Чтение онлайн

Итак, байка № 3.

Загадочное Соломоново кольцо (о котором лично я раньше вообще ничего не слышала), по народному сказанию, хранится в гробнице собственно, самого Соломона и сторожится какими-то фантастическими драконами. Кольцо это отнюдь не простое, ибо счастливец, которому удалось бы им овладеть, сделался бы ни более ни менее как обладателем и повелителем всего мира и мириадов бесплотных сил, населяющих вселенную. Перспектива, прямо скажем, вдохновляла дальше некуда. Если бы не одно но. Местонахождение гробницы Соломона было тайной за семью печатями, неведомой даже фантазеру-гусляру. Зато ему было известно (интересно, из каких источников) как это самое кольцо можно было вынести из гробницы, минуя драконов. Оказывается, для этого нужно было всего-навсего прихватить с собой… мертвую руку. А чтобы доверие к его словам было полным, гусляр даже поведал, как эта самая рука изготавливается.

Байка № 4.

Для того, чтобы изготовить сей необычный но (без сомнения) нужный в хозяйстве предмет, необходимо было подкараулить момент, когда повесят какого-нибудь разбойника, и тайно отрезать у повешенного кисть руки. Отрезанную кисть необходимо тут же завернуть в саван и крепко откручивать, чтобы отжать из нее кровь. (Вы вообще себе эту картинку представляете?) Затем необходимо было погрузить руку в заранее приготовленную смесь из мелко истолченных порошков соли, селитры, перца и разных других зелий и оставить в ней на две недели. После чего руку необходимо было вывесить на самом солнцепеке, чтобы она совсем высохла. (В зимнее время рекомендовалось сушить руку в печи, предварительно протопив печь папоротником и вербеною). Однако, на приготовлении подобным образом руки, процесс отнюдь не заканчивался. К ней в пару необходимо было отлить еще и специальную колдовскую свечу из сала, вытопленного из тела удавленника, к которому примешивали воск и кунжут. Эту свечу вставляли в мертвую руку — и колдовской предмет готов. По словам гусляра, силой этот предмет обладал неимоверной. Куда бы ни вошел человек, вооруженный свечой в таком подсвечнике, все люди, (и драконы) которые в том месте находятся, мгновенно впадают в полное оцепенение, не могут двинуть пальцем, раскрыть рта и "остаются как мертвые". Разумеется, при таком условии можно не то что перстень из гробницы Соломона вынести, а и самого Соломона в придачу прихватить.

Гусляр дернул струны в последний раз, и собравшийся народ вознаградил его еще несколькими медными монетками. Видимо им, в отличие от привередливой меня, сказочная история — страшилка очень даже понравилась. С другой стороны — я тоже не зря потеряла возле гусляра время. Какой-то крестьянин, (судя по виду, весьма зажиточный), отозвал меня в сторону, представился Медвяном (интересно, и за что же его так обозвали? Мед что ли пил без просыпу?), и предложил работу по моей прямой специальности. Оказалось, что их мелкую деревеньку обижает водяной, и народ никак не может найти на него управу.

Честно говоря, предложенная работа не понравилась мне с самого начала. В конце концов, я же не ведьмак какой, чтобы с нечистью сражаться! Даже если эта самая нечисть отвратительно себя ведет! Ну и потом… вы знаете, как нужно охотиться на водяного? Я тоже нет. Я даже не имела представления, как он выглядит. Нет, разумеется, Медвян напел мне в оба уха страшных картинок. Но разве им можно верить? Если слушать моего нанимателя, то получится, что сидит посреди озера зеленый старик, покрытый водорослями. А когда просто так сидеть надоедает, берет большого сома, седлает его и разъезжает по всему водоему в поисках утопленников. (Зачем? А кто его знает!) Медвян так же поведал мне, что водяному нужно непременно низко кланяться, так как он требует к себе уважения. И если водяного не уважить, он начинает мстить. Месть эта заключается в порче мельниц, в разгоне рыбы, и (иногда) в покушении на человеческую жизнь.

— И кто же вашему водяному так невежливо поклонился, что он вам мстит? — ворчливо поинтересовалась я.

Однако в ответ получила возмущенное уверение в том, что никто водяного не обижал и о причинах его обид не знает. Так что если мне удастся выяснить, на что болотная нечисть обиделась, и уговорить его простить местных жителей, мне заплатят гораздо больше, чем если я просто отсеку ему голову.

На мой резонный вопрос, а зачем деревне вообще нужен водяной, Медвян порадовал меня целой историей. Оказывается, если наладить с водяным дружеские отношения, он не только будет выручать людей в случае несчастий на воде, но и будет оберегать невода и другие рыболовные снасти. Вдохновившись подобными воспоминаниями, Медвян тут же начал убеждать меня не убивать водяного, а именно поговорить с ним и его умилостивить. Дело даже дошло до того, что тот же самый тип, который несколько минут назад рассказывал мне про водяного страшные истории, теперь стал меня убеждать, что водяной, в сущности, довольно робкий старик, который смел только в своем царстве. Зато там, если уж он осерчает, хватает купальщиков за ноги и топит их, особенно таких, которые ходят купаться без креста, или же не в указанное время, позднею осенью.

