Чтение онлайн

Он махнул рукой — истлевший кончик сигареты обломился, крошечным ярким метеором полетел во тьму. Где он коснулся земли, я не увидел: ещё в воздухе в него врезались дождевые капли, погасили его свечение. Сергей Андреевич указал мне обрезом на выход из пустыря.

— Провожу вас, — сказал он. — Идите за мной.

Я вопросительно посмотрел на Валицкого.

— Александр Иванович, вы своё дело сделали, — сказал Александров. — Дальше с преступником буду работать я. Всё. Вам не нужно больше беспокоиться.

Он снова сплюнул — в сторону Романа Георгиевича (я отметил, что привкус зареченской дождевой воды нравился капитану милиции не больше, чем мне). Затянулся дымом — торопливо, будто у него не оставалось времени на курение, но он урвал минутку, спешил отсрочить никотиновый голод.

— Не переживайте, Александр Иванович, — сказал милиционер, — Дарья Степановна составит заявление, где подробно опишет преступные действия гражданина… Как, говорите, его зовут?

— Роман Георгиевич Валицкий, — повторил я. — Заведующий кафедрой горного дела в Зареченском горном институте.

Мне почудилось, что голова Валицкого чуть дёрнулась, будто мужчина вздрогнул.

— Я тоже составлю рапорт о задержании… этого заведующего кафедрой, — сказал Александров. — Тьфу. А после лично просею прошлое гражданина Валицкого на предмет нарушения статей уголовного кодекса.

Сергей Андреевич бросил на землю сигарету, наступил на неё ногой.

Под подошвой туфли чавкнула грязь.

— Александр Иванович, — сказал Александров, — от факта покушения на жизнь гражданки Кировой Дарьи Степановны гражданину Валицкому не отвертеться. Это я вам обещаю. И ещё я вам гарантирую, что рассмотрю прошлое этого гражданина под увеличительным стеклом. Если есть на его совести другие грехи — я их найду.

Ветер на мгновение усилился, метнул мне в щёку капли, заставил меня зябко поёжиться, стряхнул воду с козырька будёновки.

Александров поправил воротник плаща.

— Ёлки-моталки, обязательно найду! — сказал он. — Гражданин Валицкий ответит за них по всей строгости советского закона.

Сергей Андреевич вновь указал в сторону дороги.

— Александр Иванович, пора…

Он направился к дыре в заборе.

Я последовал за ним, напоследок скользнув лучом фонаря по фигуре Валицкого. Бледное лицо с пятнами грязи, испачканный песком плащ, развязанный шнурок на ботинке — я словно сделал прощальный снимок Романа Георгиевича. Мелькнула мысль о том, что именно расскажу о встрече с заведующим кафедрой горного дела Королеве. Уверен ли я на сто процентов, что друг её отца — «маньяк с молотком»? Или же придётся объяснять Нежиной, зачем стрелял в «невиновного» человека? Что придумаю на этот раз? «Надеюсь, она не решит, что я набросился на него в припадке ревности», — промелькнула мысль.

Александров остановился за кустами шиповника, дождался, пока я подойду ближе.

— Александр Иванович, — сказал он едва слышно. — Дарья Степановна уже сообщила о преступлении. Скоро здесь появятся мои коллеги. Я думаю…

Сергей Андреевич поднёс циферблат наручных часов к лучу фонаря.

— …минут через шесть. Поедут они от проспекта Гагарина. Поэтому вам лучше уходить в направлении больницы, чтобы не попасться им на глаза.

Капитан указал рукой в темноту — через дорогу, поверх забора и кустов шиповника.

— От больницы пройдёте по улице Первомайской, — сказал он. — До её пересечения с Красноармейской. Там свернёте к дому Альбины Александровны Нежиной. Дарья Степановна предупредила Альбину Александровну о вашем появлении. Подробностей их разговора вам не скажу: пока и сам их не знаю. И ещё…

Александров посмотрел мне в лицо.

Почудилось: он раздумывал над тем, что нужно, а что не стоит мне говорить.

— Александр Иванович, постарайтесь не показываться на глаза соседям Нежиных, — сказал милиционер. — Это важно. Будем придерживаться версии, что весь сегодняшний вечер и всю грядущую ночь вы провели в квартире Альбины Александровны. Здесь вас сегодня не было. Понимаете?

Александров замолчал — ждал ответ.

Я указал большим пальцем себе за спину — туда, где на пустыре сидел у стены Роман Георгиевич (память тут же воскресила недавно сохранённую в ней картинку: грязь на щеке, песок на плаще, шнурок…).

— Валицкий меня видел. Он меня узнал.

Сергей Андреевич махнул рукой.

— Это неважно, — сказал он. — Преступники часто придумывают небылицы, чтобы оправдать себя и навлечь неприятности на других. Его слова, безусловно, проверят. Но если мы будем твёрдо придерживаться своей версии… Вы меня понимаете, Александр Иванович?

Александров пригладил усы.

«И не так уж он похож на Виталия Соломина, — подумал я. — И точно — не доктор Ватсон. Не помню, чтобы замечал у того в фильме такой фанатичный блеск в глазах. Не так прост капитан, как мне казалось».

— Дарья Степановна сегодня с вами не встречалась, — заявил Александров. — И я — тоже. Альбина Александровна… я уверен… подтвердит, что вы провели ночь в её квартире и не отлучались оттуда ни на минуту до самого утра. Как-то так. Придерживайтесь этой же легенды, Александр Иванович. Кто бы вас ни расспрашивал.

Милиционер выдержал паузу.

Наблюдал за моей реакцией на его слова?

— Вы поняли меня, Александр Иванович? — спросил Александров.

— Понял, Сергей Андреевич, — сказал я.

— Прекрасно.

Милиционер кивнул — с козырька его кепки совались и полетели на землю капли воды.

Я выключил фонарь, отдал его капитану. Потом стащил с головы будёновку — её тоже протянул Александрову (часть моего сознания отчаянно протестовала против этого щедрого жеста). Взглянул на тёмное пятно на будёновке — на красную звезду.

— Мне она больше не понадобится, — сказал я.

Капитан советской милиции не отказался от моего подарка. Я скорее почувствовал, а не увидел, что он посмотрел мне в лицо. Глаза не привыкли ко вновь воцарившейся на дороге темноте — милиционер мне сейчас виделся лишь тёмной фигурой на фоне кустов, забора и затянутого облаками ночного неба.

— Александр Иванович… спасибо вам за Дашу, — сказал Александров. — Она вам верит. А значит, верю и я — так и знайте. И не переживайте. Вы своё дело сделали. Пришло время потрудиться мне. Я не последний человек в милиции — как-никак, почти майор.

Сергей Андреевич улыбнулся (я не увидел — угадал его улыбку).

— Всё будет хорошо, — сказал он.

Свитер я не снял — набросил пальто поверх него. Мокрый плед унёс с собой. Относительно аккуратно сложил его только на лавке около больницы (поленился перевязывать его верёвкой — сунул свёрток подмышку). Там же я очистил от грязи ботинки, привёл в порядок причёску. Волосы на голове давно намокли (небо без устали швыряло на землю тяжёлые капли). Но я не жалел, что расстался с будёновкой Комсомольца. И даже радовался этому расставанию. Словно творил в этом головном уборе глупости не по собственной инициативе — а подчинялся воле суконного шлема с красной звездой, пытавшегося сотворить из старого болтуна советского супергероя.