Чтение онлайн

Пока они ехали, она снова стала просить его рассказать гго-нибудь о мире — так ребенок просит сказку.

— Я знаю, что Аквилония далеко от этой пустыни,— ска-ша она,— Между ними лежит Стигия, и земли Шема, и фугие страны. Как так получилось, что ты оказался здесь, голь далеко от родины?

Какое-то время он ехал молча, держа в руке повод вер-пода.

Аргос и Стигия воевали друг с другом,— неожиданно | –(ал он.— В войну оказался втянут Коф. Кофийцы требо-.п одновременного вторжения в Стигию. Аргос поднял>mi по наемников, которые сели на корабли и поплыли вдоль обережья на юг. В то же время войско Кофа собиралось горгнуться в Стигию по земле. Я был одним из этих намни ков. Мы встретились со стигийским флотом и победили его, заставив отступить назад в Хем. Мы должны были высадиться и разграбить город, а затем продвигаться по течению Стикса — но адмирал был осторожен. Нашим предводителем был принц Запайо да Кова, зингарец. Мы шли на юг, пока не достигли покрытых джунглями побережий Куша. Там корабли бросили якорь, и мы пошли на восток, вдоль стигийской границы, сжигая и грабя все на своем пути. Мы намеревались повернуть в определенном месте на север и нанести удар в сердце Стигии, соединившись с кофийца-ми, которые должны были наступать с севера. Затем пришло известие, что нас предали. Коф заключил сепаратный мир со стигийцами. Одна стигийская армия игла на юг, чтобы перехватить нас, в то время как другая уже отрезала нас от побережья.

У принца Запайо в отчаянии возникла безумная идея идти на восток, надеясь пройти вдоль стигийской границы и в конце концов достичь восточных земель 111ема. Но армия с севера нас догнала. Мы повернулись и побежали. Весь день мы сражались и теснили их к нашему лагерю. 11о на следующий день преследовавшая нас армия подошла с запада, и наше войско перестало существовать. Мы были разбиты, сокрушены, уничтожены. Мало кому удалось бежать. Но когда наступила ночь, я сумел вы рваться имеете со своим товарищем, киммерийцем по имени Копан, человеком с силой быка.

Мы двинулись на юг в пустыню, поскольку идти больше было некуда. Конан уже бывал раньше в згой части мира и считал, что у нас есть шанс выжить. Далеко на юге мы нашли оазис, но стигийские всадники напали на нас, и снова пришлось бежать от оазиса к оазису, страдая от голода и жажды, пока мы не оказались в незнакомой бесплодной местности, где не было ничего, кроме сверкающего неба и голого песка. Мы ехали и ехали, и лошади уже шатались под нами, а мы сами сходили с ума. Однажды ночью мы увидели огни и поехали на них, в отчаянии надеясь обрести друзей. Как только мы подъехали ближе, нас встретил град стрел. Лошадь Конана была ранена и встала на дыбы, сбросив всадника. Вероятно, он сломал шею, поскольку больше не шевелился. Мне как-то удалось скрыться в темноте, хотя лошадь пала подо мной. Я успел лишь мельком увидеть нападавших — высоких, стройных и смуглых, в непривычной моему глазу варварской одежде.

Я двинулся пешком через пустыню и наткнулся на троих стервятников, которых ты видела вчера. Это были шакалы-ганаты из воровского племени, люди смешанной крови — негритянской и Митре одному известно, какой еще. При мне не было ничего, что могло бы им пригодиться,— только поэтому меня и не убили. Целый месяц я бродил и воровал вместе с ними, поскольку больше мне ничего не оставалось.

— Я не знала, что так бывает,— тихо произнесла девушка,— У нас ходят разговоры о царящих в мире войнах и жестокости, но ведь это так далеко, что вообще кажется сном… Но когда ты рассказываешь о предательстве и сражениях, я как будто я сама все это вижу.

— Что, неужели враги никогда не нападали на Газал? — спросил Амальрик.

Она покачала головой:

— Люди обходят Газал далеко стороной. Иногда я видела на горизонте вереницы черных точек, по словам стариков, это войска, идущие на войну, но они не приближались к Газалу.

Амальрику стало не по себе. В этой безжизненной на вид пустыне обитали некоторые из самых жестоких племен на земле — ганаты, рыскавшие далеко на востоке; тибу, люди в масках, ушедшие, как он считал, дальше на юг; а где-то на юго-западе простиралась полумифическая империя Том-балку, ею правили варвары. Казалось невероятным, что город посреди этих диких земель мог существовать в столь глухой изоляции.

