Чтение онлайн

Соседи по палате уснули — сообщали мне об этом громким сопением. Оба на дневном обходе вновь жаловались доктору на бессонницу. Говорили, что полночи проводят без сна, смотрят в потолок и завидуют комсомольцу (так они величали меня: оба товарищи были гордыми обладателями седых висков и партийный билетов). Вот только они не упоминали о том, что дрыхли половину дня, а потом ещё и засыпали вечером едва ли не в то же мгновение, когда в палате гас свет. Похрапывание соседей мне не мешало думать. Напротив, я даже вычислил в нём некоторую закономерность. Подсчитывал секунды между всхрапываниями и думал о том, из больницы пора сваливать. Иначе вскоре от безделья сойду с ума. Если ещё не сошёл.

— Усик! — услышал я похожий на кошачье мурлыканье шёпот.

Приподнял голову — обнаружил, что дверь приоткрыта. В палату заглянула голова санитарки (в белой косынке). Лицо женщины я рассмотрел не сразу: оно пряталось в тени. Лишь присмотревшись, увидел знакомый хитрый прищур. Узнал Альбину Нежину. Из коридора доносились звуки шагов, голоса медперсонала. В соседней палате громко кашляли, сопровождая кашель жалобными стонами.

— Не спишь? — спросила Королева.

— Нет, — ответил я.

Говорил вслух, не боялся потревожить соседей: их храп заглушал все прочие звуки. В ближайшие часы мужиков не сможет разбудить и выстрел из пушки. Режим их сна я уже выяснил. Привстал, скривил губы — среагировал на боль в груди. Рана по-прежнему отзывалась жжением на резкие движения. Старался её не беспокоить. Но позабыл об осторожности при виде Альбины. Не ожидал, что настолько обрадуюсь приходу Нежиной. Сообразил вдруг, что все эти дни в больнице надеялся на её новый визит. Я искренне радовался и появлениям в палате Светы Пимочкиной: комсорг проведывала меня почти ежедневно. Но встреча с Королевой обещала привнести в мою наполненную обыденностью и математикой больничную жизнь разнообразие.

— Тогда вставай, — сказала Альбина. — Выходи.

Она дождалась, пока я выйду в коридор, прикрыла дверь в палату. В этот раз её коса не пряталась под халатом — висела вдоль позвоночника, слегка покачивалась. Я шаркнул по полу тапком (новым, ещё одним подарком Пимочкиных), замер около стены. Зевнул, хотя минуту назад сонливости не ощущал. Наблюдал за Нежиной. Альбина взглянула в обе стороны коридора. Перевела взгляд на меня. Не увидел на её лице улыбку — нахмуренные брови, плотно сжатые губы. Полюбовался её глазами: при тусклом освещении они казались темнее, чем обычно, но всё так же блестели. Королева не схватил меня за руку, как тогда, в институте. Хотя настрой у неё был похожий. Поманила меня рукой.

— Идём, — сказала она.

— Куда?

— Иди за мной, Усик, — сказала Королева. — Не шуми и не отставай. Нам нужно поговорить.

Нежина повела меня по слабо освещённым безлюдным больничным коридорам. Шла уверенно, целенаправленно и тихо, подобно призраку. Я шёл за ней попятам. Но не поддался её примеру. Шумел нарочно (волочил ноги, покашливал и шмыгал носом) — чтобы звуками развеять мрачную атмосферу. Глазел по сторонам: на однотипные двери, на потрескавшуюся краску на стенах, на пятна на потолке. Всё больше удивлялся увиденному. И раньше не считал лечебницы местом для веселья и развлечений. Не и не ожидал, что коридоры в советских больницах такие бесконечные и угрюмые.

