Чтение онлайн

Как же она попала сюда? Надо догнать караван: в бурдюках есть, конечно, вода. Надо идти на этот незатихающий, манящий звон...

Рабигуль застонала от жажды и села. Мокрая рубашка прилипла к спине. Пересохли губы, и болит голова. Где она? Что с ней? Так это все - сон? Какое счастье! Она у себя, в Москве, в их с Машей комнате.

И она больна, очень больна. Легкие не выдержали влажного московского мороза, а может, не выдержали хилого пальтеца. И легкомыслия. Маша же говорила... На тумбочке, у постели, термос, а в нем спасение - чай. Значит, все ей приснилось: горячий ветер - это потому, что у нее жар, алые маки потому, что болят от температуры глаза, звон колокольчиков... И тут зазвонили снова. Так вот что ее разбудило!

– Иду, иду...

Задыхаясь и кашляя, Рабигуль влезла в темно-синий халат, сунула ноги в тапочки и пошла, хватаясь за кровать и за стенку, к двери. Повернула влево английский замок, отворила, прячась за дверь, чтоб не пахнуло на нее лютым холодом.

– Заходите, быстрее.

– Что же ты не спросила кто?

Перед ней стоял Алик - продрогший насквозь, в какой-то нелепой шапке: тесемки завязаны под подбородком. Он стоял и смотрел на нее, как на чудо, не смея приблизиться, потому что понимал, что от него веет холодом.

– Ты больна?
– испуганно спросил он.

– Да, - с какой-то жалкой покорностью ответила Рабигуль.
– Можно я лягу? Раздевайся Замерз?

Не снимая халата, Рабигуль снова забралась в постель, налила из термоса чаю - себе и Алику.

– Пей, согреешься.

И опять он вспомнил, что явился с пустыми руками.

– У тебя что?

– Воспаление легких.

– А мед есть?

– Меда нет, - помолчав, смущенно ответила Рабигуль.

– А молоко?

Она опять помолчала.

– Как раз вчера кончилось.

Голос звучал чуть ли не виновато. Алик подумал, нахмурился, расстегнул пальто, полез во внутренний глубокий карман, вытащил блокнот и ручку.

– Знаешь что? Давай по порядку. Хлеб в этом доме имеется?

– Да, - обрадовалась Рабигуль и закашлялась.

– Масло?

– Не знаю. Кажется...

Но Алику все уже было ясно.

– Где тут у вас холодильник?
– сурово спросил он и, не дожидаясь ответа, скрылся в кухне.

Там он рванул на себя ручку старенького "Саратова", прошелся скептическим взглядом по пустым полкам. На гвоздике у холодильника висела большая сумка. Ее Алик заприметил сразу.

С сумкой в руке он вернулся к Рабигуль.

– Ключ есть?

– Какой ключ?

– От квартиры.

– Есть...

Она не знала пока, как на это неожиданное вторжение реагировать, но Алик не давал ей опомниться.

– Ну, я пошел, - решительно сказал он.
– Жди!

И чтоб не вставала.

Он шагнул на порог, оглянулся. Огромные глаза Рабигуль смотрели на него радостно, изумленно, смуглые щеки пылали.

– Лекарства есть?
– строго спросил Алик.

– Есть.

– Честно?

– Честно.

– Тогда все. Пока.

Дверь за Аликом затворилась, и Рабигуль, изнемогая от слабости, откинулась на подушки. Как хорошо, что не надо больше вставать... Ни о чем больше не надо думать... Ни о чем не придется заботиться...

Потому что есть Алик. Она вздохнула, закрыла глаза и снова провалилась в полусон-полубред. Опять пустыня, злой ветер, и от ветра пересыхают губы... Открывается-закрывается дверь, постукивают вилки и ложки на кухне. Сильные руки приподнимают Рабигуль, подкладывают под спину вторую подушку.

– Не трогай меня, я хочу спать.

– Выпей молока с медом - я разогрел - и спи.

Одной рукой Алик придерживает ей голову, вторая рука держит чашку.

– Как вкусно.

– Откуси кусочек, - просит Алик и подносит ко рту Рабигуль хлеб с маслом.
– Умница. А теперь спи.

Я сварю куриный бульон.

Он снова кладет подушки плашмя, заботливо укутывает одеялом ее прямые плечи, подтыкает одеяло под ноги и скрывается в кухне. Никогда не думал, что такое счастье - хозяйничать в доме у Рабигуль. Никогда не думал, что посмеет сказать: "Умница". Это все, потому что она заболела и стала слабой. А он почувствовал себя мужчиной.

Курица - кусок льда, но откуда-то берутся сообразительность и сноровка. Алик ошпаривает ее кипятком, разрубает, стараясь не грохотать, на части, ставит воду на газ. Где тут у них морковь? Где зелень?

Ничего у девчонок нет! Как же тут не заболеть? Эх, нужно было купить аскорбинки! Ну, завтра купит.

Алик не замечает, что улыбается. Он счастлив до неприличия. Он даже напевает - негромко, чуть подвирая - какой-то шлягер. Маша, раскрасневшаяся от мороза, со своею закутанной скрипочкой и сама укутанная в сто одежек, замирает на месте от изумления: снова возникает этот невероятный парень, а вместе с ним - чистота и порядок в их небрежном жилище, пахнет чем-то невиданно вкусным, и он серьезно, ответственно сервирует стол.

– Здрасте!
– Маша шутливо наклоняет голову.

– Привет, - добродушно улыбается Алик.
– Как раз к обеду.

– Почуяла запах съестного!
– веселится Маша.
– Как наша Гулька?

"Наша"... Какое чудесное слово!

– Спит, как сурок. Что ли разбудим? Надо же ее кормить, правда?

Алик не очень в этом уверен, но ведь и вправду пора обедать. И так хочется заглянуть ей в глаза, что-нибудь от нее услышать: какой, дескать, он молодец!

Маша ныряет в комнату. Слышен веселый ее говорок, а в ответ - слабый голос Рабигуль, перемежаемый долгим, мучительным кашлем. "Надо ее на рентген, - волнуется Алик.
– Пригнать такси, и все дела".

– Ты почему босая?
– вскидывается он, когда возникает Рабигуль в дверях.

– Так ведь тепло, - неуверенно оправдывается Рабигуль.
– И потом я в носках.

– Ну и что?
– возмущается Алик.
– Тоже мне, защита! Сейчас же влезай в какие-нибудь брючки или что там еще...

Рабигуль улыбается, исчезает, возникает вновь - в коротких, до колен, брючках и свитере. В этих брючках она такая прелестная!

Обед проходит совсем как в семейном доме. Только вместо ребенка Маша. Она болтает без умолку - новостей тьма, да и вообще Маша болтушка, - а эти двое молчат, улыбаясь и поглядывая друг на друга.

Один только раз Алик прерывает Машу.

– Есть направление на рентген?
– неожиданно спрашивает он.

– Врач дала, но сказала...

– Завтра поедем, - решает Алик.
– Пригоню такси прямо к подъезду.

– А оттуда?
– беспокоится Маша.

– Гулечка посидит в коридоре, а я поймаю, - успокаивает ее Алик.

Всей кожей, всем своим существом чувствует он теперь, как это здорово быть мужчиной. И это вовсе не тогда, когда обнимаешь женщину и не когда укладываешь ее в постель. Это когда ты о ней заботишься, а она заботу твою принимает. Он всегда, всю жизнь будет заботиться о Рабигуль. Ей никогда ничего не придется решать. Он все возьмет на себя. Лишь бы она согласилась.