Чтение онлайн

После того, как чешуйчатая тварь исчезла из глаз, в лагере быстро оживилось прежнее веселье. Ордо подобрался к Конану и Кареле.

– Терпеть не могу этих ящериц, - заявил одноглазый заплетающимся языком. Он все еще держал обнаженный палаш в руке и кубок - теперь уже пустой. Он немного покачался на ногах, прежде чем снова заговорить.
– Когда мы покинем эту проклятую долину и снова займемся вещами, в которых мы кое-что понимаем? Когда мы выйдем на караванную дорогу?

– Ты сильно пьян, мой старый пес, - сказала Карела почти нежно. Сперва проспись, потом мы снова будем разговаривать.

– Сегодня ночью я был в крепости, - сказал Конан спокойно.

Зеленые глаза Карелы, казалось, хотели просверлить его насквозь, когда они уставились в его - синие.

– Ты идиот!
– прошипела она.

Ордо воззрился на обоих с полуоткрытым ртом.

– Подвески у него, - невозмутимо продолжал киммериец.
– И танцовщицы. Во всяком случае, две из них. Три остальных бесследно пропали. Я уверен, что он их убил.

– Рабынь?
– возмущенно вскричал Ордо.
– Кто сделал бы такое? Даже волшебник...

– Не ори так громко, - приказала Карела.
– Я разве тебе не говорила, чтобы ты не употреблял этого слова, пока я тебе не разрешу, чтобы не беспокоить зря людей? А ты, Конан, что за чушь ты несешь? Если танцовщицы пропали, то он их, наверное, продал. А твоя милая Велита тоже среди них?

– Нет, - проворчал Конан.
– Но почему ты все еще так злишься на ее счет? Ты знаешь, что между нами ничего нет, чего нельзя сказать о тебе и Аманаре, судя по тому, как он тебя ощупывает.

– Нет!
– испуганно вскрикнул Ордо и положил руку ей на плечо.
– Не Аманар! Не с тобой! Я гордился, я был рад, что ты взяла Конана в свою постель, но...

Карела с пылающим лицом резко прервала его:

– Заткнись, старый болван. Что я делаю - и с кем, касается только меня одну!
– Ее глаза метали зеленые кинжалы, которые она охотно воткнула бы в Конана, когда она повернулась и зашагала прочь.

Проходя мимо, она вырвала у Абериуса фляжку из рук и приложила ее к губам. Ордо потряс головой.

– Почему ты ничего не говоришь, Конан? Почему ты ее не удержишь?

– Она свободна делать все, что ей вздумается, - холодно отозвался киммериец. Его гордость все еще была оскорблена воспоминанием о том, что она терпела на своих плечах руки Аманара.
– Я не имею права делать ей замечания. Почему тогда ты ее не удерживаешь?

– Я слишком стар, чтобы наживать себе колотье в боку, - фыркнул Ордо.
– Твоя Велита и в самом деле в крепости? Я спрашиваю себя, почему же тогда ты не взял ее и подвески с собой и не смылся отсюда.

Он описал палашом широкую кривую.

– Она связана чарами.
– Конан вздохнул и рассказал, какой он нашел Велиту и что она ему сказала.

– Стало быть он нас обманул, - пробурчал бородач, когда Конан закончил говорить.
– А если он не сказал нам правды о подвесках и танцовщицах, то тогда в чем еще он нас обманул?

– Да почти во всем. Я хотел бы рассказать Кареле, что он сделал с Велитой, чтобы она убедилась, что он за человек, но если я скажу ей это теперь, то поставлю на карту все.

– И еще расскажет это Аманару, чтобы он посмеялся над твоей ревностью. Или над тем, что она считает ревностью, - поспешно добавил он, когда рослый киммериец бросил на него яростный взгляд.
– Что мне делать, Конан? Даже сейчас не могу просто бросить ее в беде.

Конан вытащил свой меч на несколько ладоней из ножен и снова засунул его в ножны.

– Держи саблю наготове и глаза открытыми.
– Его взгляд бродил по фигурам разбойников, которые, напившись, лежали возле костров.
– И смотри, чтобы ее псы каждую минуту были готовы выступить. Конечно, так, чтобы она или Аманар этого не заметили.

– Ты не слишком многого требуешь, а, киммериец? Что ты задумал?

Конан внимательно посмотрел сквозь мглу в направлении крепости, прежде чем ответить. Даже в этой давящей черноте стены были заметны еще более черной тенью.

– Я убью Аманара, освобожу Велиту, украду подвески и вернусь в Шадизар. Не более того.

– Не более того, - простонал Ордо.
– Мне нужно чего-нибудь выпить.

– Я тоже не откажусь от глотка, - тихо сказал Конан.

Ночь тяжело давила на его плечи. Эта долина - не то место, где он хотел бы встретить смерть.

Глава двадцать вторая

Удивительная темнота царила в долине. Она сопротивлялась утру и сперва превратилась в серые сумерки, прежде чем кроваво-красное солнце поднялось над горами, и прямой дневной свет проник сюда только к полудню. Но Конан был единственным во всем лагере, кому это вообще было заметно, потому что все остальные спали после попойки. Когда солнце послало наконец последний угасающий луч в долину, он отправился к источнику, который струился из-под скалы недалеко от лагеря.

Он зачерпнул воды руками и выпил. Рассерженно заворчал. Даже несмотря на то, что вода была холодной, она казалась пресной и была похожа на все остальное в этой скудной, мрачной долине. Одного глотка ему хватило, остальное он использовал для умывания. Потом огляделся.

На крепостных стенах с'тарра-часовые ходили по кругу, но ничего особенного не двигалось, кроме нескольких парящих в небе стервятников. Он сердито спросил себя, как вообще Велита могла пережить возвращения Аманара. Волшебник явно не осведомлен еще, как далеко завели его ночные прогулки по меньшей мере, в крепости все, кажется, спокойно и волшебник не посылает с'тарра, чтобы они его схватили и покарали прямо на месте. Но это в любом случае не означает, что девушке не приходится тяжко.

– Сегодня ночью?
– поклялся молодой киммериец.

Абериус задрал голову к воде и упал при этом на колени. Он уставился на Конана равнодушным взглядом. По всей вероятности, воздействие чересчур обильных возлияний сказывалось, и он утратил свою всегдашнюю враждебность. Хорек плеснул себе пригоршню воды в лицо и несколько горстей вылил за шиворот, а потом, не сказав ни слова, шатаясь, ушел в лагерь. Сразу после него явился Ордо. Он вытянулся на земле и засунул голову в воду.

Как раз в тот момент, когда Конан поспешил к нему, чтобы вытащить его из воды, потому что он явно не думал это делать сам, он вынырнул и встряхнулся. Сквозь спутанные волосы он взглянул на Конана.

– Эта вода действительно совершенно безвкусная, - проворчал он, - или это вино сделало мой язык нечувствительным?

– И то, и другое, - насмешливо ответил Конан.

Ордо простонал и снова засунул голову под воду, но на этот раз так, чтобы пить.

– Ты видел Талбора, Ордо?

– Я не видел ничего, кроме внутренней стороны своих век. Оставь меня в покое, я хочу поразмышлять, должен ли я жить или умереть.

– Вчера в то же самое время, что и я, Талбор был в крепости.