Чтение онлайн

Но Конан успел ударить работорговца снова, сбив его с ног. Киммериец тут же нагнулся, повалив закованных вместе с ним негров, и схватил выпавший нож. Еще один работорговец мчался к Конану, размахивая над головой топором и явно намереваясь раздробить ему голову. До того, как топор опустился, Конан вонзил нож ему в живот по самую рукоятку, так что острие вышло со спины.

Как только работорговец рухнул на землю, тишину разорвали крики людей. Пять человек схватили закованного кандалами Конана и держали его, в то время как еще трое дубинами старались выбить остатки сознания из его головы.

— Неплохо, — пробормотал Мбонани, — один, по крайней мере, подходящий. Да еще белый, откуда он взялся?

— Я уже прежде говорил о нем, — ответил помощник. — Есть еще белая женщина, вон там, подальше.

Мбонани оценивающе поглядел на Чабелу.

— Эти двое лучше всех, — сказал он. — Обходитесь с ними хорошо, Зуру, иначе с тобой обойдутся плохо.

Мбонани подъехал к тому месту, где стоял шатающийся Конан с лицом, напоминавшим кровавое месиво. Когда Конан поднял окровавленную голову, Мбонани хлестнул его по щеке хлыстом.

— Это за одного из моих людей, белый человек! — рявкнул он.

Удар был болезненный, но варвар даже не моргнул. Он смотрел на работорговца с холодной ненавистью. Мбонани улыбнулся.

— Мне нравится твоя храбрость, белый человек, — сказал он. — Сохрани ее, и амазонки заплатят за тебя хорошую цену. А теперь вперед!

Сопровождаемая обрадованными работорговцами, колонна пленников двинулась по дороге в Гамбуру.

Конан шел вместе с остальными, его тело стоически переносило жару, жажду, мух и палящее солнце. Он вспомнил о потере Короны Кобры, но это была лишняя мысль. Он давно уже усвоил, что когда рискуешь жизнью, то думать о добыче — пустое дело.

Со временем он заметил, что один из седельных мешков Зуру заметно больше остальных. Конан мрачно усмехнулся. Лейтенант мог сколько угодно кланяться и заискивать перед капитаном Мбонани, но он был себе на уме.

Гханатанские работорговцы вывели своих пленников из джунглей на просторы саванны, где в лучах низкого полуденного солнца виднелся каменный город Гамбуру.

Конан посмотрел на город. В сравнении с блестящим Агарапуром — столицей Турана — или даже Мерое, столицей Куша — Гамбуру не производил впечатления. Однако в стране, где большинство домов — незамысловатые цилиндры из высушенной травы и веток, а городские стены — деревянный частокол, да и вообще, «городом» именовалась большая деревня по меркам северных стран, Гамбуру конечно же выделялся.

Вокруг города была стена в два человеческих роста, сложенная из каменных блоков. В стене четыре входа, над воротами каждого возвышалась сторожевая башня с бойницами для лучников. Массивные створки ворот сделаны из дерева.

Конан заметил кладку стен. Некоторые были из обычных, грубо стесанных полевых камней и древнего гранита. Когда колонна прошла через запасные ворота, Конан заметил, что и дома внутри города построены из такой же смеси камней. Большинство домов были в один-два этажа с соломенными крышами. Нижний этаж в большинстве случаев был сделан из старого, хорошо обработанного камня, верхний же выкладывался из нового и грубого. Тут и там виднелись обломки скульптур. Вспоминая увиденные ранее города и легенды о разрушенных городах, Конан сделал вывод, что доисторический народ первоначально построил здесь город.

Столетия назад предки нынешнего поколения овладели им. В процессе постройки и перестройки они использовали старые камни и повторяли, хотя и довольно грубо, планы постройки своих предшественников.

Копыта лошадей поднимали с немощеной мостовой облачка пыли.

Когда колонна вышла на главную улицу, прохожие расступились, давая им дорогу.

Взгляд Конана перескакивал с одного на другое. Он заметил, что в этом городе различие между полами было необычным. Женщины были высокими и сильными, они ходили гордо, как большие черные пантеры, с подвешенными к поясу бронзовыми мечами. На шеях были ожерелья, на головах военные уборы из перьев, на плечах — львиные шкуры.

Мужчины же — маленькие невзрачные чернокожие, на несколько дюймов ниже женщин. Они убирали улицы, возили колесницы и таскали носилки. Конан возвышался над ними, как башня.

Колонна пересекла базар с лежавшими под навесами товарами и двинулась по широкой улице к центральной площади. Это огромное открытое пространство, шириной в полет стрелы, с одной стороны ограничивалось королевским дворцом — древним сооружением из красного песчаника. У входа стояла пара массивных грубых изваяний. Это были не изображения людей, но что они изображали, сказать было трудно.

Далее внимание Конана переключилось на странную яму в центре площади. Эта неглубокая впадина была очень широкой в поперечнике. Ее края опускались вниз в виде ступеней, как ряды каменных скамеек в амфитеатре. Дно ямы было посыпано песком, на котором виднелись несколько луж от недавнего дождя. В центре этого песка стояла группа странных деревьев.

Конан за свои долгие путешествия ни разу не видел таких арен. Однако он едва успел взглянуть на нее, так как всех пленников загнали в сарай. Здесь они были оставлены до утра под усиленной охраной.

Но и за это короткое время Конан успел заметить одну непонятную деталь. У основания странных деревьев на желтом песке лежала груда обглоданных белых костей — человеческих костей, какие находят в пещере льва-людоеда. Он знал, что агроссеанцы иногда скармливают львам на арене осужденных преступников, но эти арены были построены с таким расчетом, чтобы лев не мог выскочить и напасть на людей. Для этой цели яма была совершенно непригодна — лев без труда мог выскочить.

Чем больше думал Конан об этом, тем тяжелее становилось у него на душе.

Рассвет оранжевым пламенем полыхал над приземистыми башнями города амазонок. С рассветом Конан, Чабела и другие рабы были выведены из сарая на площадь базара. Здесь их раздевали и по одному выводили на помост, показывали покупателям, назначали цену и уводили обратно.

Все покупатели были женщины, правящий пол в Тамбуру. Высокий, стройный Мбонани стоял сбоку, сохраняя бесстрастное выражение, пока покупатели торговались с его лейтенантом Зуру. Женщины-воительницы уважали гханатанцев за их талант вылавливать рабов и ценили их значительно больше своих мужчин.

Когда пришла очередь Чабелы, она залилась краской стыда на помосте и старалась прикрыться руками. Когда Зуру привел ее обратно, она рыдала.

— Пять квиллов, — раздался голос из толпы.

Зуру окинул взглядом толпу гамбурнианцев и сказал:

— Продано!

Поскольку оба говорили на испорченном гханатанском, служившим языком торговли в королевствах Куша, Конан все понял. Он удивился, что никто не перебивал такую низкую цену. Квилл представлял собой кусочек пера большой птицы, наполненный золотым песком: в стране амазонок еще не знали монет. Все же Конан удивлялся, что молодая красавица-аристократка была оценена так низко. Женщина, сидевшая в носилках за пологом и назначавшая цену, была, должно быть, важной персоной и никто не осмеливался торговаться с ней, подумал Конан.