил.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

Он сделал шаг вперед, оказавшись в тесном и полутемном тамбуре. Прямо перед ним, как из-под земли, возник высокий молодой человек в хорошо сшитом костюме.

– Ваши документы, – проговорил он, окинув посетителя профессиональным, подмечающим каждую деталь взглядом.

– Моя фамилия Иванов, – ответил посетитель, не шевельнув и бровью, – Николай Сергеевич ждет меня. Ни о каких документах не может быть и речи.

Охранник приподнял одну бровь, но ничего не сказал наглецу.

Не сводя с него глаз, он достал мобильник и что-то в него проговорил.

Это был действительно настоящий профессионал: он умел разговаривать по телефону так, что стоящему рядом человеку не было слышно ни слова.

Выслушав ответ, охранник кивнул, спрятал мобильник и вместо него достал портативный металлоискатель. Тщательно проверив одежду посетителя, он не успокоился на этом и обыскал его старым проверенным способом – руками, ощупав его от ботинок до кончиков волос.

Только после этого нажал кнопку, открывавшую стальную дверь тамбура.

На этот раз гость оказался в просторном, ярко освещенном холле.

Мраморные полы, золоченые светильники, свисающая с потолка тяжелая хрустальная люстра – все было несколько старомодным, тяжеловесным, но внушительным.