Чтение онлайн

Вот и ладненько. Приходим в семь вечера. Ещё не готово - приходите в девять. Отужинали поблизости в замечательном итальянском кафе Mocambo (об общепите у нас ещё будет возможность поговорить отдельно), возвращаемся. И... чудо! Получите - распишитесь. Юный мастер даже не скрывает радости, демонстрируя подключение к местному вай-фай и расплываясь в ослепительной лыбе.

Ай да волшебник! Ай да арийский гений! Прощаемся, мчимся домой. Подключаем айфон к вай-фай через Macbook и... ни фига! Не подключается. Сеть видит, но не подключается, хоть ты тресни. Перегружаем айфон и... вай-фай вообще пропадает: сетей не видит, ничего не знает. Ну то есть возвращаемся к тому, что было до ремонта.

Разочарованные, утром плетёмся обратно к юному умельцу. Умелец, заприметив нас у входа, почему-то не удивился. "Не работает?" - участливо осведомился гениальный пацан. "Не работает".
– "Ну оставляйте".
– "На сколько?" - "До вечера". "Ни фига он не менял чип, - высказывает крамольную догадку Анастасия, - я читала, что если модуль сильно разогреть или, наоборот, айфон сильно заморозить, то вай-фай начинает работать - иногда час, иногда неделю, иногда целый месяц".

Вечером возвращаемся в мастерскую. "Через час... не было света, отключали электричество". Приходим через час. Ашока (так зовут гения) на рабочем месте нет??? "Он дома работает, потому что свет так и не включили", - поясняет напарник. Звоним по мобильному. Завтра. Во сколько? В 11. В 11 оказалось, что в 13. В 13 - в 16... Наше короткое пребывание в Мумбае стало подозрительно повторять судьбу досрочно освободившегося урки: свобода полная, вот только нужно регулярно отмечаться у смотрящего.

Кончилось дело тем, что Ашока радостно примчался на встречу, расплылся в улыбе, на сей раз, правда, виноватой, и вернул айфон со словами: "Ну никак не хочет работать! Я три раза менял чип, но он постоянно коротит!" И достал из кармана деньги. От волнения - 1400 рупий вместо 1300. Мы вернули Ашоке 300 - за "чистку шлейфа" и вообще за труды, и в задумчивости побрели восвояси.

В чем же проблема гениальных наций? Этих русских, до ужаса похожих на индусов, этих индусов, до ужаса похожих на русских в необоримом желании раскурочить сложный гаджет, изучить нутро, поставить пару-тройку экспериментов (на оборудовании клиента!), пережить в процессе три десятка эвристических оргазмов, а потом... всё вернуть обратно в нерабочем состоянии, виновато разводя руками, как та такса из анекдота, заставившая хозяина поставить всё состояние на неё в забеге против афганских борзых: "Ну не получилось, хозяин! С кем не бывает!"

Вы думаете, китаец будет копаться два дня подряд (а в случае с Ашокой - не сомневаюсь, что и все две ночи напролёт) в айфоне, пытаясь добить упрямого гада?! Да ни в жисть! Заменит мамку на новую, отвинтив-привинтив четыре винтика, - всего-то делов. Не будет копаться и пиндос. А вот индус будет, и русский будет (ну и одесский еврей-часовщик тоже будет). С чего бы это?

Эпилог. Забыл про нюанс: когда мы окончательно распрощались с Ашокой и запустили айфон дома, то в интерфейсе в графе модуля вай-фай ... красовалось пустое место! Модуля-то и нету! Сгинул. Наверное, Ашока в пароксизме профессионального интереса, впаивая и перепаивая чипы, напоследок забыл впаять хотя бы то, что было в телефоне изначально. До того момента, как он попал в его гениальные ручки. Шаловливые.

Автор: Ваннах Михаил

Опубликовано 15 февраля 2011 года

Был в 1990-е годы в нашей стране забавный феномен. На фоне социально-экономических катаклизмов, когда серьёзные дяди растаскивали общенародную в прошлом собственность, шустрая молодёжь торговала по ларькам поддельным амаретто с настоящим сникерсом, гордо величая себя "бизнесменами" и "учредителями", а большая часть населения просто не могла понять, что происходит, некоторая часть юношей и девушек ушла из этого мира.

Нет, нет, не оказалась на кладбище в ходе следовавших за "предъявами-стрелками-непонятками" разборок и даже не села на иглу с тем же результатом. Они ныряли в мир грёз Средиземья, брали себе эльфийские имена, говорили на нездешних наречьях. Самые активные оборачивались в простыни и грозно махали деревянными и жестяными мечами.

