Чтение онлайн

Он посмотрел на циферблат наручных часов.

— Семь часов. Четверть часа подождём опоздавших студентов и отправляемся.

Он снова взглянул на ту же группу девчонок, словно ждал возражений с их стороны.

Не дождался. Пригладил тонкие пижонские усики.

— Начнём. Так… Аверин!

— Я! — бодро отрапортовал староста нашей группы и мой сосед по комнате — Слава.

Усатый кивнул, чиркнул ручкой в тетради.

— Так…

Я слушал фамилии своих одногруппников, пытался запомнить и их, и сонные физиономии их обладателей. Не из любопытства. Действовал по старой памяти: хороший руководитель должен помнить подчинённых в лицо — по возможности всех, а не только ближний круг. Руководителем я перестал быть. Но выработанные с годами привычки остались. Я не видел надобности от них избавляться.

Мой второй сосед, как оказалось, являлся обладателем звучной фамилии Могильный. Я пометил этот факт в памяти. Как и то, что некоторых девчонок Пашкина фамилия заставила улыбнуться. Те улыбки не показались мне злыми или насмешливыми — скорее ироничными, будто их обладательницы мысленно представили себя законными супругами Павла Могильного.

Особо отметил я и фамилию Нежина — сама по себе она не произвела на меня особого впечатления. В отличие от её хозяйки, явно выделявшейся из собравшейся рядом с автобусом группы студенток. Именно к ней в первую очередь устремился мой взгляд, когда я решил заценить внешность своих одногруппниц. Да и не только мой — на неё украдкой поглядывали все парни, хотя никто не осмелился к ней подойти, чтобы поболтать.

Девицу не смущали чужие взгляды. Она их словно не замечала. Лишь хитро щурила глаза, насмешливо улыбалась — возможно, это и отпугивало представителей сильного пола. Я пристально рассматривал Нежину, когда та дефилировала к автобусу. Примерно с меня ростом; с хорошей, но не первоклассной фигурой; с заплетёнными в косу светло-русыми волосами. Ничего необычного… но взгляды к себе девица притягивала, как магнитом.

— Так… Пимочкина, — царапнул мой слух голос усатого доцента.

— Я здесь! — отозвалась стоявшая ко мне спиной девчонка.

Она махнула рукой, схватила сумку с длинными ручками, забросила те на плечо и сразу же направилась к гостеприимно распахнутой двери. «Пимочкина», — мысленно повторил я. Шарил в закромах памяти, пытался понять, чем заинтересовала меня эта фамилия. Ведь она точно мне о чём-то напомнила. Или о ком-то. «Пимочкина…». Очень знакомо звучит. Нет, у моей бывшей жены была другая девичья фамилия…

— Светка, подожди! — крикнула худая блондинка со щедро присыпанным веснушками лицом. — Стой! Дай я тебя сфотографирую!

Пимочкина остановилась около ведущих в салон ступеней. Обернулась.

— А давай, — сказала она.

Подпёрла бока кулаками, горделиво приподняла голову, улыбнулась. Остроносая брюнетка с дурашливой усмешкой на фоне старенького автобуса. Такой я её и увидел впервые — давным-давно, когда пришёл домой к Людмиле Сергеевне Гомоновой. Фотография стройной девушки с сумкой на плече на фоне грязного автобуса стояла на полке серванта — в рамке за стеклом. Старая, пожелтевшая по краям.

Тогда я и услышал впервые о Светлане Сергеевне Пимочкине. О Свете. О той, кого до сегодняшнего дня видел лишь на старых чёрно-белых фотографиях: о старшей сестре моей институтской кураторши — весёлой и умной девушке с трагической судьбой. О той самой Светочке, которую убили в Пушкинском парке двадцать пятого января тысяча девятьсот семидесятого года. Или убьют.

— Так… Усик!

Света Пимочкина ушла в автобус. Вслед за ней туда же направились и ещё несколько студентов. А я сидел на рюкзаке, заворожённо рассматривал ступени, около которых девушка только что, на моих глазах, позировала для той самой фотографии. Вспомнились комментарии Людмилы Сергеевны: «Это Светочка на первом курсе. Отправляется вместе с группой на картошку. Тогда все студенты ездили в колхоз на уборку урожая». «Такое мне вполне могло присниться», — промелькнула в голове мысль.

— Студент Усик здесь?

Усатый посмотрел на меня в упор. Потому что смотреть ему было больше не на кого: из мужской части группы первокурсников только я не забрался в автобус. На меня же уставились и две девчонки, чьи фамилии в списке усатого следовали за моей. В том числе и блондинка с фотоаппаратом «Смена» (прочёл название на корпусе) в руке. Фотографировать меня девица не спешила — морщила покрытый желтоватыми пигментными пятнами нос, недовольным выражением лица намекала, что я «всех задерживаю».

— Твоя фамилия Усик? — спросил доцент.

Спросил у меня — без сомнения. Дохнул в мою сторону чесночным ароматом. А ветерок добавил к запаху чеснока ещё и удушающий смрад дешёвого одеколона.

Я неуверенно кивнул.

— Да. Александр Усик.

Сказал это не усатому доценту, а прежде всего себе. Словно привыкал к звучанию нового имени.

«Точно! Того боксёра звали, как и меня нынешнего. Вспомнил».

Сон не спешил заканчиваться. Кто знает, думал я, как долго мне предстояло отзываться на чужое имя. Придётся пока позабыть о «Димочке». Или теперь имя уже не чужое? Ведь и тело это вовсе не моё прошлое… было. Нужно привыкать поглядывать вокруг с нынешнего скромного росточка, а не с высоты двух метров.

— Тогда чего молчишь? — сказал доцент. — Вспоминаешь основные тезисы доклада Леонида Ильича Брежнева на двадцать третьем съезде КПСС? Или ещё не проснулся?

— Не проснулся.

Доцент сделал пометку в тетради, усмехнулся.

— На поле быстро проснёшься, — сказал он. — Вам, городским, там понравится. Собирать урожай — это не книжки про шпионов читать.

Бросил взгляд на девчонок. Приосанился.

— Шагай в автобус, студент Усик. Не задерживай товарищей.

— Всегда готов, — пробормотал я.

Перед моим мысленным взором всё ещё стояла та старая фотография с брюнеткой на фоне автобуса. Я упрямо пытался припомнить хоть одну деталь, отличавшую её от картины, что недавно увидел собственными глазами. Та же юбка на девчонке поверх трикотажных штанов. Похожая кофта (красный цвет по фотографии я распознать не смог бы, но фасон узнаваемый). Да и внешность девчонки — почти точная копия облика её младшей сестры. Знакомый внимательный взгляд, схожие улыбки…

— Шевелись, Усик! Так… Фролович!

— Это я!

Девушка-фотограф подхватила вещички, рванула к автобусу, словно хотела опередить меня. Она и опередила — нагло оттеснила моё непривычно легковесное тело плечом от двери, резво взобралась по ступеням. Позволила мне полюбоваться на её обтянутые синими трико ягодицы. Вошёл в автобус, следуя за ягодицами-маяком. Привычно склоняя голову, чтобы не протаранить макушкой притолоку дверей. Поймал на себе пару мимолётных равнодушных взглядов. Большинство студентов не обратили внимания на моё появление.