Невольно вспомнил по пути анекдот: «Доктор сказал в морг, значит в морг». Но не улыбнулся. Здесь, в больнице, подобные шутки меня не смешили — особенно в безлюдном коридоре после «отбоя». Сосредоточил внимание на укутанной в белый халат Альбине Нежиной. Невольно сравнил её со Светой Пимочкиной. Нашёл в фигурах девушек массу незначительных отличий (причём не все они были в пользу Королевы). Но почувствовал и главную разницу между девицами. Стройным телом Пимочкиной мне нравилось любоваться. Как красивой картинкой. А вот на Альбину Нежину хотел не только смотреть — желал прикоснуться к ней руками.

«Расслабься, Димочка, — подумал я. — Здесь тебе не там». Взгляд, что изредка бросала на меня Королева, никак не намекал на то, что моим эротическим фантазиям предстояло сбыться (точно не сегодня вечером). И убеждал, что под словом «поговорить» Нежина подразумевала именно разговор (как бы моё воображение ни пыталось это оспорить). Прикинул: «А что если…» Затуманенный математикой разум высчитывал вероятность того, что Альбина здесь и сейчас ответит мне взаимностью. Нашёл её обидно незначительной. И всё же себе признался: одно только присутствие Королевы уже поднимало мне настроение.

Нежина привела меня в тупик очередного коридора. Толкнула ничем не примечательную дверь, щёлкнула в комнате выключателем.

— Заходи, — скомандовала она.

«Вот так и пропадают мужчины, — подумал я. — Поддаются на женские чары. И приходят непонятно куда и неизвестно зачем». Но спорить с Альбиной не стал — послушно переступил порог… кладовки. Именно кладовки: ничем иным это плохо освещённое помещение не казалось. Узкая комнатушка, пропахшая всё той же карболовой кислотой. Пробежался по ней взглядом. Бегло оглядел заставленные всякой всячиной стеллажи у стен. Прошёлся взглядом по исцарапанному паркету. Взглянул на видавший виды стол под окном. Увидел на столешнице эмалированный чайник с торчавшим из него кипятильником (современный вариант электрочайника).

— Будем пить чай? — поинтересовался я.

Прошёл по узкому проходу к столу. Рассматривал на ходу банки, вёдра, щётки, стопки картонных коробок и бумажных упаковок. Уловил запахи хлорки и спирта. Без разрешения уселся на стул. Почувствовал идущее от чайника тепло — воду в нём вскипятили незадолго до нашего прихода.

— Будем, — пообещала Нежина. — И даже блинами тебя накормлю. Если захочешь.

Она закрыла дверь на шпингалет. Тяжело вздохнула, будто собиралась не чай пить, а показывать свои знания экзаменационной комиссии. Не заметил в её глазах того радостного возбуждения, что видел во взгляде у приходившей в больницу проведать меня Пимочкиной.

— Обязательно захочу, — пообещал я.

И спросил:

— С чего вдруг такое внимание к моей персоне? И такая… щедрость?

Показал рукой на чайник, чашки и большой газетный свёрток (с блинами?). Вновь подивился своему аппетиту. Плотно поел, прежде чем завалился спать (не больше часа назад). К больничному ужину добавил пять пирожков и бутерброд с колбасой. Но живот, при мысли о еде, уже жалобно постанывал.

— Поддалась на уговоры нашего комсорга, — сказала Альбина. — Решила нанести тебе дружеский визит. И заодно спасти тебя от голодной смерти.

— Так тебя Пимочкина ко мне отправила?

Поймал себя на том, что разглядываю не обёрнутую белой тканью девичью фигуру (выглядела Нежина в халате великолепно), а стоявший около окна газетный свёрток. Альбина заметила мой интерес (к свёртку). Мне показалось, что он её слегка успокоил.

— Не понимаю, почему она пристала именно ко мне, — пожаловалась Королева.

Наблюдал за тем, как она чайной ложкой раскладывала по чашкам сухие чайные листья.

— Проходу мне в институте не даёт, — говорила Альбина. — Все уши прожужжала о том, что я обязана проведать больного товарища. И главное: пристала именно ко мне — ни кому-то ещё!