— Топит душеньки напрасные народу православного, — подвел итог рассказчик и тяжко вздохнул.

В другой раз я послала бы Медвяна куда подальше, честно. И меня даже совесть мучить не стала бы. Однако в данный момент я просто не могла позволить себе такую роскошь. Денег у меня осталось всего ничего, последнего коня увел цыган, а работа по прямой специальности не маячила для меня даже в отдаленной перспективе. Окончательно дело решил все тот же Медвян, пообещав довезти меня прямо до озера вместе с вещами и дать мне в счет оплаты (после того, как я выполню работу, разумеется), какого-нибудь коня. Последнее обещание меня прельстило, а вот от идеи купить себе на базарчике вещей и еды я благополучно оказалась. Кто ее знает, чем для меня встреча с водяным закончится? Так что запрыгнула я к Медвяну на телегу, и мы двинулись в сторону его деревни.

Встретили меня там довольно радостно. Тут же собрали на площади оплату (видимо, чтобы полюбовавшись оной, я исполнила работу как можно лучше), повторили просьбу по возможности водяного не убивать и даже пошли меня провожать. С песнями, танцами и воинственными возгласами. Поняв, что с таким сопровождением я не убью водяного даже если сильно захочу (а я могу захотеть, если этот мокрый тип соберется совершить на меня покушение), я отправила доброхотов-сопровождающих по домам и последний отрезок пути проделала в гордом одиночестве.

— Озеро, разиня!

Ну… не совсем в одиночестве. Разумеется, со мной был и вездесущий Врангель. Просто он настолько хорошо всю дорогу изображал тварь бессловесную, что я про него даже забыла.

— Слушай, Врангель, а ты не знаешь, случайно, как водяные ловятся? — поинтересовалась я, не ожидая, впрочем, никакого путного ответа. Однако ответ последовал.

— Случайно знаю, — гордо заявил Врангель и пустился в объяснения. Объяснения были долгими, нудными, постоянно перемежались с никому ненужными воспоминаниями и хвалебными одами в адрес себя, любимого, но в целом были довольно внятными и (главное!) легкими в исполнении.

Оказывается, для того, чтобы поймать водяного, мне нужно было всего-навсего дождаться ночи (благо, она должна была быть лунной), ибо именно такими ночами водяной, как мороз-воевода, тоже обходит дозором свои владения. Оставалось только долбануть его заклятьем поэффектней и вытащить на сушу как можно дальше от воды. Врангель божился всеми святыми, что после этого водяной готов будет исполнить любые мои желания.

— А зачем он из воды вылезет, если так уязвим на суше? — полюбопытствовала я.

— И чему тебя учили, Фьяна? Водяному нужно папоротника нарвать, чтоб к зиме себе постель застелить, — объяснил мне Врангель прописную (по его мнению) истину.

Честно говоря, в рассказанную вороненком басню по поводу поимки хозяина водоема я верила слабо. Но поскольку никаких других идей по этому поводу у меня все равно не было, я залегла в кустах, дожидаясь выхода болотной нечисти. Ждать пришлось долго. Я замерзла, была злобно искусана комарами, отлежала себе руку и уже готова была плюнуть и на водяного, и на полагающееся за него вознаграждение, когда, наконец, над водой появилась огромная голова. Я с интересом вгляделась в странное существо. Водяной действительно был зеленым с хвоста по уши, но росли на нем отнюдь не только водоросли. Еще на хозяине водоема была тина, чешуя, мелкие ракушки и какие-то ветки. Причем росло все это настолько густо, что более менее отличимой от других частью его тела были только блестящие в лунном свете глаза. Водяной настороженно огляделся по сторонам, ступил на берег и… тут же попал под заклятье пеленания. Надо же… это действительно оказалось несложным. Магический потенциал у пытавшегося порвать мое заклятье водяного был весьма средненьким. Настолько, что на суше он оказался абсолютно беспомощным. Поняв, что порвать связывающее заклятье ему не удастся, водяной стал съеживаться и упрашивать его отпустить. Мне аж его жалко стало, честное слово.

— Отпущу, отпущу, — пообещала старичку я. — Только расскажи мне, зачем ты людей обижаешь.

— Это я их обижаю? — возмутился водяной. — А кто стирать ходит к ключу с питьевой водой? Кто помои в мое болото выливает? Кто кормить меня перестал совсем?!

— А кому больно охота тебя своими односельчанами кормить?

— Да на кой суша мне эти сельчане?! Я что, упырь какой, людьми питаться?

— А зачем же тогда ты свое озеро утопленниками разнообразишь? — удивилась я.

— Так не понимают они по-другому! — вспылил водяной. — Вот каково тебе было бы, ежели бы люди свои обязательства исполнять перестали? Я уж и предупреждал их, и грозился, все не впрок! Да еще и вон что удумали — ведьму на меня натравили! А ведь раньше мы с ними душа в душу жили! Проснусь я, бывало, в Никитин день, а мне уж угощение готовят, чтобы задобрить меня на предстоящий рыболовный сезон.