Когда он отвел взгляд, его охватили сомнения. Не случился ли у девушки солнечный удар? Не демон ли это в женском обличье, вышедший из пустыни, чтобы заманить его в смертельную ловушку? Одного взгляда на то, как она по-детски цепляется за высокую луку верблюжьего седла, было достаточно, чтобы развеять подобные подозрения. Однако его вновь охватили сомнения. Не околдован ли он ею?

Они продвигались на запад, лишь однажды остановились чтобы поесть фиников и выпить воды. Амальрик соорудил хрупкое укрытие из своего меча, ножен и попон, чтобы защитить ее от пылающего солнца. Девушка так устала от верховой езды, что ее пришлось снимать с верблюда. Вновь ощутив возбуждающую сладость ее мягкого тела, он почувствовал, как его охватывает страсть, и несколько мгновений стоял неподвижно, опьяненный ее близостью, прежде чем уложить ее в тени импровизированной палатки.

Его чуть ли не злил ее прямой взгляд, ее покорность, с которой она отдавала свое юное тело в его объятия. Казалось, будто она не осознает того, что может ей повредить; эта невинная доверчивость вызывала у него чувство стыда и беспричинный гнев.

Когда они ели, он неощущал вкуса .фиников, жадно любуясь гибкой юной фигурой. Она же, казалось, этого не замечала. Когда он поднимал ее, чтобы снова посадить на верблюда, и ее руки инстинктивно обхватили его за шею, он вздрогнул, но все же усадил девушку в седло, и они опять двинулись в путь.

Солнце уже садилось. Лисса показала вперед и крикнула:

— Смотри! Башни Газала!

Он увидел их на краю пустыни — шпили и минареты, возвышавшиеся зеленым пятном на фоне голубого неба. Не будь рядом девушки, он бы iюдумал, что это город-призрак или мираж. Он с любопытством посмотрел на Лиссу; та не проявляла особой радости по поводу возвращения домой. Она вздохнула, и ее стройные плечи слегка опустились.

По мере того как они приближались к городу, стали видны новые подробности. Прямо из песка пустыни вырастала стена, окружавшая башни. Амальрик увидел, что стена во многих местах осыпается. Башни тоже выглядели не лучшим образом. Крыши провалились, на стене недоставало зубцов, шпили кренились словно пьяные. Его охватил страх; не едет ли он в город мертвых в сопровождении вампира? Быстрый взгляд на девушку придал ему уверенности. Никакой демон не может скрываться под столь божественной внешностью. Она посмотрела на него, и в глазах ее словно застыл немой вопрос. Девушка нерешительно повернулась в сторону пустыни, затем, глубоко вздохнув, вновь обратила свой взгляд на город, словно охваченная странным отчаянием человека, покорившегося судьбе.

Через дыры в зеленой стене Амальрик увидел двигавшиеся внутри города человеческие силуэты. Никто не приветствовал их, когда они въехали через широкий пролом в стене и оказались на широкой улице. Вблизи, в лучах заходящего солнца, картина упадка стала более явной. Трава росла прямо на улицах, пробиваясь сквозь разбитую мостовую; травой покрылись и небольшие площади. Улицы и дворы были усыпаны кусками отвалившейся каменной кладки.

Купола потрескались, с них слезла краска. Повсюду слеты разрушения. И тут Амальрик увидел уцелевшее строение – сверкающую красную круглую башню на юго-восточной окраине города. Она резко выделялась на фоне руин.

Амальрик показал:

— Почему эта башня не разрушена, как остальные?

Лисса побледнела, вся дрожа, и вцепилась в его руку.

— Не говори о ней! — прошептала она.– Не смотри! И даже не думай!

Амальрик нахмурился. Теперь башня казалась змеиной головой, возвышавшейся среди руин и запустения.

Молодой аквилонец осторожно огляделся. Он вовсе не был уверен, что жители Газала примут его с распростертыми объятиями. Он видел бродивших по улицам людей. Они останавливались и смотрели на него, и почему-то у него по коже бежали мурашки. Вид у жителей города был вполне доброжелательный, и взгляды их были спокойны. Но их, казалось, почти ничто не интересовало. Они не пытались ни подойти к нему, ни заговорить с ним. Конечно, появление в городе вооруженного всадника из пустыни могло быть самым обычным делом, но Амальрик знал, что это не так, и от столь легкомысленного приема со стороны жителей Газала ему становилось не по себе.

К ним обратилась Лисса, показывая на Амальрика, которого держала за руку, словно любящий ребенок.

— Это Амальрик из Аквилонии, он спае меня от чернокожих и доставил домой.

Послышался вежливый приветственный ропот, и несколько горожан подошли к ним, протягивая руки. Амальрик подумал, что ему никогда не приходилось видеть столь доброжелательно-отсутствующих лиц; в глазах не читалось ни страха, ни удивления. Однако это не были глаза тупых баранов — скорее людей, погруженных в мечты.