Чтение онлайн

Вокруг самого большого костра посередине деревни сидели вожди. Они ели мясо и передавали один другому кувшины с пивом. Конана пригласили к этому костру, и пышноволосая девчушка лет пятнадцати вручила ему большой ломоть оленины. При этом ее зоркие, можно даже сказать, хищные глаза обежали его мускулистую фигуру от макушки до пят: это был оценивающий взгляд женщины, старающейся определить достоинства возможного мужа. О возвращении Конана уже прошел слух, а она была еще не просватана. И поди-ка заполучи в женихи киммерийского мужчину в самом расцвете лет. Редкость!

Конан завернул кусок дымящейся оленины в плоскую овсяную лепешку и запустил в него зубы. Жестковатое мясо показалось ему восхитительно вкусным. И вызвало в памяти сотню таких же пиров, когда он, мальчишка, дрался со сверстниками из-за объедков, оставленных взрослыми. Конан запил мясо добрым глотком пиктского ячменного пива и услышал, как его приветствовал седобородый старейшина, сидевший неподалеку:

– Здравствуй, родственник. Я знал твоего отца и деда.

– И я помню тебя, Анга, - отозвался Конан.

Старейшина слегка нахмурился:

– Чудным каким-то акцентом ты обзавелся, сын кузнеца Вот что значит - жил на чужбине!

– Мне и на Юге все про мой акцент говорили, - пожимая плечами, сказал Конан.
– Похоже, я ни одного языка в совершенстве так и не выучил.

Была у киммерийцев еще одна черта, разительно отличавшая их от соседей асов и ванов. Если те пировали до самозабвения весело и разухабисто, то киммерийцы даже на величайших праздниках сохраняли торжественную серьезность. У воинов не было привычки, напившись, хвастаться подвигами, тем более драться между собой. Хотя пиво и на киммерийских пирах обычно лилось рекой.

Утолив первый голод, Конан несколько затосковал по доброму рукоприкладству - конечно, бескровному.

– Вот у асов на пирушке, - сообщил он сидевшим поблизости, - сейчас уже хватались бы за мечи, а стропила подскакивали бы от воинственных песен, и воины вовсю выкликали бы имена вождей, которых им довелось зарубить

На старого Ангу его слова не произвели особого впечатления.

Это хорошо, - сказал он, - что ты наконец вернулся туда, где люди умеют себя вести как подобает!

– Вот именно, - вступил в разговор мужчина с печальным длинным лицом, сидевший по другую руку Конана.
– Кому, кроме труса или глупца, взбредет на ум хвастаться убитыми врагами? Всякий воин - враг он тебе или друг - стоит ровно столько, сколько стоит его сердце и рука. Вот мне, например, случалось принимать жестокие раны от всяких там свинопасов с равнин. Зато я видел, как падали вожди, сраженные мальчишками, впервые вышедшими на поле битвы...

Мужчины кивали головами, соглашаясь, что прозвучавшие слова были мудры

– И все-таки, - упорствовал Конан, - я бы сказал, что в других странах знают цену веселью Там поют песни, играют на арфах и флейтах... Девушки танцуют, жонглеры мечут факелы, дрессировщики водят ученых медведей... А у нас что ни песня - все равно что мертвого несем хоронить.

На него оглянулись так, словно он говорил на чужом языке.

– Ну да шут с ним, с весельем, - вздохнул он недовольно.
– Вам все равно не понять.

Конан увидел, как у края освещенного круга появился Куланн. Извинившись, он встал, прихватив с собой горшочек пива. Потом подошел к юноше и передал ему горшочек.

– Держи, двоюродный брат, - сказал он Куланну.
– Выпей Не к лицу мужчине печаль в первый вечер зимовки.

Куланн отпил небольшой глоток и вернул горшочек.

– Спасибо, - коротко поблагодарил он Конана.

– Вот что, родственник, - сказал ему тот.
– Я тут прослышал кое-что о тебе и о той девушке. Ты не первый, кто переживает такую потерю. Собери лучше друзей, и мы все вместе сходим за новой!

Куланн ответил ровным голосом:

– Мне нужна только она. Бронвит... Мы с ней дали клятву. Я ее жених.

– Ну...
– ощущая неловкость, проворчал Конан, - если я правильно понял то, что мне рассказали, ваша клятва больше не имеет силы Даже Кром не станет спрашивать строго, если ты нарушишь обет, данный мертвой.

– Я ее мертвой не видел, - упрямо возразил Куланн.
– Ее тела не было среди тех, что оставались на кочевье.

– Ты точно уверен, что ее там не было?
– спросил Конан - Если не ошибаюсь, тела были в таком состоянии, что...

– Не было ее там!
– с мрачной яростью выпалил юноша.
– Я бы ее непременно узнал!..

– Даже если она жива, она потеряна для тебя навеки, - сказал Конан. Забудь и думать о ней.

– Никогда!
– был ответ.
– Я поклялся ей именем Крома, что приду и заберу ее с собой. И что ни ее родственники, ни демоны горные или небесные не смогут мне в том помешать!

Конан собрался было заметить ему, что давать направо и налево клятвы именем Крома было по меньшей мере неразумно... но вовремя прикусил язык: вспомнил свою собственную недавнюю неосторожность. Он только спросил:

– Ну и как же ты собираешься ее отыскать? Ты сам отлично знаешь: пленники, которых заковали в цепи и доставили на побережье, не возвращаются никогда...

– Этих никто на побережье не уводил. Там не ванские работорговцы орудовали, а какие-то демоны или сумасшедшие. Пленников увели на северо-восток!

– На северо-восток?..
– задумался Конан, отхлебывая пиво и роясь в своих географических понятиях.
– В Асгард, что ли? Или в Гиперборею?..

– Нет. В те страны ведет много дорог, проложенных по удобным долинам. И в Пограничное Королевство тоже... Мы много дней следовали за похитителями, и они все время лезли вверх, в горы. На самые неприступные хребты, где живут только белые козы...

– Значит, к Бен Мору, - пробормотал Конан, чувствуя, как волосы на голове порываются встать дыбом.

– Вот именно. Мы почти добрались до Полей Мертвых и уже видели перед собой снежный пик священной горы, когда спустилось очень плотное облако... Такое, что на расстоянии вытянутой руки ничего не разглядишь. И это был не обыкновенный горный туман! Облако оказалось черным, точно сердце вана, вот только дымом не пахло. Что до меня, я все равно пошел бы вперед, пусть даже и ощупью... но мои спутники идти дальше не захотели Они скрутили меня и силой оттащили назад...

– М-да, - сказал Конан.
– А ты знаешь, похоже на то, что очень скоро нам с тобой придется действовать сообща. Подожди немного: послушай, что я стану говорить перед вождями...

– Действовать?
– оживился Куланн.
– О чем ты, двоюродный брат?

Ответить Конан не успел. Поднялся один из старейшин и, стоя перед костром, громко и протяжно протрубил в старинный рог. Это был великий рог всеобщего сбора, древнее, бережно хранимое сокровище клана Канахов. Когда-то, очень давно, его изготовили из рога громадного животного, неведомого в здешних горах. Всю его поверхность покрывали руны и рельефные резные фигурки. Легенда гласила, что он некогда принадлежал самому первому из Канахов.