Чтение онлайн

Начальница строгим голосом сказала, что они, дабы не ломать мою дальнейшую судьбу, решили не давать делу дальнейшего хода. Но мое поведение, добавила она уже менее строго, должны обсудить в коллективе и, если коллектив верит в меня, то предоставит возможность исправиться.

– Вы должны обратиться к начальнику подразделения, заведующему кафедрой, – произнеся свой вердикт, начальница с улыбкой посмотрела на Маргариту, а та, тоже с улыбкой, одобряюще покачала головой.

Покидая учебный отдел, подумал, что дело мое благополучно завершилось, но…

…. …. ….

The Devil Plays the Flute [5]

Заведующий кафедрой духовых инструментов был флейтистом. Как говорили – «хорошим», но, после четырехнедельного пребывания на факультете духовых инструментов, я уже в это не верил. Флейтист был однофамильцем одному из художников-передвижников. Но в его облике не было ровным счетом ничего артистического: маленького росточка, физиономия – «убежденного в своей правоте недоумка». Когда я вошел в кабинет, он сидел за столом и обсуждал какие-то вопросы со своим заместителем. Фамилия заместителя, Гузий, а также его репутация въедливого формалиста, бескомпромиссного борца за соответствующее консерваторским требованиям качество исполнения музыки и трудовую дисциплину, ничего хорошего мне не обещали.

Я тихонечко поздоровался и скромно остался стоять у двери. Начальство, казалось, не замечая меня, продолжало вести беседу о соответствии программ студентов кафедры возросшему уровню вузовских требований. Наконец, вопрос был всесторонне обсужден, и заведующий обратил взор в мою сторону:

– А, это Вы, подойдите поближе, – флейтист опять повернулся к Гузию, – вот Александр Николаевич, наш герой явился, наконец.

Гузий понимающе улыбаясь, покачал головой. Я подошел к столу, за которым располагались начальники.

– Мы уже обсудили Ваш вопрос и приняли решение, которое согласовали с начальником «учебного отдела».

Дабы придать большую убедительность своим словам, флейтист встал, предварительно заставив меня сесть на рядом стоящий стул. Говорил он не быстро и почему-то таращил глаза, излагал мысли слишком подробно и так занудно, что после первых минут его речи, хотелось одного – напиться. Впрочем, ничего плохого он не сказал. Я понял, что пока идет разбирательство в «классе гобоя», меня загрузят работой у других преподавателей, ибо погода испортилась, пошли дожди, концертмейстеры стали болеть и прочее…

– Вот, в частности, у Александра Николаевича девушка-концертмейстер болеет, – флейтист указал на Гузия, который подтвердил его слова, кивнув головой.

– Заведующая учебной частью, – продолжил однофамилец передвижника, – почему-то симпатизирующая Вам, настояла на том, чтобы Вы продолжали работать в установленное время по вторникам и пятницам, а мы, в свою очередь, должны подстраиваться под Ваш график, – заведующий кафедрой и Гузий обменялись ироничными улыбками.

– Так что во вторник аккуратно в положенное время Вы должны явиться на урок к Александру Николаевичу. Сегодня можете быть свободным. Вот ноты, рекомендую тщательно подготовиться.

Закончив речь, заведующий опять сел за стол и продолжил разговор с заместителем. Я вежливо поблагодарил и попрощался, но на меня никто уже не обращал ровным счетом никакого внимания.

…. …… ….

First Clown [Sings]:

– A pick-axe, and a spade, a spade,

For and a shrouding sheet:

O, a pit of clay for to be made

For such a guest is meet.

(Throws up another skull).

«Hamlet» [6]

В назначенный день я пришел в класс Гузия.

По специальности он был трубачом, но у него учились и представители других инструментов из медной группы.

Предстояло играть концерт для скрипки с оркестром Мендельсона, который был переложен кем-то для тубы, самого большого инструмента «медной группы». Сольную партию концерта подготовил студент по фамилии Гутман, женатый на моей однокурснице, носящей фамилию Маркович.

Гутман сначала учился на теоретическом факультете, но учеба шла с большим трудом, на экзаменах его «заваливали». Отчаявшись, он заподозрил в качестве причины своих неудач латентный антисемитизм экзаменаторов. Выход был найден: Гутман, для конспирации, взял фамилию жены. После этого поступка уже никто больше не сомневался, что курс истории и теории музыки освоить ему не под силу, и новоиспеченного Марковича перевели на духовое отделение играть на тубе, в чем он преуспел.

Признаюсь, на урок я шел не без любопытства, но концерт Мендельсона «для тубы с оркестром» сыграть так и не пришлось – в классе не было никого. Вещь удивительная, поскольку о педантизме Гузия ходили легенды. А тут – нет на рабочем месте. Решил ждать, «отсиживать» положенное время, играя Мендельсона, тем более ноты концерта я так и не посмотрел – некогда было.

Александр Николаевич появился минут через сорок. Всегдашняя улыбка покинула физиономию Гузия, столь сильно изменив ее, что я его сразу и не узнал.

– Сегодня урока не будет, – с порога, не ответив на мое приветствие, сказал Гузий тихим и печальным голосом, – в консерватории случилась трагедия. Вчера профессор Соколов скоропостижно скончался – умер на остановке трамвая, когда направлялся на работу, – произнеся эти слова, Гузий предложил последовать за ним в кабинет профсоюзной организации.

Подумал было, что канитель с моей «трудовой дисциплиной» продолжается, и профком взял инициативу расследования в свои руки, но ошибся. Гузий открыл кабинет своим ключом, пропустив меня вперед, предложил присесть, а сам сел напротив, и, приняв привычную начальственную позу, чуть отошел, повеселев:

– Ректорат, партком и профсоюзная организация консерватории назначили меня ответственным за проведение траурной церемонии. Вы, согласно приказу, поступаете в мое распоряжение. Сегодня я отпускаю Вас с работы, – Гузий глянул на часы, – на два часа пятьдесят три минуты раньше положенного времени, но завтра Вы будете задействованы в организационных мероприятиях.

– Готов выполнять все Ваши поручения, – отвечаю.

– Вот и прекрасно, – заместитель флейтиста первый раз улыбнулся с момента начала беседы, – завтра явитесь к восьми часам в мой кабинет. Мы организуем группу студентов, а Вы поедете с ними на кладбище для оказания помощи в подготовке захоронения. Оденьтесь соответствующим образом, возможно, предстоят земляные работы, – Гузий второй улыбкой обозначил конец разговора.

Нужно признать, что Александр Николаевич очень толково повел работу по организации похорон. Все было запротоколировано, расписано, каждый участник знал свой «маневр», контроль и подстраховка были организованы замечательно. На следующий день ровно в восемь я был в установленном месте. Группа студентов-духовиков из пяти человек уже ждала. Ребята были подходящими – здоровяки, «гренадеры», все после службы в армии. Александр Николаевич представил меня в качестве руководителя, чему они почему-то обрадовались. Мне же он дал соответствующую бумагу к директору кладбища и велел не терять время и отправиться к месту назначения. Напоследок Гузий поднял трубку телефона и позвонил директору, сообщив о том, что наша группа выходит и через час будет на месте.