Чтение онлайн

Однако я ей сразу возражаю, что не стоит так торопиться, намекая, что увольнять Ваську рано:

— Да пусть с утра работает, мне время свободное тоже нужно по жизни. Подменю его когда нужно будет.

Не говорю ей, что все равно скоро уволюсь, а объясняю это тем, что мне больше времени свободного требуется, чтобы музыку писать. Хотя давно уже на запись-перезапись здорово так подзабил, ибо по деньгам с контрабандой эстонской ни в какое сравнение не идет доход от музыки. Там широкий поток наличности на дефиците для всех знакомых, а тут тоненький ручеек на музыке для отдельных ценителей.

Уволит она этого пьянчугу, так он в другое место грузчиком устроится, на первое время соберет волю в кулак.

И в овощной уже точно не вернется. А я не Мать Тереза, явно пропадающий без нормальных грузчиков овощной не собираюсь тащить до окончания дней своих на своем же горбу. Вообще собираюсь здесь проработать теперь совсем немного, свои положительные моменты от такой работы заканчиваются, а отрицательные от постоянной привязанности к месту работы остаются и накапливаются.

Насколько я что-то понимаю в жизни, больше мне не особо нужно где-то в торговле работать, раз я уже и так неплохо знаю продавщиц, технологов, товароведов, бухгалтеров и даже начальство отдельных магазинов и кафе, всяких пунктов оказания услуг гражданам типа фотографии или ремонта одежды и обуви. Везде я уже примелькался как свой парень с заказами от Софьи, всюду у меня охотно покупают и нужное мне продают.

Влился в ряды торговой мафии на самый начальный уровень.

Без постоянно напряженной работы в овощном смогу гораздо больше общаться с народом, больше своего товара продавать и про местные варианты доходов понимать. А то времени просто поболтать и информацией подпитаться постоянно не хватает, все время приходится убегать в момент доверительных разговоров.

Люди любят, когда к ним внимание искреннее проявляешь и их жизнью частной интересуешься.

Сходил на почту, купил десяток конвертов и отправил первые свои письма. В этот раз наверняка, что не успею никого предупредить, ибо уже третье января, а катастрофа в пригороде Кургана с обрушением общежития случится двенадцатого января.

Всех точно не спасешь из своей невидимости, хотя, вдруг оно и получится как-то случайно.

Итогов своих писем я, естественно, узнать не смог и в Курган тоже не поехал. Великие дела еще ждут меня впереди неукоснительно. Отправил извещения в горком города, МВД и КГБ области, но без особых надежд, что кого-то спасу или даже обратят на них внимание.

Четыре дня в магазине пролетели быстро, распродаю остатки шоколадной продукции и половину шмоток тоже продал. Еще получил заказ на четыре новые вещи уже с размерами нужными, на вокзал сбегал и оставил заявку на еще пару комплектов билетов до Таллина и обратно.

Теперь многое от меня зависит, так что приходится стараться.

Все же в самой столице Эстонии выбор кондитерки солидно побольше, чем в той же Нарве, а мне повышенный ассортимент сильно необходимо держать. Только районы в стороне от русскоязычных жителей прочесывать нужно, все больше на запад от Старого города гулять. Стараются эстонцы с русскими не смешиваться особо, есть у них такое национальное сопротивление коммунистическим идеям и русскоязычной агрессии, гордятся своим невероятно сложным языком и какой-никакой историей, поэтому своих товарищей по национальному признаку они явно получше снабжают.

А шмотки женские — это только в Таллинском универмаге можно максимальный ассортимент набрать, до Нарвы такие современные веяния моды вообще не долетают. Что-то еще в Раквере можно найти, я один раз там с электрички слез и по центру прошелся, пару вещей умудрился все же купить. Как мне продавщицы-эстонки не пытались мычать про то, что меня не понимают.

— Не понимаете по-русски? Да и не нужно! Мне от вас консультация не требуется! Деньги различать умеете? Научили вас в училище хотя бы в рублях разбираться? Не надо у меня из рук вещи тащить, они уже отложены и куплены! Получите и сдачу давайте!

Вот так у меня проходит общение, только про их фашистскую родню в таком небольшом городке ничего не говорю. Деваться тут некуда от мстителей за историческую правду, милиция быстро меня найдет на том же вокзале.

Только хлопотно это больно — гулять по нескольким городам сразу, да еще с багажом, лучше свои вопросы именно в столице закрывать и не рисковать лишнего на улицах.

Седьмого снова уселся в поезд, в этот раз билеты плацкартные, с собой четыре сотни рублей во внутреннем кармане. Без Ирочки с Людмилкой мне на такие серьезные закупки никак не размахнуться, сумки спортивные еще нужно другие купить, поменьше размерами, чтобы так не привлекать внимание бдительных сотрудников.

Потому что планы впереди, возможно, очень большие по жизни, но и от зарабатывания денег мне отказываться нет никакого смысла. Планы — сбудутся или не сбудутся, а трудовая копейка вот она, уже в кармане лежит, и когда занимаешься спекуляцией, то есть, на милицейские стволы прямо грудью идешь — душу греет!

Прямо как в монологе Шарапова бандитам!

Это пусть глуповатая власть политических чиновников считает такие хитрые маневры страшнейшим преступлением против советского общества и социалистической законности, я то точно знаю, что это благое дело — мой ежедневный труд. Здесь купил — там продал! И для экономики страны, и для моих покупателей дефицита, и для меня тоже естественно.

С вокзала сразу к маме Арнольда рванул, обежал все булочные, обе две на районе и с замиранием сердца позвонился в дверь квартиры. В одной руку бумажный пакет с кремовыми булочками, в другом со свежей сдобой, за спиной рюкзак.

За неплотно прилегающей дверью хорошо слышны шаркающие шаги Елизаветы Максимовны, потом открывается хлипкая дверь и старушка с удивлением смотрит на мое улыбающееся лицо.

— Елизавета Максимовна! Это я — Игорек! Мы с Арнольдом у вас сидели неделю назад в гостях! — сразу же напоминаю ей, что именно ее сын пригласил нас сюда, — вы помните, что я обещал вас навестить?

Ну, раз я так уверенно говорю, да называю ее сына по имени и весь такой радостный от встречи, старушка не видит смысла мне отказывать в такой малости, как позавтракать вместе свежими булочками и плюшками с кремом.

Не грабить же я собираюсь скромную пенсионерку.

Самой то ей не сбегать за свежей сдобой, а подруга с первого этажа редко, раз в неделю, поднимается к ней на четвертый. Все время в основном приходится старушке черствый хлеб есть.

Достаю из рюкзака большую пачку чая со слоном, лимоны и презентую хозяйке, пока закипает чайник и заваривается ароматный напиток. Спешить мне некуда, целый день впереди до отхода поезда, а очаровать старушку необходимо прямо очень основательно.

Это мой завтрак теперь — булочки с кремом и бутеры с маслом и сыром эстонским.

Повеселела сразу же Елизавета Максимовна, отвыкла от такого сервиса и живого человека рядом, с которым можно поговорить по душам.

— А Арнольдушка то не стал со мной Новый год встречать. Уехал в Ленинград, там с кем-то должен встретиться и в гости идти в новогоднюю ночь, — огорченно рассказывает старушка.

Странно, я так понял, что вместе с мамой собирался остаться, а оно вон как получается. Его тоже можно понять, пора себе хоть какую-то личную жизнь устраивать, пока возраст еще позволяет. Наверняка, что веселая и молодая Людмила своим не рядовым обаянием растревожила сердце мужика вниманием к его словам и еще своей хорошей фигурой.