Казенные медиа к этим вполне демократическим игрищам отнеслись благодушно: давали эфир чтицам самопальной эльфийской лирики, демонстрировали мастеров меча. Чем бы дитя ни тешилось, пока пушки 2А46 газотурбинных танков Т-80 крушили парламент, а с вокзалов южных и восточных направлений "валили штатские", нет, не "из эвакуации", а совсем наоборот, из ставших вдруг гордо независимыми земель...

И вот, в самом конце девяностых, свет увидела книга, предложившая читателям совершенно иной взгляд на историю Средиземья, известную читателям по уникальной обработке гигантского массива германской филологии, сделанной профессором Толкиеном в его сказочном цикле.

Написал её палеонтолог Кирилл Еськов, известный читателям бумажной Компьютерры. На её страницах он издевался над сторонниками дебилизации образования в псевдодуховном стиле.

Очень актуально ныне, когда 29 процентов сограждан полагают, что люди - современники динозавров. Да и в свете нынешних попыток перестроить образование, попыток, которые заставляют вспомнить некогда произнесённое "...не должно быть никакого образования выше четырёхклассной школы. Счёт в пределах пятисот, написание своего имени и учение, что божественное веление - быть послушным... честным, усердным и порядочным".

Нет, нет, это не нынешние планы школьных реформ. Это - рейхсфюрер СС Гиммлер. Его дневниковые записи о судьбе негерманского населения на Востоке. Май 1940-го. (Цитировано по "Vierteljahrshefte fuer Zeitgeschichte", 5. Jg. (1957) S. 197, в год Спутника казалось, что это - просто История).

И над любителями криптозоологии, поклонниками йети и Несси - которых можно видеть ныне на телеэкранах - Кирилл тоже посмеялся на страницах КТ, причём в самом что ни на есть естественнонаучном стиле, исходя из законов сохранения и механизмов преобразования энергии в живом мире.

Ну а роман его "Последний кольценосец" (далее цитируется по изданию: М.: ЭКСМО, 2003) - попытка взглянуть на мир волшебства и магии, описанный в книгах Толкиена, с точки зрения логики естественных наук (точно так же, как раньше, в "Евангелии от Афрания" он поглядел на североамериканского проповедника, резво кинувшегося окучивать постсоветскую Россию и забывшего, в спешке сборов, ознакомиться с развитием богословия начиная века эдак с девятнадцатого…). Попытка получилась очень удачной! Не говоря об увлекательном сюжете, изложенном точным и выразительным языком, причем с железной логикой, там поднимаются кардинальные проблемы человеческого будущего.

"...Ростки разума и прогресса, лишённые нашей защиты, будут беспощадно выполоты... силы перестроят этот Мир по своему вкусу, и отныне в нём не будет места технологическим цивилизациям... Трехмерная спираль Истории утеряет вертикальную составляющую и опадет в замкнутый цикл: минуют века и тысячелетия, но меняться будут лишь имена королей да названия выигранных битв. А люди… люди навсегда останутся жалкими, ущербными существами, не смеющими поднять глаза на владык Мира..." (с. 94). "И, кстати сказать, тот... мир будет по-своему неплох: застойный пруд, конечно же, эстетически проигрывает ручью, но ведь цветущие на его поверхности кувшинки поистине восхитительны" (с. 95).

И в схватку с этой угрозой вступает не волшебник-супермен, а офицер медслужбы разгромленной армии, "пиджак"-резервист из учёных! Пересказывать динамичный роман - дело тщетное. Отметим лишь, что проблемы эти поднимали ранее Стругацкие в "Улитке на склоне" и Александр Мирер в "У меня девять жизней". И проблемы эти имеют ещё и острополитическое значение.

Фашистскую практику мы уже упоминали выше. Но у фашизма всех мастей и оттенков есть ещё и общефилософский аспект. Автор классического исследования "Фашизм в его эпохе" Эрнст Нольте (Новосибирск, 2001) обозначил его как "трансполитический феномен". Суть его Нольте обозначил в противостоянии трансценденции. Теоретической трансценденции - выходу мышления за рамки наличного в направлении Абсолюта (ну вспомним Арийскую физику с её отрицанием теории относительности…). Практической трансценденции - выходу людей из ограничений, налагаемых традицией (дали б в Рейхе Штирлицу счастливо пожить холостяком - держите карман шире!).