Чтение онлайн

…А теперь вернемся к показаниям Таунли. Еще до начала судебного процесса он признался, что участвовал в убийстве Летельера. Но о роли, сыгранной в этом преступлении ЦРУ и его филиалом — «Кондором», он, как и планировалось американскими властями, умолчал. Тем не менее во всем остальном его показания в целом правдивы. Это подчеркивают в своей книге Дж. Динджес и С. Ландау, которые проверили факты, сообщенные террористом, с помощью других документов, а также опросов свидетелей в США и Южной Америке.

Нам удалось познакомиться с полным текстом этих показаний, приведенных в книге Ф. Варас и К. Оррего «Дело Летельера». Думается, что откровения террориста дают редкую возможность детально рассказать, как готовятся кровавые преступления, осуществляемые по приказу тех, кто на словах называет себя «борцами с международным терроризмом». Вот почему мы сочли небесполезным резюмировать многословные откровения Таунли, воссоздать на их основе картину происшедших событий.

Для Майкла Таунли эти события начали разворачиваться в конце июня 1976 г., когда ему позвонил капитан (тогда еще лейтенант) Армандо Фернандес. Он сообщил, что шеф оперативного отдела полковник (в то время подполковник) Педро Эспиноса желает с ним увидеться.

Встреча была назначена не в помещении охранки (хотя речь шла о деловом свидании двух сотрудников этого малопочтенного ведомства), а на улице — подле колледжа Святого Георгия, в предместье Сантьяго. Дела «Операции Кондор» настолько тщательно прячутся от посторонних глаз, что Эспиноса, действовавший в данном случае по поручению ее штаб-квартиры, решил, как видно, на нейтральной почве предложить «специалисту по террористическим акциям» в очередной раз включиться в состав «команды убийц» репрессивной континентальной организации.

Таунли вспоминает, что была не то суббота, не то воскресенье, а может, уже наступила пора зимних каникул (июнь — это в южном полушарии зима), но во всяком случае, когда ранним утром он и Эспиноса встретились возле колледжа, никого из учащихся они не увидели, на улице — ни души. Американец прихватил с собой термос, и они по очереди выпили кофе, воспользовавшись крышкой вместо чашки. Вот так буднично начался важный этап в подготовке покушения на Летельера. Заметим, кстати, что все эти мелкие подробности, приводимые в показаниях террориста, — подробности, которые ему вряд ли имело смысл выдумывать, могут служить еще одним подтверждением: в том, в чем ему позволено было признаться, он не лгал.

— Согласны ли вы выполнить одну специальную акцию за пределами Чили? — спросил подполковник.

Агент — штатский, но занимавший в охранке должность, на которую мог бы претендовать офицер рангом не ниже майора, — посетовал, что большую часть предыдущего года он провел в служебных поездках за рубеж. Однако добавил:

— Я проведу эту операцию, если таков приказ.

Следующая встреча состоялась через несколько дней. Подполковник сказал агенту, что речь идет об убийстве Летельера. Кроме Таунли в намеченной террористической акции примет участие лейтенант Фернандес. Для въезда в США будут использованы парагвайские паспорта — подлинные, но с вымышленными именами. Документы предоставит армейская разведка Парагвая. (Как видите, в этой части своих показаний Таунли сообщает о существовании тесного взаимодействия спецслужб двух южноамериканских диктаторских режимов, умалчивая лишь о том, что это взаимодействие не ограничивается двусторонними связями и что как раз с лета 1976 г., по данным Дж. Динджеса и С. Ландау, оно стало носить характер постоянного и четко отлаженного сотрудничества в рамках «Операции Кондор».)

Подполковник дал понять, что убить чилийского оппозиционера надо так, чтобы это смахивало на самоубийство или на смерть от несчастного случая.

— Впрочем, если это не удастся, — Эспиноса пожал плечами, — кончайте с ним, как сумеете.

— Бомбу с дистанционным управлением использовать можно?

— Можно и бомбу, — махнул рукой шеф оперативного отдела. Он прибавил, что к покушению надлежит привлечь кубинских эмигрантов.

