Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля
Шрифт:
«Как же ты можешь говорить мне все это? Неужели ты не хочешь пожалеть меня, и хоть не тревожить своими откровениями?» — спросила я его сквозь слезы.
Я сидела на кровати, на которой Павел лежал, и старалась вызвать в нем хотя бы жалость. Я столько уже приложила усилий для того, чтобы соблазнить мужа, но все было тщетно. Мне оставалось только сидеть и слушать о его похождениях.
«А мне-то что? — ответил муж спокойно. — Ты прекрасно знала, когда выходила за меня замуж, что я не удовлетворюсь только тобой. Мне хочется трахать и других женщин», — сказал Павел.
«Да, я знаю, — сказала я в ответ. — Но ты мог бы хотя бы не рассказывать мне о том, кого и в какой позе ты только что трахал».
«Ну, это уж мое дело», — ответил равнодушно Павел, и я, посмотрев в его красивые спокойные глаза, поняла, что ему действительно нет никакого дела до моих переживаний.
«Мне ведь это очень тяжело и неприятно слышать, — постаралась я объяснить. — А кроме того, ты в последнее время совершенно забыл обо мне. И я осталась без твоих ласк. Ведь я все же твоя жена», — робко сказала я.
Мне было стыдно такое говорить и выпрашивать словно милостыню, словно подачку его сексуальную близость. Но я ничего не могла с собой поделать. Мною владело отчаяние. До этого Павел в течение двух недель не прикасался ко мне. А при моем темпераменте уже это одно было довольно серьезным испытанием.
«Мы уже две недели не были с тобой близки», — сказала я и, забыв стыд, откинула полу своего халата. Но и это не подействовало на мужа.
«И как же ты выходишь из положения?» — спросил он, внезапно заинтересовавшись.
Я промолчала и опустила голову. Но он продолжал настаивать.
«Скажи мне, как тебе удается переживать это? — говорил он, и глаза его загорелись. — Я ведь знаю, что ты долго не можешь без этого дела. А мы с тобой действительно вот уже две недели не занимались любовью. Как же это у тебя получается?»
Я подавленно молчала, но Павел не отставал от меня. От просьб он перешел к требованиям. И тогда я сдалась. Все же, он хоть каким-то образом заинтересовался мной вновь, и мне не хотелось терять его интерес к себе.
И я решилась.
«Я занимаюсь… онанизмом», — прошептала я, все так же держа лицо низко опущенным. Все же, не так легко признаться мужу в таком…
«Да? — притворно удивился Павел, хотя, наверняка, он не сомневался в том, что именно так я и живу, в то время пока он развлекается с другими. — И как же это у тебя получается? Покажи».
Он потребовал, чтобы я немедленно продемонстрировала ему, как я это делаю.
«Я не могу», — тихо сказала я, но для Павла это не было аргументом.
«Покажи, — сказал он властно. — А если не покажешь, я больше к тебе вообще никогда не притронусь. Давай, немедленно!»
Несколько минут еще поломавшись, я согласилась, наконец, на это и с трепетом сказала: «Ну, я могу разочек попробовать… Только мне никогда не приходилось делать это, когда кто-то смотрит».
«Ничего, придется привыкать», — усмехнулся Павел. Видно было, что постепенно в его развращенном и пресыщенном мозгу зреет какая-то интересная для него идея.
«Начинай», — сказал он, и мне пришлось прямо тут же, при ярком свете, раскинуть перед ним свои ноги и сделать то, о чем он просил.
Это было ужасно, в особенности после того, как он вдруг сказал: «У тебя совсем неплохо получается. Но я еще подумаю, как это усовершенствовать».
Такие слова мужа в самом разгаре моей мастурбации смутили меня и даже выбили из колеи, но Павел одернул меня: «Не прекращай. Мне же интересно смотреть, как ты заводишься. Давай продолжай. Я хочу смотреть, как ты кончаешь сама. Только вот еще что: раздвинь ноги пошире».
Слезы обиды на моих глазах сменялись слезами страсти, которая невольно все же завладела мной. Я проклинала себя за слабость, за то, что не смогла отказать мужу, но в то же время возбуждалась, лаская себя под его пристальным взором.
Это было одновременно и стыдно и приятно. Вернее, одно создавало другое, одно сопутствовало другому…
С этого, наверное, и началось то, что случилось потом.
Когда я кончила и содрогалась, катаясь по постели перед мужем, он все так же, не отрываясь, смотрел на меня изучающим взглядом. Он как будто что-то прикидывал.
Я же теперь, кончив и утерев слюну с губ, причесавшись и пытаясь успокоиться, стала опять приводить себя в порядок. Но не тут-то было.
«Ты что? — удивился Павел. — Неужели ты думаешь, что на этом все кончилось? Нет, я теперь хочу продолжения».
«Какого?» — не поняла я.
«Ты должна кончить не один раз, а несколько. Хотя бы раза три для начала, — твердым голосом сказал Павел. — Так что давай, опять задирай халат и принимайся за дело».
«Но я больше не могу… Не хочу», — пыталась я отнекиваться. Но это все было напрасно.
«Зато я хочу, — веско сказал муж и потом добавил. — Да и ты опять захочешь, стоит только начать. Ты же знаешь себя».
Да, я знала себя… И прекрасно понимала, что именно так и будет и что Павел хорошо знает и меня, да и вообще женщин моего типа. Стоит лишь начать, а потом втягиваешься. Да еще когда тебе приказывает и смотрит на тебя такой привлекательный и властный мужчина.
Одним словом, чтобы не занимать долго внимание, я скажу, что в тот вечер мне пришлось кончить перед мужем четыре раза. В конце я уже просто раздирала себя руками, и пена пузырилась на моем искаженном от страсти лице… Но Павел остался доволен.
Уже потом, когда я кончила в четвертый раз, он вдруг сказал: «Ну ладно, хватит. Теперь для начала довольно».
Я уселась опять перед ним на кровати, на которой только что каталась, и раскорячившись, показывала мужу все, что он хотел увидеть. Дышала я еще тяжело, однако, надеялась скоро прийти в норму. Но судьба, а вернее, Павел распорядились иначе.
«Теперь скажи мне — тебе понравилось удовлетворять меня и себя таким вот образом?» — спросил он.
Я молчала. Тогда он решил продолжить свои расспросы. К тому времени у него уже достаточно вырисовывалась основная идея. Так что, муж пошел прямиком к цели.
«И ты согласна, что будешь делать все, что я тебе скажу? И выполнять мои прихоти, и вообще делать все так, чтобы мне было приятно с тобой?»
Чего не сделаешь ради сохранения семейной жизни? И для того, чтобы сохранить около себя любимого мужчину?