Таунли понял, конечно, с полуслова, о каких эмигрантах идет речь. Ему ведь и в прежних операциях «Кондора» доводилось «работать» вместе с террористами из кубинских контрреволюционных организаций, регулярно «одалживающих» наемных убийц транснациональному преступному картелю. На минуту задумавшись, американец стал прикидывать, с кем из известных ему кубинцев стоит для начала вступить в контакт. Может быть, с Вирхилио Пасом? Тот совсем недавно побывал в Чили, жил здесь несколько месяцев на деньги ДИНА, с разрешения генерала Контрераса прослушал месячный, ускоренный курс лекций по разведке, а обитал при этом в доме у него, у Таунли.

Кандидатура Паса была Эспиносой одобрена. Поездка в США с остановкой в Парагвае была намечена на июль.

А теперь отвлечемся на минуту от показаний американского авантюриста и предоставим слово тогдашнему шефу военной разведки Парагвая. Во время следствия по «делу Летельера» полковник Бенито Гуанес признался, что в 1976 г. Контрерас сначала позвонил ему, а потом направил закодированную депешу с просьбой выдать двум чилийским секретным агентам парагвайские паспорта для въезда в США. Шеф ДИНА назвался при этом «Кондором-1», своего «коллегу»-парагвайца он именовал в телеграмме «Кондором-3». Так именем стервятника Анд с добавлением порядкового номера, соответствующего, возможно, очередности вступления той или иной национальной спецслужбы в наднациональную террористическую организацию, кодируются в шифрованной переписке подписи руководителей этих охранок.

Поездка в парагвайскую столицу состоялась, вспоминает Таунли. Паспорта были выданы. Американские въездные визы получены. Но затем что-то заело в механизме «Кондора» — быть может, из-за отсутствия в тот момент в Асунсьоне полковника Гуанеса, находившегося с визитом в Бразилии. Во всяком случае, двое секретных агентов получили вдруг из Сантьяго приказ о немедленном возвращении домой.

Позднее в американской печати сообщалось, что въездные визы были вскоре якобы аннулированы из-за каких-то сомнений, возникших у посла США в Асунсьоне.

Может встать вопрос — зачем вообще понадобились все эти сложные махинации с парагвайскими паспортами для въезда в США, если ЦРУ, как хозяин «Кондора», в известном смысле руководило операцией? Да, руководило, но именно поэтому, оберегая тайну «корпорации убийц», оно стремилось формально держаться в стороне, стремилось так замести следы преступления, чтобы подозрение не пало на подлинных вдохновителей и исполнителей террористического акта.

В августе подполковник Эспиноса сообщил Таунли об отъезде Фернандеса в Соединенные Штаты. Лейтенанту поручалось провести предварительную подготовку операции: изучать маршруты Летельера, его образ жизни, привычки. Чтобы его пребывание за границей привлекало к себе меньше внимания, ему дали в спутницы эффектную тридцатилетнюю блондинку с большими светлыми глазами — Лилиану Валкер. Изображая счастливую супружескую пару, эти два агента ДИНА сняли комнату в столичном отеле «Вашингтон».

8 сентября Майкл Таунли тоже отправился в США, облеченный полномочиями привлечь кубинских контрреволюционеров к убийству Летельера и снабдить их необходимыми для этого сведениями о чилийском оппозиционере — теми самыми сведениями, которые были собраны Фернандесом с помощью Лилианы Валкер. Он вез с собой десять детонаторов и — для запасного варианта покушения — капсулы со смертельным нервно-паралитическим газом. На руках у него был официальный чилийский паспорт на имя Петерсена Сильва.

В нью-йоркском аэропорту его встретили Армандо Фернандес и Лилиана Валкер, которые в тот же день собирались возвращаться в Чили. Тут же, в аэропорту, лейтенант передал американцу план дома четы Летельеров и здания, в котором размещался Институт изучения политики — место работы чилийского эмигранта. Он передал также письменное описание не только автомашины намеченной жертвы, но и машины его жены. А на словах сообщил о его ежедневных перемещениях и привычках.

Простившись с «коллегами», Таунли взял напрокат автомобиль и покинул здание аэровокзала. Кружа по улицам города, он удостоверился, что за ним никто не следит, и нырнув в туннель Линкольна, направил машину в штат Нью-Джерси.

Там, в городе Юнион-сити, он встретился вечером с кубинским контрреволюционером-террористом Вирхилио Пасом. Встреча состоялась в ресторане. Пас пришел с женой. Разговор велся о детях, о семейных делах. После ужина сыграли, в так называемый «римский механический бильярд». Как бы между прочим Таунли попросил свести его с Гильермо Ново, лидером «Кубинского националистического движения».